Глава 19

При моём следующем пробуждении Наён уже не рыдала и не просила меня молчать, а помогла сесть и обняла, вновь прижавшись к моей груди в поисках укрытия. Я помнила наш последний разговор, поэтому поняла, что она ищет во мне старшую сестру, хоть разница у нас лишь в полгода. Но потеряв всё, она почувствовала себя ещё более маленькой.

Мои родители умерли очень рано, дедушка был хранителем и не мог обо мне заботиться должным образом. Он поручил это Раяну, который сам был старше на семь лет и вряд ли знал в том возрасте, как утешать малышей. Потом меня забрали в поместье наместницы и заставили быть кем-то другим. Я не помню, чтобы меня часто утешали, поэтому и не искала чужой поддержки. Однако Наён другая.

– Ты помнишь? – тихо уточнила она, отстраняясь.

Я коротко кивнула, рассматривая её покрасневшие глаза, но слёз не было. Наён сильно похудела, скулы заострились, щёки запали, а цвет кожи стал нездоровым и серым, но если нас действительно кормили раз в день, то это неудивительно. Наён протянула мне металлическую миску с водой, и я жадно выпила. Вода оказалась тёплой, с неприятным привкусом, будто застоялась, но жажда была сильнее. С губ сорвался безрадостный смешок при взгляде на посуду. Её почти не было, а если и была, то деревянная.

– Ско… ско… сколько про… шло? – Говорить было неимоверно трудно, моё сознание помнило, но рот, язык и губы словно забыли, как двигаться.

– Ещё неделя.

Я кивнула, припоминая, что приходила в себя. Меня чем-то кормили, а потом вновь заставляли пить маковое молоко. Однако сегодня впервые одурманенное сознание стало чуть более ясным. Казалось, я вновь могла мыслить.

Прошло около месяца с момента нападения.

Значит, скоро начнется или уже наступил первый зимний месяц Северного Дракона.

Догадку подтвердил накинутый на меня плащ из грубой шерсти, я плотнее закуталась в ткань, ощутив холод в воздухе. Наён тоже завернулась в точно такую же накидку.

– Ты… в порядке? – Голова прояснилась, стало чуть легче говорить, но голос всё равно был хриплый и неприятный.

Я наклонилась ближе, взяла Наён за подбородок и повернула её лицо к выходу, откуда лился слабый свет. Он плясал, скорее всего там висели факелы, и сквозняк заставлял пламя дрожать. Я придирчиво рассмотрела исчезающий синяк на левой скуле.

– Они тебя…

– Насиловали? – с кислой гримасой перебила Наён, а затем придвинулась ближе и зашептала. Что в прошлый раз, что сейчас она говорила очень тихо, похоже, боясь, что нас подслушают. – Нет. Эйден по-прежнему не знает, кто из нас кто. Сомневается и запрещает солдатам нас трогать. Но иногда я сопротивлялась их приказам, и тогда они меня били. К счастью, обошлось без серьёзных травм.

Я отрывисто кивнула, чувствуя небольшое облегчение, что Наён хотя бы не насиловали. Перевела взгляд на пустые тарелки, и желудок отозвался ноющей болью. Я невольно поморщилась от этого простого и знакомого ощущения. После всего пережитого оно казалось абсолютно неуместным, а сама проблема – смехотворной.

– Твои повязки сняли вчера.

Голос из камеры напротив заставил меня дёрнуться и обернуться. Я подняла руку к горлу, убеждаясь, что невидимый собеседник прав. Бинтов не было, однако справа на шее чувствовался длинный свежий шрам. С трудом я подползла ближе к решётке и села напротив, обхватив руками прутья. Наён опустилась рядом.

– Кто ты? – спросила я.

– Это… – заговорила Наён, но заключённый перебил:

– Поверни голову, чтобы я мог осмотреть шрам.

