ГЛАВА 2 · Во тьме обреченного мира

Оказалось, что здесь и вправду до этого царила ночь, но и наступление утра не особо разогнало темноту. Она стала менее непроглядной, темно-серой, клубящейся над землей подобием грязного тумана. И за два часа пути сквозь эту хмарь мы словно бы совсем не переместились — пейзаж не менялся. Точнее, вообще отсутствовал, учитывая отвратительную видимость.

— Авенсис, как ты думаешь, что здесь произошло? — прошептала я. Пусть мы находились высоко над землей, и никого летающего рядом не наблюдалось, но я боялась повышать голос. Чудилось, что вот-вот из сумрачной пелены метнется громадная когтистая лапища и прихлопнет нас, как надоедливых мошек.

— Мне не дано знать прошлое, я могу лишь чувствовать. То, что погубило этот мир, все еще здесь, — осчастливил меня грифон.

— Ну итить-колотить, — я чуть не взвыла, — как всегда повезло, ничего не скажешь. Я вообще-то рассчитывала, что тут кроме кучки выживших людей никого не водится. Особенно всяких там древних чудищ, которые на досуге только и делают, что организуют массовое вымирание… Блин, Авенсис, знал бы ты, как сложно быть храброй, если ты ни фига не храбрая.

— Если будешь впадать в уныние, лететь мы уже не сможем.

— Ай, точно, — я с досадой поморщилась, — сейчас и толком пострадать-то нельзя. Вот несправедливость. Последней радости в жизни, можно сказать, лишена… Ну, долго там еще до местного населения?

— Один из людей совсем рядом. Если поторопимся, то даже застанем его в живых. — Авенсис завернул вираж к земле.

— В каком смысле застанем в живых? — опешила я. — А он чего там, помирать собрался?.. Ну уж нет! Зря я, что ли, сюда сунулась?! Пусть не смеет помирать, пока я его не спасу!

Удивительно, но ближе к земле немного разъяснялось. И стоило нам вынырнуть из подоблачной хмари, как мне тут же поплохело. Не зря закрепленный на моей левой сережке талисман накалился, предупреждая об опасности. Такого развития событий даже мое любящее черный юмор воображение не предположило.

Внизу на небольшом кургане действительно находился человек. Мужчина в малость неказистом доспехе, подробностей я пока разглядеть не могла. И из-за того, что мы еще недостаточно приблизились, и из-за того, что он был скрыт толпой нападающих.

Я ведь бывала во множестве миров и видела немало всякой кровожадной живности. Но как бы ни были страшны всевозможные чудовища, теперь они мне казались милашками. Ведь одно дело, когда против тебя человекоядная громадина, и совсем другое, когда нечто, что вообще в природе существовать не должно.

Авенсис приземлился метрах в десяти от развернувшейся битвы одного против наседающей толпы. А я же просто остолбенела. Какими же теперь идиотскими казались всевозможные шуточки про зомбиапокалипсис, компьютерные игры и фильмы с подобной тематикой. Да, живые мертвецы выглядели так, как им и полагалось: полуразложившиеся тела, клочки одежды и волос. И запах стоял соответствующий. Но меня выбило из колеи совсем другое. Выбило настолько, что даже слезы на глаза навернулись. Это было неправильно! До тошноты противоестественно! Те, кто когда-то являлись людьми, уже явно не имели и крохотной частички сознания, не говоря уже о душе. И тот факт, что некая сила заставляла их все еще существовать, ужасал неимоверно. И вслед за отвращением накатила жалость. Мне до дрожи стало жаль этих существ. Нет, не существ — людей. Людей, у которых словно отобрали самое дорогое. То, что дороже жизни. Смерть.

Авенсису явно надоел мой созерцательный ступор. Ощутимо боднув меня в затылок, он невозмутимо поинтересовался:

— Так и будем стоять?

Я тряхнула головой, пытаясь унять эмоции. Смахнула навернувшиеся слезы.

— Да я… ты прав… извини…

Первым порывом было просто-напросто послать огненную волну. Да только несчастного обороняющегося она бы тоже задела. Выход оставался один. На мгновение закрыв глаза, я протянула руку вперед. И тут же почувствовала в ладони привычную рукоять. Мой меч с пылающим клинком расцветил темноту этого мира.

