Глава 22

– Раян!! – надрываясь, кричал Джун, но не выпускал моей руки.

Он боялся, что меня заберут сразу, как только он позволит себе отойти. Мне же было приказано стоять на месте, поэтому я сдерживала слёзы и не двигалась.

Мне тоже было страшно, и я хваталась за руку Джуна, пальцы которого крепко вцепились в моё запястье. Раян был где-то в глубине храмового комплекса, на занятиях в одном из дальних павильонов, но Джун продолжал его звать, надеясь докричаться прямо отсюда.

– Перестань капризничать, Джун! – строго потребовал дедушка.

Его волосы и борода ещё чёрные, лишь местами тронуты сединой, он шире в плечах и выше ростом, чем я помню. Дедушка стоял в окружении других мастеров и своих друзей, большая часть которых давно покинула храм, умерла или погибла при взрыве.

Я с недоумением оглядела Джуна и себя. Мы маленькие, и на нас оранжевые одежды младших учеников.

– Есо́н, мы ничего не можем сделать. Ты ничего не можешь с этим сделать, – отвлёк дедушку один из мастеров, а я дёрнулась, осознав, насколько давно не слышала, чтобы кто-то называл его по имени.

Только равный ему мог так делать, остальные не имели права на фамильярное обращение.

– Риша! Минсу! Сэён! – неожиданно завопил Джун, заметив старших учеников неподалёку.

Рише, Минсу и Сэёну на вид шестнадцать-семнадцать, их одежды чёрные. Они прекратили разговор и, заметив страх на наших лицах, подбежали ближе.

– Что случилось? – с тревогой спросила Риша, хватая Джуна за плечи.

Старшая повертела его, проверяя, нет ли травм, потом то же самое повторила со мной. Нахмурилась, глядя, как мы цепляемся друг за друга. Сэён и Минсу наблюдали за спорящими взрослыми чуть в стороне. Лицо Минсу вытянулось, когда по лестнице от ворот к храму поднялась делегация высокопоставленных гостей, во главе которой шла госпожа Ян Йорин.

– Позовите Раяна! Они хотят забрать Ашу! Они хотят её забрать! – Джун тараторил, соединяя слова в беспрерывный поток звуков.

Глаза Риши в ужасе распахнулись, она вскинула взгляд на наместницу.

– Сэён, бегом за Раяном, – тихо приказала она, и Сэён сорвался с места, практически бесшумно двинувшись в нужную сторону.

Оцепеневшая, я продолжала стоять. Едва слышно дышала, забывая моргать. Количество учеников, привлечённых шумом, всё росло. Они замирали поблизости, переговаривались, пытаясь понять, что происходит. Мастера всё громче спорили между собой, бросая редкие взгляды на меня и Джуна. Риша отошла, чтобы подслушать, о чём говорят взрослые, а Минсу откинул длинные волосы назад и с улыбкой принялся успокаивать Джуна. Он наклонился ближе и отвлекал нас разговорами, но даже девятилетней мне было понятно, что его улыбка фальшива.

– Раян всё решит, Джун, тебе ясно? А теперь соберись и не распускай сопли, – подтрунил Минсу.

– Я не пускаю сопли! – разозлился Джун.

– Да конечно! А под носом чего это? – натянуто рассмеялся старший.

– Это не сопли!

Друг торопливо утёр мокрый нос рукавом. Я отвлеклась на них, и мои собственные слёзы подсохли на щеках. Я почти забыла о происходящем, следя за Джуном, лицо которого покрылось румянцем.

– Я же говорил, Аша! Они придут, и Раян всё исправит. Ты никуда не пойдёшь, – с гордостью заявил Джун, уверенно дёргая меня за руку.

Минсу потрепал меня по волосам, намеренно путая пряди.

– Сейчас разберёмся, мелочь! Только не рыдайте больше, а то Раян вас увидит и сам расплачется, – с усмешкой продолжил Минсу.

– Нет! Раян никогда не плачет! – выпятив грудь, защитил честь старшего Джун.

– Как ты запел, мелкий! Повтори это, когда Шин будет выбивать из твоего Раяна всё дерьмо.

– Это нечестно, Шин на голову выше! – не отступал Джун.

Минсу умело заставил нас позабыть о страхе, тревога постепенно стихла, а хватка Джуна на моём запястье ослабла.

– Да как ты смеешь приходить и требовать мою внучку?!

Вся с трудом обретённая расслабленность мигом исчезла. Собравшиеся умолкли после разгневанного крика дедушки, небо нахмурилось, тучи стремительно стягивались над головой, тишина напряжённо зазвенела. В воздухе запахло грозой. Я вскинула голову, вспомнив, что дедушка – хранитель души дракона. Погода вторила его настроению.

