Глава шестнадцатая

Сергей

Поджигатель Совы был тяжелым мужчиной, но, я мог бы простоять и держать его всю ночь. Боль с грохотом пронзила мои вены, сильнее, чем была за последние годы. Я мог видеть лица людей, которых Сова забрал у меня. Я чувствовал укус ледяной воды. Это сделало меня сильным, дало уверенность в том, что мне нужно делать.

А потом, она оказалась там, ее руки схватили верхнюю часть моей руки, потянув мою руку вниз, пытаясь вернуть поджигателя на крышу.

— Остановись! — она кричала умоляюще. — Пожалуйста!

Я моргнул, глядя на нее. Буквально на секунду, я ее не узнал. Это было лицо Марины, но, ужас в ее глазах, от того, что я собирался сделать…, это была, вовсе, не Марина. Марина бы поняла причину, по которой я его убиваю, и, возможно, даже подтолкнула бы меня к этому. Но, эта женщина….

Я не мог этого объяснить, но, какая-то далекая, отдаленная часть моего разума пыталась послать мне сообщение, пыталась сообщить что-то, космической важности, но стук, глубоко внутри моего черепа, был, настолько, мучительным, что, я не мог сосредоточиться ни на чем другом.

Она думала, что я лучше этого. Я нахмурился. Мне нужно было убить его. Все остальное было бы, просто, слабостью. Если, она забыла, кем я был, пока была в больнице, то, ей нужно скорее вспомнить. Как только, я разожму руку и…

— Пожалуйста! — попросила она снова.

Моя рука дернулась. Потная шея мужчины скользнула и мои пальцы дернулись. У Марины перехватило дыхание, но, я не мог полностью разжать руку. Я видел боль в ее глазах. Боль, которую я причиню, если сделаю это. И, я не мог, заставить себя, причинить ей боль.

Слабак. Слабак, слабак, слабак!

Я развернулся и швырнул поджигателя, обратно, на крышу. Он упал на бетонный пол, весь в синяках и побоях, но, живой.

Моя охрана была хорошо дисциплинирована. Они окружили мужчину и ждали от меня приказаний, как будто ничего не произошло. Но, я видел, как некоторые из них, украдкой, поглядывали на Марину и друг на друга. Она действительно, только что…?

Мне нужно восстановить контроль.

— Уведите его! — огрызнулся я. Вырубите его, но, не убивайте. Подождите нас, внизу.

Они схватили мужчину и быстро покинули крышу. Когда на крыше никого не было, кроме меня и Марины, я, в ярости, подошел к ней.

— Что с тобой такое? Ты никогда не должна выступать против меня, на глазах у моих людей!

Она робко кивнула, опустив глаза в пол. Боже, она вдруг стала такой маленькой, такой испуганной. И все же, она смогла противостоять мне, когда я был в слепой ярости. Даже мои охранники не посмели этого сделать. Мне пришлось восхищаться ее храбростью, и это заставило меня смягчиться.

Я попытался смягчить свой гнев.

— Тебе никогда не было дела до того, что я делал раньше!

Она посмотрела на меня огромными глазами.

— Я… я знаю, но…

Она беспомощно раскинула руки, пытаясь тем самым мне сказать, что не может это объяснить.

И, я не мог объяснить, что со мной происходит. Чем больше я смотрел в эти большие, невинные глаза, тем больше я чувствовал, что мой контроль ускользает. В темнице, ее доброта разожгла мое желание. Но, сейчас, здесь, наверху, это вызвало во мне что-то еще, что-то, что поднялось в моей груди. Нет, не может быть, я не мог этого чувствовать. С того проклятого дня, всякая надежда умерла. Но, это было реально, так же реально, как и боль. И тут, я увидел, что она дрожит. Боже, она, должно быть, замерзла. И, я не мог отдать ей свой пиджак, он внизу, с одним из моих людей. Я вздохнул, злясь на себя, за свою слабость, а затем, схватил ее и прижал к своей груди, обняв ее. Ее грудь прижалась к моей груди, но, на этот раз, дело было не в желании с ней переспать. Я чувствовал себя защитником. Я чувствовал нежность по отношению к ней.

Слабак.

Я покачал головой.

— Будь ты проклята, воробышек, — пробормотал я.