Вблизи стало понятно, как неизвестный олимец до сих пор еще оставался жив. При всем количестве зомби все же крайне уступали в качестве, тупо кидаясь и сами собой напарываясь на лезвие меча. Но исход этого поединка все равно был ясен заранее. Мертвецы не умирали. Даже буквально разрубленные пополам они срастались вновь. Им оставалось лишь дождаться, когда у человека закончатся силы.

Мое появление настолько изумило незнакомца, что замерев на месте, он едва не пропустил бросок одного из нападающих. Хорошо хоть быстро взял себя в руки. Я же, стиснув зубы и сдерживая слезы, рубила направо и налево. Почти невесомый в моих руках огненный клинок с треском искр разрывал мертвую плоть, и к тошнотворному запаху разложения примешивалась еще и гарь. Казалось, что я задохнусь быстрее, чем мертвяки закончатся. Авенсис же вообще поступил умнее всех. С брезгливостью хватая барахтающихся зомби, он взмывал куда-то в темноту, и оттуда слышался смачный «шлеп». Как мне потом пояснил грифон, он просто скидывал их в глубокую трещину в скале неподалеку, откуда вылезти им будет явно проблематично. И именно его стараниями бессмертные мертвецы наконец-то кончились.

Чувствуя, что необходимо отдышаться, я села на землю. Сказался почти год мирной жизни, махать мечом я отвыкла. Пусть оружие талисмана и донельзя упрощало владение им, но все равно до нормального бойца мне было крайне далеко. Да дай мне кто обычный меч, я бы его даже поднять не смогла!

Опустившийся рядом Авенсис дружески не возражал, что я оперлась на него спиной. А вот спасенный незнакомец стоял шагах в трех от нас и всем своим взглядом высказывал неозвученное «Да ну, не может быть!». На вид ему дала бы около тридцати. Коротко и неровно стриженые волосы, наверное, изначально были светло-русыми, но грязь и пыль оставляли теперь лишь догадываться об истинном оттенке. То же касалось и цвета кожи, но мне под общей чумазостью упорно чудилась аристократическая бледность. Да и сами черты лица выглядели утонченно-благородными. Словно передо мной стоял некий высокорожденный воин. Вот только доспех у этого воина явно был «с чужого плеча», к тому же помятый в нескольких местах. Полуистертый символ на грудной пластине смутно напоминал лучистое солнце, что тут же вызвало у меня горькую усмешку. Интересно, местное светило хоть раз здесь проглядывало из-за плотной черноты туч?

— Не смотри на меня так, пожалуйста, — устало попросила я. — Я ни разу не мертвец и в ближайшее время примыкать к их братии не собираюсь.

Ошарашенное выражение лица незнакомца красноречиво отразило мысль вроде «Она еще и говорящая!». Я вздохнула и героически выдавила дружелюбную улыбку.

— Может, перестанем играть в гляделки и нормально поговорим? Пока мертвяки снова не составили нам компанию.

Мужчина перевел дыхание и чуть сиплым голосом произнес:

— Асиф, — и спохватившись, кивнул головой и приложил левую руку к «солнцу» на груди. — Благодарю за спасение юную деву и ее странного нечеловекоподобного спутника.

— Сам такой, — невозмутимо парировал Авенсис. Хорошо хоть слышала только я.

— Юную деву зовут Карина, — вот теперь моя улыбка не была вымученной, — а «странный спутник» — это грифон по имени Авенсис. У вас тут грифоны не водятся, как я понимаю?

— У нас здесь нет таких существ. — Асиф сел на землю напротив меня, по-прежнему не сводил изумленного взгляда. — Но кто ты? Быть может, я убит, и ты — посланница богов, которая спустилась за моей душой?

— Увы, все гораздо прозаичнее, я из другого мира.

Видя его непонимание, я продолжила:

— Вы, похоже, не в курсе, но кроме вашего мира существует множество других. Они все соединены проходами, так что запросто можно между ними перемещаться.

— Другой мир? — судя по тону Асифа, ничего невероятней он не слышал. — Никогда бы не поверил. Но, похоже, это единственное объяснение тому, что ты живая.

— Не веришь мне, спроси у Авенсиса, он подтвердит. — Я встала. — Грифоны вообще лгать не умеют.

Судя по сомнительному взгляду Авенсиса, он о таком слышал впервые. Хорошо хоть опровергать мое вранье не стал. Хотя все равно бы Асиф его не услышал.

Олимец тоже поднялся на ноги.