Я сделала, как он велел, некоторое время стояла тишина, а потом человек всё-таки подошёл ближе к свету. Сел, как и мы, напротив своей решётки. Я сразу же узнала его светлые волосы.

– Алид, – прохрипела я. – Как ты здесь… оказался?

– Я разбираюсь в лечении и подсказал твоей кузине, что делать, когда порез открылся. В будущем шрам побледнеет, но менее заметным не станет. Это навсегда, – вместо ответа на вопрос пояснил Алид.

Он всё ещё думает, что я настоящая дочь Ян Йорин. И может, стоило бы говорить более вежливо для сохранения этого образа, но мне стало всё равно. Алид поддержал переход на более фамильярный стиль общения.

Я взглянула на Наён, теперь поняв, почему всеми откровенностями она делилась шёпотом, пододвигаясь ко мне впритык. Она не хотела, чтобы правда достигла другой камеры, хотя для разговора с Алидом без повышения голоса нужно сидеть у самых решёток.

Я внимательно оглядела ученика Юга. В отличие от нас, на нём были бледно-зелёные одежды его храма. Не такие дорогие, как при первой нашей встрече. Эти проще, но удобнее, из хлопка, похожи на дорожный наряд. Сейчас его почти белые волосы были грязными, жирными на корнях, но Алид умудрился их зачесать в достаточно приличный высокий пучок.

Я быстро осмотрела нас с Наён и поняла, что сами мы выглядим ничуть не лучше. Возможно, время от времени сюда приносили тряпки и чистую воду, чтобы обтереться. Я старалась не думать и тем более не желала спрашивать, мыл ли меня кто-то, пока я была под действием макового молока.

Алид, похоже, понял моё замешательство. Он приподнял руку, задумчиво глядя на свой наряд. У дорожного костюма рукава у́же, чем у обычного.

– Ему это нравится, – отстранённым голосом объяснил Алид.

– Что нравится?

– Насмехаться. Он мог одеть нас в любые тряпки или дать мне одежду храма Запада, как у вас. Но в итоге нашёл в моих сумках наряд из храма Юга. Мы принадлежим разным сторонам света, и он явно намеренно дал нам разные одежды не из уважения, а ради насмешки над драконами. Специально наряжает нас как кукол из разных провинций.

Я неуверенно моргнула, пытаясь проследить логическую цепочку его слов. Желая понять, что он хотел сказать.

– Кто «он»? Эйден?

– Да, эвирский король.

– Как ты здесь оказался и где твой хранитель? – Мой голос по-прежнему звучал хрипло, но с каждым произнесённым словом становилось чуть легче. – Я думала, вы уехали.

– После праздника близнецов мы задержались в поместье в качестве гостей, а выехали только в день нападения, – сухо пояснил Алид. – Мы находились недалеко от взрыва, произошедшего в городе, увидели, как было взорвано поместье наместницы. На наших глазах Священный Клён вспыхнул. Мы с Эилем поспешили вернуться к храму, чтобы помочь, но не смогли добраться до вас, столкнулись с эвирцами в самом городе. Мы невольно разделились. Меня схватили раньше, чем я смог найти Эиля.

Алид устало замолк, сел полубоком и привалился плечом к решётке.

– Я знаю эвирский и понял разговоры про Священную Глицинию… и смерть нашего прошлого хранителя в храме. – Алид умело сохранял спокойный тон, и только под конец его речь сбилась, выдав, что произошедшее он ещё не пережил.

– Значит, душа дракона у Эиля?

Ответом на мой вопрос стала тишина, и я упёрлась лбом в холодные прутья.

– Эйден сказал, что Эиль убит, – шёпотом закончила рассказ Наён. – Пришёл сюда с этими новостями три недели назад. Сказал, что запомнил его лицо с праздника близнецов, да и по подвеске его было легко опознать.

– Верно. Он показал мне подвеску, – подтвердил Алид.