Риша вернулась, встала за моей спиной и в защитном жесте положила ладони мне на плечи. Меня потряхивало от волнения и страха, что я стала причиной всех этих ссор, хотя не хотела ничего дурного.

– Ты знаешь законы, Есон. Как хранитель, ты принадлежишь храму и дракону больше, чем себе. Ашарин считается сиротой. Я имею право забрать её, и это большая честь. После совершеннолетия девочка не будет ни в чём нуждаться, – сухо ответила госпожа Ян, никак не реагируя на угрожающий тон хранителя. – Эта замечательная возможность, так как ты не можешь всю жизнь растить её здесь. По правилам, ей не место в храме.

Дедушка сделал порывистый шаг к наместнице, несколько его друзей преградили ему путь, а Ян Йорин подняла руку в приказном жесте, когда её охрана схватилась за мечи. Мужчины нехотя убрали руки с оружия.

– Я знаю условия пребывания на священной земле. Чужакам нельзя вытаскивать оружие на территории храма, и я чту ваши правила, – ровным тоном напомнила женщина. – Но и ты, Есон, отступишь, потому что таков закон.

Лицо моего дедушки помрачнело, лишившись всех эмоций. Меня испугала подобная перемена, но в то же время она была мне хорошо знакома. Дедушка уже чрезмерно дал волю эмоциям, он даже повысил голос до крика и поддался гневу. Большего он позволить себе не мог.

Будучи хранителем, дедушка обесчестит всех живущих в храме, если продолжит упрямиться. Он повернул голову ко мне. В гневе карие глаза показались чёрными, но я знала, что ему не следует сопротивляться.

– Есон, пожалуйста, – попросил один из друзей дедушки. – Нам понятны твои переживания, но так действительно может быть лучше для Аши. Ты не вечен, и храм ей не дом. Наместница сможет обеспечить её будущее и устроить выгодный брак.

– Если ты продолжишь отказываться, то всё закончится тем, что сам император пришлёт сюда людей, и они заберут девочку силой, – поддержал другой.

– Ты знаешь, что император рад лишний раз поставить хранителей и храмы на место. Ашу всё равно заберут, но при отказе лишат последующих привилегий. Не подвергай её и себя такому позору, – напомнил третий и бросил на меня опечаленный взгляд.

Госпожа Ян вновь отдала приказ взмахом руки, и двое мужчин направились к нам. Я спиной вжалась в Ришу, поняв, что всё решено и они идут за мной.

– Нет!

Приказной тон заставил людей наместницы замереть. Мы все повернулись на голос. Раян бежал, движение было стремительным, и казалось, что его ноги почти не касаются земли. Тогда его волосы были короче, едва доросли до плеч.

– Нет! – твёрдо повторил Раян, встав между нами и толпой взрослых. – Вы не сделаете этого, мастер.

Все замерли, госпожа Ян, приподняв бровь, повернулась к моему дедушке, ожидая его действий. Раян был в чёрном – даже не старший ученик, который имеет право в открытую противостоять мастеру и его решению. На лице дедушки начали играть желваки, он чуть ли не до скрипа стиснул зубы, но ничего не ответил.

– Вы же хранитель! Скажите «нет», и всё! Да и люди императора пусть приходят! Вы и им повторите то же самое, – уверенно заговорил Раян. – Ашарин – ваша единственная внучка. Разве можно позволить ей становиться двойником?!

– Помолчи и отойди в сторону, Раян, – несмотря на чёткую и размеренную речь, в голосе дедушки слышалось предупреждение.

Раян не двинулся, а наоборот, гордо выпрямился и расправил плечи.

– Нет, потому что в большинстве случаев двойники не доживают до восемнадцати лет! – рявкнул он, бросив злой взгляд на госпожу Ян.

– О ней будут заботиться, как о настоящей госпоже, – отмахнулась от обвинений наместница.

– Тогда скажите нам всем, какая она по счёту и насколько хорошо вы позаботились о предыдущих!

– Это не твоё дело, юноша, – сдержанно отрезала госпожа. Раян презрительно усмехнулся, и многие разинули рты, впервые видя подобное поведение от прилежного ученика.

– Я сказал тебе отойти, Раян. Я разберусь с этим сам, – потребовал дедушка.

– Мастер!