— Но зачем ты здесь?

— Чтобы увести вас из этого мира в другой, где безопасно. Ты ведь не единственный живой человек в Олиме, так?

— Так. — Он кивнул. — Ты и вправду можешь спасти мой народ?

Подозрение в его голосе смешивалось с робкой надеждой. Он словно бы очень хотел поверить, но в то же время опасался.

— Могу. — Я кивнула. — Если вы, конечно, захотите уйти.

— Будь у нас такая возможность, мы бы давно покинули Олим. — Асиф отвел взгляд, словно о чем-то напряженно размышляя.

Я осмелилась прервать его раздумья.

— Асиф, дело осложняется тем, что времени у нас не так уж и много. Проход из вашего мира вскоре будет закрыт навсегда. Поэтому давай уж завершим светские беседы и перейдем к делу.

— Ты права. — Олимец решительно кивнул. — Я отведу тебя к моим людям.

Авенсиса я отпустила. Все равно двоих бы он не унес. Да и слишком уж заметным был мой белоснежный, чуть светящийся в сумраке грифон.

— Я позову тебя потом, — пообещала я.

— Надеюсь, мы оба до этого момента доживем, — то ли Авенсис относился к пессимистам, то ли уже успел очень хорошо меня узнать.

Едва он улетел, внимательно наблюдавший за нами Асиф удивленно пробормотал:

— Ты так говорила с ним, словно он что-то тебе отвечал.

— Он действительно отвечал, но только я могу его слышать. Ну и еще кое-кто, но это сейчас не важно. Ничего, в Орбагане, где вы будете жить, тебе еще представится возможность увидеть этих чудесных созданий. Ну что, идем?

Асиф кивнул и поспешил вперед. Не знаю, каким образом он ориентировался в полумраке, но уверенно держался некоего направления. Причем передвигался будто бы крадучись и непрестанно оглядывался. Похоже, это было уже привычкой.

— Асиф, может, расскажешь мне по пути, что тут произошло у вас? — попросила я, следуя за ним.

— Не нужно сейчас слов, — едва слышно отозвался он, — в тишине наше спасение.

Я послушно заглохла. И не меньше трех часов пути через сумрак прошли в молчании. Асиф по-прежнему бесшумно крался, а я в меру своих возможностей искренне старалась топать тише, чем обычно. Мысли в голове царили ничуть не радужней окружающей мглы. Образы полуразложившихся мертвяков стояли перед глазами. А ведь когда-то каждый из них был человеком. Любил, радовался, мечтал… И отчаянная ярость бурлила в моей душе, нещадно смяв остатки благоразумного страха. Мне казалось, что я просто обязана им всем помочь. Оставить в этом мире все как есть воспринималось равнозначным как перестать дышать. Все-таки правильно сказала когда-то Света, не для того даны нам величайшие из сил, чтобы мы прохлаждались в безопасности, пока другие гибнут. Но сейчас дело было даже не в той ответственности за чужие жизни, которую я добровольно приняла, когда решила оставить себе талисман огня. Что-то едва уловимое таилось в самой моей сути. То, что не могло мириться с таким кощунством над жизнью. Я даже хотела поклясться самой себе Священным Огнем, что непременно найду причину оживления здесь мертвецов, найду и уничтожу. Но Асиф сбил меня с мысли.

— Мы пришли, — прошептал он.

Неожиданно вынырнувшая из сумрака ровная поверхность скалы наводила на мысли о горах, но когда я летела с Авенсисом, ничего такого не видела. Хотя в этом сумраке это было и неудивительно.

Чуть дрожащими руками олимец лихорадочно касался каменной глади, будто бы пытаясь что-то нащупать. И вот, вдруг часть скальной породы бесшумно отъехала в сторону, пару раз замерев по пути.

— Я так боюсь, что однажды она не откроется. — Асиф вздохнул. — Магия слабеет.

Он вошел во мрак, я поспешила за ним, и потайной проход снова закрылся. Я щелкнула пальцами, и вспыхнувший на ладони огонек чуть осветил царящую здесь непроглядную тьму.

— Раз среди вас есть маги, как выяснилось, то нам будет проще выбраться из Олима.

— Нет, — с печальной улыбкой Асиф покачал головой, — магов среди нас уже нет.