– Значит, отныне ты хранитель Южного Дракона? – уточнила я.

– Должен быть, но я ничего не чувствую. – Алид поднял на меня пустой взгляд. – Наставники и прошлые хранители рассказывали, что мы обязательно ощутим момент, когда душа дракона окажется в нас, однако никто не знал, что происходит с ними и душой, если сжечь Священные Древа и убить хранителя. Запасные претенденты, как я или ваша Риша, это скорее дань традициям. За всю историю лишь несколько раз случалось, что такой человек пригождался. В последний раз трагедия настигла хранителя Дракона Севера больше трёх сотен лет назад. Он серьёзно заболел после падения под лёд и умер. Это была печальная случайность, а не убийство. В этот же раз… я не ощутил перехода, и этот факт оставляет надежду, что Эйден соврал и либо Эиль, либо прошлый хранитель Юга по-прежнему живы.

Наён посмотрела на меня с немым вопросом, а я кивнула, подтверждая сказанное Алидом о подобной вероятности, раз он не ощутил дракона в себе.

– Есть ещё кто-то, помимо нас, в этой тюрьме?

Хоть я прекрасно помнила взрыв, но надеялась, что Наён или Алид скажут, что кто-то выжил. Однако они покачали головой.

– Больше мы никого не видели, – ответила за двоих Наён.

– Вас выпускали отсюда?

– Несколько раз, чтобы помыться или размять ноги. Здесь есть пещерное озеро.

– Эйден говорил, зачем мы ему?

– Ты теперь наместница Запада, – присоединился к разговору Алид, глядя на меня, а я едва сдержалась, чтобы не посмотреть на настоящую госпожу Ян. – Тебя можно использовать. Конечно, вряд ли император хоть бровью поведет, если король Эвира будет угрожать твоей жизни, но тебя можно обменять на пленных. Семья Ян столетиями стояла во главе провинции Запада, императору будет легче посадить дочь госпожи Ян Йорин, чем выбирать кого-то нового. Однако если обмен будет не выгоден императору, то сомневаюсь, что он что-либо предпримет.

Алид не пытался обидеть Наён, он просто говорил прямо, как есть. Это в мирное время можно торговаться и выбирать, что правильнее, но сейчас мы на войне.

– Тогда и ты ему нужен в качестве заложника, как хранитель Юга?

– Именно. Все будут уверены – раз Эиль мёртв, то душа дракона у меня. Ради этого и храм, и провинция Юга согласятся заплатить высокую цену. Даже император. Если он сам не поверит в необходимость сохранения моей жизни, то подданные не позволят ему меня бросить. Наверняка сейчас как никогда все уверовали в драконов и надеются на их защиту.

– Кто-нибудь из вас знает, как отсюда выбраться? Может, видел или запомнил путь? – спросила я обоих.

– Я – нет. Меня ударили по голове. Я очнулась в этой камере, а позже принесли тебя, – ответила Наён.

– Я видел, – поделился Алид, и мы с подругой приникли к решётке. Однако молодой мастер морщась потёр переносицу, пытаясь сконцентрироваться. – У меня неплохая память, но тогда я был в бреду. Попытаться вывести я могу, но эти пещеры опасны, как самый жуткий лабиринт. Одна ошибка, и конец. Если бы мы смогли заставить эвирцев отвести нас обратно в провинцию Запада хоть раз, даже с завязанными глазами я бы смог просчитать повороты.

Маловероятно, что Эйден на это согласится, но то, что Алид запомнил хоть часть пути, – лучше, чем ничего. Я отвлеклась от размышлений, когда в туннеле справа раздались звуки шагов. Мы разошлись, стараясь скрыться в тенях своих камер, не зная, кто к нам пожаловал. Я уже не чувствовала былой слабости, но ноги с трудом держали меня при попытке подняться после целого месяца, проведенного неподвижно. Меня не удивило появление Эйдена во главе пятерых стражников.