– Это так ты воспитываешь учеников, Есон? – вновь подала голос наместница. – Позволяешь им вести себя как вздумается? Твой храм и твои ученики представляют нашу провинцию, и подобные вольности позорят нас на фоне остальных. Прошлые хранители часто брали учеников из хоть немного образованных семей. Ты сам из такой! Однако мне рассказали, что ты, Есон, собираешь оборванцев! – хлёстко, повысив голос, заявила госпожа Ян. – Если уж взял беспризорников, то хоть воспитывай их как следует. Или ты не рассказал им о добродетели, уважении и благодарности? Напомни этим детям, что храмы живут в достатке в первую очередь за счёт великодушия наместников и императора.

Среди учеников пошёл недовольный ропот, но мигом затих под предупреждающими взглядами наставников, хотя сами они выглядели разозлёнными. Я прикусила щёку изнутри, осознав несправедливость услышанного. Хранитель выбирал учеников по зову дракона, а не по собственному желанию. Никто не смел оспаривать выбор Дракона Запада.

По лицу Раяна прошла тень, он приоткрыл рот для ответа, когда дедушка преодолел разделяющее нас расстояние за четыре широких шага. Он шёл в меру спокойно, и все знали, что Раян его любимый ученик. Самый примерный, воспитанный, от и до идеальный. Поэтому ни Раян, ни другие мастера, ни мы не ожидали, что дедушка со всей силы влепит ему пощёчину. Удар был намеренно позорный и сильный, нанесенный при свидетелях. Раян, оглушённый, отступил на пару шагов. Минсу и Риша побледнели. Мы с Джуном дёрнулись, словно сами приняли этот удар, моя нижняя губа непроизвольно затряслась, глаза наполнились слезами.

Я не хотела, чтобы Раяна били из-за меня.

– Ты немедленно умолкнешь, иначе позднее повсюду разнесут лживую версию произошедшего, выгодную наместнице. Для них ты невоспитанный сопляк в чёрных одеждах, даже не в красных. А если твои намёки дойдут до императора, ревностно оберегающего закон о двойниках, то он явится сюда, чтобы нас проучить, – напряжённо, но тихо объяснил дедушка, позволяя слышать свои слова лишь стоящим поблизости.

Раян оправился от мимолётного шока и, вместо того, чтобы отойти в сторону, разозлился, что было совсем ему не свойственно. Ему было шестнадцать, но в росте он уступал дедушке лишь на пол-ладони.

– Мне плевать.

Дедушка угрожающе приблизился, Раян отступил на шаг, не в силах противиться встреченному давлению.

– Если ты станешь следующим хранителем, этот позор будут использовать против тебя и храма всю оставшуюся жизнь, поэтому закрой рот и отойди, – приказал дедушка. – Мне придётся её отдать, но твои громкие обвинения мешают мне потребовать для внучки лучших условий.

– Всё может быть кончено, если Ашарин уйдёт с ними, – резко, но тихо ответил Раян.

– Я тоже не верю в их защиту, поэтому попробую добиться других условий. Прими эту ситуацию в качестве очередного урока как мой преемник. Храм и его жители для хранителя прежде всего. Репутация – это наше лицо перед остальными, мы не имеем права позорить храм.

– А что после, мастер? – с непозволительной дерзостью бросил Раян.

– Она вернётся сюда.

– Вы видели хоть одного двойника, который после восемнадцатилетия живёт где-то припеваючи? – сердито напомнил Раян.

Дедушка ничего не ответил. Раян воспользовался заминкой и продолжил свою мысль:

– Я вот слышал только о тех, кто остался жить при своих господах. Да, ходят слухи, что другие двойники уезжают и живут где-то далеко, не зная забот. Но всё это выглядит как дешёвый обман. Кто из господ в своём уме готов отпустить двойника, знающего так много секретов?! Особенно секреты наместников?

Раян тараторил, говорил тихо и быстро, словно боялся, что его не дослушают. Дедушка молчал, внимательно разглядывая лицо ученика. Джун до боли сжал мою руку, а я пыталась понять, о чём говорил Раян.

– Минсу! – позвал дедушка, не отрывая пронзительного взгляда от лица Раяна.

– Да, мастер?

– Отведи Раяна в зал для медитаций и запри его там. Он наказан.

Раян весь ощетинился, его стопы сменили положение – он неосознанно встал в оборонительную стойку.

– Но, мастер… – возразил Минсу, и дедушка оборвал его взмахом руку.

– Ёну, Рен, заприте Раяна в зале для медитаций, – громко приказал дедушка, обращаясь к своим друзьям-наставникам. – Он наказан и пробудет там месяц!

Мастера в красном побледнели, но подошли ближе. Риша громко вздохнула и сжала пальцы на моих плечах. Лица Раяна я не видела, он встал ко мне спиной, закрыв нас с Джуном.

– Ты уверен, Есон? Месяц? – уточнил один из мастеров.

– Не слишком ли? – поддержал его другой.