Он направился вглубь пещеры. Видимо, обычно он проделывал этот путь в темноте, и толку от моего огня не видел. Спасибо, хоть не пристал с расспросами, как я такое чудо сотворила. Наверное, я сама, на его взгляд, являлась чудом. И очень хотелось это оправдать.

Разветвленная сеть переходов напоминала лабиринт. И мне становилось жутко от одной мысли, что без Асифа мне вовек отсюда не выбраться. Олимец все спешил вперед, сворачивая из одних туннелей в другие. Даже со счету сбилась, сколько уже развилок мы миновали. Эта система подземных ходов явно была рукотворной. Причем, судя по гладкости камня, вырубали их давно и со знанием дела.

— Здесь был Путь воинов. — Асиф словно прочитал мои мысли.

Говорил он, уже не таясь. Наверное, мертвяков нигде рядом не бегало. В этом вопросе я всецело доверяла ему. Хотя мой талисман и был ощутимо горячим, предупреждая об опасности, но в этом милейшем мире, думаю, она царила везде.

— А что такое Путь воинов? — полюбопытствовала я, спеша следом за олимцем.

— Подгорный лабиринт. Один вход, один выход и множество ложных путей. И лишь тот, в чьем сердце живет отвага, мог пройти этот путь до конца.

— Своеобразное у вас тут посвящение в воины. А кому храбрости не хватило, тех определяли в земледельцы да ремесленники, что ли?

— Не все решались ступить сюда. Да и из тех, кто решился, мало, кто дошел до конца. Ведь стоит допустить лишь кроху сомнения, камень уже не отпустит, — Асиф задумчиво провел ладонью по гладкой стене туннеля, усмехнулся. — Говорят, бытовало поверье, что души погибших здесь воинов неустанно бродят в этом лабиринте, даже после смерти надеясь найти выход. Сочиняя такие небылицы, люди в то время даже не подозревали, что в скором времени это осуществится. К счастью, мертвые бродят лишь на поверхности. Они не знают пути сюда, и только в этом наше спасение.

— А ты проходил Путь воинов до конца?

Асиф кивнул.

— Потрясающе, ты — настоящий герой. — Я восхищенно вздохнула. Лично я бы скопытнулась от ужаса еще на первой сотне метров. И вообще, представить не могла, это каким нужно быть храбрым, чтобы найти выход из подземного лабиринта в одиночестве и абсолютной темноте.

— Мне нечем гордиться. — Олимец невесело улыбнулся. — Я проходил этот Путь множество раз. Но не потому, что отважен и не ведаю страха, нет. Ведь ужас всегда живет в моем сердце, пульсирует по жилам и медленным ядом разъедает душу. Я прошел Путь воинов только потому, что у меня не было иного пути. Не отвага вела меня, а страх. Безумный страх за тех, кто нуждался во мне.

Я нервно сглотнула. От его слов веяло такой необъятной безысходностью, что у меня даже мурашки по коже побежали.

— Думаешь, герои совсем не ведают страха? Вряд ли. Я, правда, знаю не слишком-то много героев… — Я крепко задумалась. В мыслях тут же возник образ Эридана. Правда, героем я бы его никак не назвала. Пусть он был величайшим воином, справедливым правителем и магом, скорее всего, чудовищной силы, но в мое представление о настоящем герое все равно не вписывался. Герой никогда бы не пошел на подлый обман.

— Страха не ведают только мертвые. — Печальный голос Асифа отвлек меня от размышлений. — Ни страха, ни жалости… Мы пришли.

За поворотом туннеля открылась огромная пещера. Наверное, сюда бы влез целиком наш школьный спорткомплекс. Здесь стены бугрились грубой неровностью сколов, пол не мог похвастаться гладкостью — похоже, создавалось наспех и уже много позже Пути воинов.

Я погасила огонек на своей ладони. На стенах горели факелы, страшно чадили, но все же немного теснили темноту. Легкий полумрак скрадывал развернувшуюся картину, за что я была очень ему благодарна. Как личность крайне впечатлительная, и так слишком остро все воспринимала.