– Наён, рад, что тебе лучше. Твое лечение заняло много времени, поэтому будь добра обойтись без новых истерик.

Я ничего не ответила, холодно окинув его взглядом. Король больше не прикидывался заинтересованным в кхоринской культуре, на нём были эвирские дорогие одежды, на плечи наброшена мантия с меховым воротником, а из оружия только длинный кинжал на поясе. Оружие не было украшено драгоценными камнями, но костяная рукоять оказалась расписана резьбой, а кожаные ножны были расшиты золотой нитью. Работа кропотливая и дорогая. Светлые волосы Эйден немного укоротил, и теперь они едва доставали до подбородка.

Король взмахом руки приказал открыть нашу клетку. Мы с Наён не двигались, пока в тесную камеру заходили Эйден и два эвирца. Остальные остались в туннеле. Места в клетке для всей толпы не хватало.

– Для чего я здесь? – сухо спросила я, не спуская глаз с короля.

Похоже, его охранники заметили ненависть в моём взгляде и невольно сжатый кулак и предупреждающе положили руки на рукояти своих мечей. Я увидела движение, но не изменилась в лице, наплевав на угрозу.

– Наместница провинции Запада – ценный заложник. Хотя я бы предпочёл твою старшую сестру, её фигура была бы весомей, но по несчастливой случайности Тора оказалась не там, где надо. – По беззаботному тону было не похоже, чтобы его это действительно расстроило.

Эйден едва заметно пожал плечами, словно говорил о досадной неприятности, а не о взрыве и человеческих жизнях.

– Раз ты выжила, то твоя кузина мне более не нужна. Она свою работу выполнила, выходив тебя.

Один из эвирцев сделал шаг к Наён, которая судорожно вздохнула и испуганно вжалась в стену.

– Она не моя кузина, – сухо отрезала я. – Она – настоящая Наён.

Стражник замер: похоже, хоть немного зная кхоринский, он понял смысл моих слов. Эйден же насмешливо вскинул брови, придавая своему лицу то самое удивлённое выражение, которое когда-то показалось мне очаровательным, но теперь было лживым от первой до последней эмоции. Хотя, скорее всего, оно всегда было лживым, просто я узнала об этом лишь сейчас.

– Что ты делаешь? – испуганно пискнула Наён, но я продолжала смотреть в серо-зелёные глаза Эйдена, пытаясь понять, сработала ли моя задумка.

– Она и есть Наён, а я двойник, – упрямо повторила я.

– Нет! Меня зовут Хёна, она – Наён! – влезла госпожа. – Что ты творишь?!

– Она врёт, – не меняясь в лице, настояла я.

– Неправда! Я не вру! Она – Наён!

– Хорошо, я настоящая Наён, – согласилась я, резко изменив своё мнение.

Стражники-эвирцы таращились на меня с недоумением, и только Эйден спокойно переводил внимание с меня на Наён и обратно, а затем растянул губы в довольной улыбке.

– Они ничего не сделают ни тебе, ни мне, пока не разберутся, кто из нас кто, – объяснила я Наён, не глядя на неё. – Во-первых, приближенные Ян Йорин знают, как на самом деле выглядят её дочери, и во дворце императора есть специальные люди, знающие правду о том, кто из нас кто. Они существуют для подтверждения личности, если вдруг двойник пожелает захватить власть.

Улыбка Эйдена стала мрачной и сладкой, будто он предвкушал месть и будущие пытки, которые мне предстоят, когда король убедится, что от меня можно избавиться.

– У меня нет кузины. Одна из нас двойник, одна – настоящая Наён. Уверен, что тебе она не нужна? – Я кивнула головой в сторону Наён, провоцируя Эйдена.

– Верно, я настоящая Наён, – наконец поняла подруга.

– Она, – подтвердила я и пожала плечами с напускным равнодушием. – Или я.

