Глава тридцатая

Сергей

И, когда, через секунду, я пришел в себя, я посмотрел ей в глаза. На мгновенье мне показалось, что я увидел свое испуганное лицо, отраженное в ее зеленых, стеклянных глазах. Марина не смотрела на меня. Казалось, она не смотрела ни на что, кроме стекол и пыли, лениво и свободно летавших в воздухе, справа от меня. Я знал этот пустой взгляд. Я уже видел его двадцать пять лет назад.

— Семен!

Я заорал, но ветер унес мои слова. Я бежал сквозь деревья, держа тело Марины на руках. Боже, какой она была легкой. Она потеряла сознание еще до того, как я вытащил ее из теплицы.

— Семен!

Я бежал по высокой траве. Горький ветер пронизывал нас обоих. Я чувствовал, как она становится холодной в моих руках. Хуже того, моя грудь и живот были скользкими от горячей влаги крови. Жизнь, вытекающая из нее.

Я распахнул со всей силы входную дверь в особняк, почти срывая ее с петель, и забежал в коридор. — Семен!

Я крикнул. И, на этот раз, он услышал и прибежал, спотыкаясь от шока, когда увидел безвольное тело Марины.

— Больница! Срочно! — сказал я, и мы вместе побежали вниз, по лестнице, в гараж.

На заднем сиденье машины я держал ее на коленях. Я пытался ее разбудить, но, она не просыпалась. Семен, то и дело, поглядывал в зеркало на Марину, лицо его было таким же бледным и осунувшимся, как и мое.

— Включи свет, — сказал я ему.

Я допустил ошибку. Ужасную ошибку. Я думал, что нет ничего важнее обещания, которое я дал много лет назад. Нет ничего более важного, чем моя семья, мое наследие, моя империя.

Если она выживет, я смогу вернуть ее, я сделаю все, что она захочет. Я ей все расскажу, поделюсь всеми своими секретами.

Ее тело, казалось, расслабилось. Кровь, пропитавшая мою рубашку, начала остывать. Я не мог найти ее пульс.

— Езжай быстрее, она вся холодная, — крикнул я Семену. Он надавил на газ, двигатель Мерседеса завыл, а уличные фонари начали проносится быстрее.

Она выглядела такой хрупкой, такой сломанной, как красивая кукла, которую неосторожно сломал ребенок.

Когда Семен остановил машину, у больницы, я открыл дверь, вылез из машины, с Мариной на руках, и побежал внутрь.

— Врача, — крикнул я, стоявшей медсестре.