– Ещё один вопрос и будет два месяца, – угрожающе отрезал дедушка.

Мастера подхватили Раяна под руки и повели прочь. Тот вяло, но сопротивлялся, зная, что не смеет поднять руку на своих наставников, иначе будет вышвырнут из храма, несмотря на все достижения. Раян повернул голову, я впервые увидела на его лице неприкрытую ярость, направленную в сторону своего любимого учителя.

– Риша, Минсу, уведите Джуна.

Те нехотя подчинились. Джун, в отличие от Раяна, брыкался и кричал, и Минсу ничего не осталось, кроме как силком оторвать младшего от земли. Оцепенение отпустило, и я сама схватилась за Джуна, не желая с ним расставаться.

– Прекрати, Аша, – строго приказал дедушка, и я, боясь его разозлить, разжала пальцы.

Минсу унёс Джуна, закинув его на плечо. Риша, свесив голову, поплелась за ними. Вопли Джуна становились тише, Раян начал сопротивляться, двое наставников с трудом оттаскивали его всё дальше. Несколько мастеров разогнали собравшихся вокруг учеников.

Я осталась абсолютно одна, без друзей, перед дедушкой и старшими мастерами, с жалостью смотрящими на меня, и госпожой Ян, на лице которой сохранялось скучающее выражение.

– Посмотри на меня, Аша, – дедушка присел на корточки. Он оказался чуть ниже, поэтому я опустила глаза, чтобы смотреть ему в лицо.

Я слышала злые проклятья Раяна и вопли Джуна, голова дёрнулась в их сторону – мне хотелось взглянуть на друзей ещё раз. Почему-то меня одолел страх, что другой возможности у меня не будет. Однако дедушка схватил меня пальцами за подбородок и вынудил сосредоточить внимание на нём.

– Они посмели прийти за тобой, Аша. Вспомнили о далёком родстве и твоём существовании, когда это стало удобным. – Он цедил слова сквозь зубы, злясь.

Его ярость была холодной как лёд, исходящий паром на тёплом воздухе.

– Они пользуются тем, что я лишь твой дедушка и по правилам не могу растить тебя в храме. Из-за этого ты официально считаешься сиротой. Не будь я хранителем, закон был бы на нашей стороне. Но император и наместники потеряли уважение к драконам, и мой статус не дает мне должным образом защитить тебя. И всё же ты внучка хранителя Дракона Запада, Ашарин. – Моё имя прозвучало хлёстко, угол рта дедушки дёрнулся, создавая намёк на мрачную улыбку. – Я хотел вырастить тебя среди друзей, счастливой, но они отбирают у меня эту возможность. Поэтому ты, Аша, не посмеешь умереть. Ты выживешь там. С гордостью пронесёшь это бремя и вернёшься ко мне. А я сделаю всё, что в моих силах, чтобы облегчить эту задачу и защитить тебя. И не только твоё тело, но и душу. Ты поняла меня, Аша?

Я молча вглядывалась в глаза дедушки и сосредоточенно думала о его словах. Мне была непонятна и половина сказанного, но я чувствовала, что мой ответ важен для дедушки, поэтому не торопилась, обдумывала происходящее, запоминая услышанное и уже далёкие крики моих друзей.

– Ты выживешь во что бы то ни стало, поняла, Аша? – твёрдо повторил дедушка.

Я уверенно кивнула, обещая выполнить задание.

– Но кто такой двойник? – спросила я.

– Это человек, которого больше нет.

– Но я есть.

– Именно, Аша. Кто бы тебе что ни говорил… помни, кто ты есть, помни своё имя и знай, что в этом храме каждый знает, кто ты на самом деле. И мы ни на мгновение об этом не забудем.

Двое стражников, поняв, что время пришло, направились в нашу сторону. Дедушка поднялся на ноги.

– Никогда не плачь перед ними, Аша. В новом доме никому не показывай свою слабость, они тебе не друзья, – шёпотом наставлял дедушка напоследок. – Не смейте её трогать, – холодно отрезал он, когда один из мужчин протянул ко мне руки.

Тот отступил, боясь хранителя.

– Ашарин пойдёт сама. По своей воле.

Внутри меня всё кричало от желания возразить, потому что по своей воле я бы ни за что с ними не пошла. Но на занятиях наставники чётко объяснили, как высоко ценится гордость и что означает «сдержать лицо». Давно объяснили, что мои поступки отражаются не только на мне, но и на дедушке, и даже на храме.

Из-за меня Раяна уже наказали и, скорее всего, накажут Джуна, так как он самый первый устроил сцену. Я не стала хвататься за руку дедушки. Не стала умолять или противиться. Я утёрла слёзы и пошла к госпоже Ян сама.