Повисла тишина, солдаты ждали дальнейших приказов, а Эйден сложил руки на груди и нацепил серьёзное выражение лица, обдумывая загадку, но уголки его губ дёргались. Ситуация его веселила.

– Занимательно, – наконец подвёл он итог. – А что будете делать, если я прикажу вас пытать до тех пор, пока не признаетесь?

– Мы притворяемся всю жизнь, – самоуверенно бросила Наён. – Можешь попытаться.

Ей было страшно, но она выпрямила спину и гордо вздёрнула подбородок, выражая всё презрение во взгляде. Голос прозвучал ровно, и ей отлично удалось продемонстрировать отвращение к молодому королю. Тот ещё какое-то время помолчал, забавляясь, и вышел из нашей камеры, бросив напоследок стражникам:

– Приведите всех троих ко мне.

Эвирцы дождались ухода Эйдена и потом схватили меня и Наён. Стоявшие в туннеле направились к Алиду. Я сопротивлялась, но недели без движения, скудная еда и отсутствие сил сделали своё дело, и меня выволокли из камеры с лёгкостью. Нам сковали руки цепями, глаза завязали толстой лентой и заставили идти друг за другом вслепую. Мы свернули направо по туннелю.

Я с трудом переставляла ноги, натыкалась на стены и решётки, непривыкшая ходить с завязанными глазами. Знание ходов в этих пещерах – главное преимущество, поэтому я считала шаги и повороты, запоминала звуки воды, где они становились тише, а где громче. И всё же моё сознание было измучено откровениями, я отвлеклась лишь один раз после двенадцатого поворота и моментально запуталась. Я не только перестала считать, но полностью потерялась в пространстве, на мгновение забыв, где право, а где лево. Меня зашатало сильнее, сознание пыталось уцепиться хоть за какую-нибудь информацию. Я вспомнила, что даже не знаю, какое сейчас время суток, и эта мысль напугала меня, заставив покачнуться и потерять связь с действительностью. Я продолжала шагать неосознанно, меня почти что тащили куда-то. Мы шли около десяти минут, хотя, может, и дольше, а может, даже вдвое меньше, но каждая минута в дезориентации растянулась.

Внезапно пол стал ровнее, а воздух свежее и теплее. Голова невольно дёрнулась в сторону, когда я услышала перешёптывания других людей. Они общались на эвирском, но слишком тихо, и мне не удалось разобрать слов.

Я не успела затормозить и врезалась кому-то в спину, мы все замерли. С глаз сдёрнули повязку. Я зажмурилась и заморгала, привыкая к освещению. На самом деле в помещении не было яркого источника света, но после сумрака пещер даже огонь свечей показался ослепляющим.

Я бегло осмотрела просторное продолговатое помещение. Не сказала бы, что зал очень большой, но здесь достаточно места, чтобы принять немногочисленную группу гостей.

Пол из тёмного дерева, стены украшены резными панелями в тон, с потолка на цепях свисают странные металлические светильники, в которых горят свечи. В специальных чашах на подставках тлеют угли, нагревая воздух в комнате. Перед нами, в самом конце помещения, на невысоком возвышении, стоит массивный стул, скорее всего, трон Эйдена, резное дерево украшает шкура какого-то животного. Посреди помещения три низких накрытых стола.

Сзади раздались шаги, я обернулась, заметив, как наши охранники покинули помещение, прикрыв за собой двери. Однако Эйден не был совершенно беспечен, и вдоль стен остались стоять другие стражники, с каждой стороны по четыре человека.

Здесь не было окон, и я по-прежнему не могла определить, утро сейчас или вечер. Откуда-то сбоку вышел сам Эйден.

– Присаживайтесь, – как ни в чём не бывало приказал молодой король, расслабленно опускаясь на свой трон.

Он вопросительно приподнял бровь и демонстративно указал ладонью на три отдельных стола с едой. Те были низкими, специально для тех, кто привык есть, сидя на полу. Подушек рядом не обнаружилось, но вместо них навалили шкуры животных, словно столы эвирцам откуда-то удалось достать, а вот о специальных подушках они подумать забыли. Похоже, Алид был прав. Эйден демонстративно насмехается над нами и нашей культурой.

Король щёлкнул пальцами, когда мы проигнорировали его приказ и остались стоять. На жест Эйдена отреагировали трое охранников. Они стремительно оказались рядом и силком усадили нас за столы. Кандалы сняли, и я потёрла запястья. Наён справа от меня сделала то же самое. Слева Алид с недоверием взглянул на предложенные угощения.

– Ну что вы. Ешьте. Я не изверг, чтобы травить вашу еду, зная, что вы голодны, – усмехнулся король, развалившись на троне.

На столе у каждого была печёная курица, рис, немного тушёных овощей. Я принюхалась, пытаясь определить, не обманывает ли он нас, но желудок отозвался тупой болью и громким урчанием. Эйден его услышал и наградил меня жалостливой улыбкой. Пальцами я оторвала кусок курицы, но, поднеся еду ко рту, замерла. Мне почудился голос Джуна, который требовал подождать, ведь он всегда пробует мою еду, рискуя собой и боясь меня потерять.

Пробовал. Рисковал.

Мысленно поправила я себя.

«Осталось треклятых полгода, и я твёрдо намерен уйти из этого места вместе с тобой».

Глаза застелила пелена, рука едва заметно затряслась, но я подняла полный ненависти взгляд на короля Эвира и с силой затолкала кусок курицы себе в рот. Я начала есть, игнорируя волнение на лицах Наён и Алида. В конце концов, если бы Эйден хотел нас убить, то мог приказать перерезать глотки. Кормить было необязательно.

Эвирец оперся о подлокотник и подпёр голову кулаком. Он продолжал с довольным видом улыбаться, наблюдая, как я поглощаю пищу. Я едва чувствовала вкус, бездумно двигая челюстями и проглатывая плохо пережёванные куски, которые камнем падали в пустой желудок. Спустя немного времени Алид и Наён присоединились к трапезе, но без особого рвения.

– Почему ты напал на Кхорин? – прервала я тишину, утолив первый голод.

– Из мести.

– У Кхорина не было конфликтов с Эвиром, – возразила я.

– Не было. Зато у меня был конфликт с драконами. Особенно с Западным и Южным.

Теперь мы все уставились на молодого короля, а я прикинула в голове вариант, что он сумасшедший. Тогда всё сложнее, его мысли и действия невозможно понять и предугадать.

В улыбке Эйден обнажил белоснежные зубы, однако глаз веселье не коснулось, и я не могла понять, улыбнулся он или оскалился. Я вновь задержала внимание на его клыках, которые выглядели чуть острее, чем у большинства людей.

– Я – Пятый Дракон, – подсказал молодой король.

Наён удивлённо разинула рот, Алид нахмурился, а я напряглась всем телом, ощутив, как гнев за пару мгновений захлестнул меня целиком. Он напал на мой храм из глупой веры в небылицы. Я с грохотом бросила ложку в пиалу с рисом и надтреснуто рассмеялась. Прикрыла рот ладонью, пытаясь сохранить крупицы манер и выдержать нужный образ молодой госпожи. Хотя я даже не думала скрывать, что страха во мне не осталось. Нет смысла чего-то бояться, когда всё уже отобрали.

– Ты не Пятый Дракон, а самовлюблённый подонок! – рявкнула я, отсмеявшись.

– Такой ты нравишься мне больше. Напоминаешь западного брата, – игнорируя мой выпад, продолжил насмехаться Эйден. – Выпьем за это!

Он подал знак рукой, и из тёмной ниши справа засеменили слуги с кувшином вина и кубками. Три девушки и один юноша, на девушках были серые приталенные платья, а на мальчике комплект из штанов и подпоясанной рубашки. Все четверо эвирцы. Девушки расставили кубки, а мальчик разлил всем вина, начав с кубка короля. Они старались не поднимать глаз, но время от времени я ощущала их интерес. Эйден щёлкнул пальцами, и слуги поторопились исчезнуть за дверью в своей нише.

Король не потрудился встать, а просто лениво отсалютовал мне своим кубком. Он выпил первым, смакуя вкус напитка, а затем вальяжно развалился на троне с развязной улыбкой на губах. Мы не торопились пробовать вино, и улыбка Эйдена стала кривой, настолько, что я почти решила, что у него нервный спазм от накатившего гнева. Вся его расслабленность была нарочитой, в глазах горела свирепая ненависть, похоже, он силой удерживал маску спокойствия, но она то и дело сползала. Эйден упрямо, раз за разом поправлял её, в фальшивом недоумении приподняв брови.

Я принюхалась к тёмному напитку. Вино, сделанное из винограда. В Кхорине изготавливают такое же, но всё же другие фрукты и ягоды пользуются бо́льшей популярностью. Под пристальным взглядом Эйдена я отпила первая, сделав три больших глотка.

– А вот вино как раз отравлено, – как ни в чём не бывало, с усмешкой признался король на эвирском.

Он специально использовал свой язык, но у меня не было времени подумать. Я выбила кубок из рук Наён, когда она пригубила напиток. Вино расплескалось по полу, а металлический кубок с громким лязгом отскочил от пола и покатился к стене. Прошли секунды, прежде чем звуки стихли, не выпивший вино Алид демонстративно вылил его на пол рядом с собой и швырнул кубок в другую сторону.

– Как я и думал, эвирский вы понимаете, – развеселился Эйден и залпом допил своё вино.

– Ты в порядке? Может, он соврал? – обеспокоенная Наён схватила меня за руку.

Я напряжённо задышала, ожидая действия отравы, но ничего не происходило. Я следила, вино нам разлили из одного кувшина. Вряд ли Эйден настолько псих, чтобы травить себя, но яд мог быть на кубке. Я содрогнулась, вспомнив случай из детства, и осмотрела трясущуюся руку.

И всё же Эйден сказал, что яд именно в напитке.

– Моё тоже отравлено, – ответил на мой немой вопрос король, совсем сбив с толку. – Я ведь сказал. Я – Пятый Дракон. Чем знаменит Чёрный Дракон, Наён?

Эйден спустился со своего возвышения. Он шагал медленно, наслаждаясь повисшим напряжением.

– Ядом, – сухо ответила я. Мне чудилось, что язык распух и едва ворочался, но я не могла сказать точно. Это вполне мог быть страх, потому что я всё ещё не чувствовала никакой боли.

– Верно, а значит, отрава на меня не действует.

– Я по-прежнему дышу, что доказывает твою ложь, – осмелела я.

Эйден в несколько стремительных шагов приблизился, оказавшись напротив меня. Наён вскрикнула, когда он, отбросив в сторону, опрокинул мой стол, схватил меня за одежду на груди и с лёгкостью вздёрнул вверх к своему лицу. Звон битой посуды и столовых приборов затих, я пожалела, что выпустила из рук ложку. Сейчас бы могла воткнуть рукоять Эйдену в глаз.

– Двинешься, и я сверну ей шею, – угрожающе бросил король Алиду, когда тот дёрнулся ко мне, намереваясь помочь.

– Оставь её! – приказала Наён, но в её сторону эвирец даже не взглянул.

Я стиснула зубы, не желая показывать подонку хоть каплю своего страха. Смех, лукавство и улыбка без следа исчезли с лица Эйдена. Находясь совсем близко, я разглядела смесь раздражения и заинтересованности в серо-зелёных глазах.

– В этом-то и вопрос, дорогая Наён. Почему же ты всё ещё жива?