Людей здесь собралось не очень много. Меньше сотни точно. Причем в основном старики, недвижно сидящие на камнях, словно статуи. Ребенка я увидела всего одного — худенький мальчонка лет трех устроился, сгорбившись, на небольшом выступе и перебирал камешки. Несколько женщин перебирали гору трепья в центре пещеры. Причем с такой ювелирной тщательностью, словно перед ними была не расползающаяся от старости одежда, а хрупкие драгоценности. Двое парней и две девушки моих лет что-то соскабливали с одной из стен, толком я не разглядела. Чуть больше десятка мужчин недалеко от входа правили покореженные доспехи и точили зазубренные мечи. И довершала все это неестественная тишина. Ни одно слово не нарушало ее, словно здесь никто говорить не умел. И в этом беззвучии казалось странным, что лязгает металл, где-то в глубине пещеры капает вода, шелестит старая одежда… Будто бы здесь в предметах было больше жизни, чем в людях.

— Это мой народ, Карина, — Асиф горько усмехнулся, — вернее, то, что от него осталось.

— Асиф вернулся, — равнодушным басом огласил один из мужчин.

И хотя я заранее настраивала себя на всеобщее изумленное внимание, все равно очень смутилась, когда все дружно уставились на меня. Одна из женщин даже на всякий случай глаза потерла, мол, вдруг мерещится.

— Она живая, — поспешил громогласно пояснить самое главное Асиф. — Это сродни чуду, но боги все же смилостивились над нами, — он перевел взгляд на меня. — Слово за тобой.

Терпеть не могла прилюдные выступления. Особенно ответственные. Да и высокопарные речи явно не относились к списку моих достоинств. В очередной раз мысленно посетовав на собственное несовершенство, я робко начала:

— Здравствуйте. Меня зовут Карина. Я пришла к вам из другого мира.

Олимцы слушали молча, не перебивая и не перешептываясь. И пользуясь моментом, я старалась высказать все самое важное:

— Ваш мир не единственный. Их множество, и они соединены между собой, так что запросто можно попасть из одного в другой. И я пришла сюда к вам, чтобы предложить покинуть Олим. Уйти жить в другой мир. В мир, где не надо днем и ночью прятаться в сырой пещере и бояться каждого шороха. Я понимаю, вы меня видите впервые в жизни, и сложно поверить в мои слова, но это правда.

Ответом мне было молчание. Похоже, эти люди слишком привыкли к своей безвыходной участи и теперь не могли допустить и мысли, что от этого кошмара можно избавиться.

— Карина спасла мою жизнь, — произнес Асиф. — И я видел рядом с ней чудесное крылатое существо. Оно было прекрасно! Сияющее создание богов! Я бы мог усомниться в словах человека, но тот, кого называют грифоном, не служит смерти. Вы бы и сами это поняли, если бы увидели его. И потому, я верю Карине, пусть и слова ее сродни сказочному бреду. Но все же, один вопрос, — он смотрел на меня так пытливо, что я даже испугалась, — зачем? Зачем кому-то нам помогать?

Толпа поддержала его одобрительными восклицаниями. Видимо, их предводитель озвучил общую мысль.

— Нам нечем отплатить за помощь, — продолжал Асиф. — Все, что у нас осталось, это наши жизни, но эта цена слишком велика.

Мягко говоря, я запуталась. Видимо, имелось в виду что-то, о чем я пока была не в курсе.

— Зачем вам помогать? — Я обвела растерянным взглядом столпившихся вокруг олимцев. — А разве нельзя помочь просто так?.. Послушайте, я — обычный человек. Такой же, как и вы все. Не какая-нибудь там великая героиня без страха и упрека. И я тоже не очень-то верю в бескорыстие. Но зато я верю, что нельзя бросать других в беде… — я вздохнула. — Знаете, у меня вот буквально сегодня утром тоже случилось несчастье. Причем мне казалось, что это катастрофа буквально вселенского масштаба, конец жизни и все такое… А сейчас я смотрю на вас и понимаю, что мои проблемы — это ничтожные мелочи. Я хочу вам помочь и да, это совсем не бескорыстно. Платой за ваше спасение будет моя чистая совесть. Потому что я просто не смогу спокойно жить дальше, оставив здесь все так, как есть…

Захлестывающие эмоции не давали мне умолкнуть.

— Ведь это неправильно, понимаете? Люди не должны так жить! Я не знаю, сколько вы уже здесь сидите, но вы хоть раз видели звезды? Ходили по траве? Смеялись? Вот смотрю на вас, и такое чувство, что вы даже не улыбались никогда… И зачем вам такая жизнь? Поймите, сейчас есть шанс все изменить. У вас будет новый мир. Не пещера, а собственные дома, из которых можно в любой момент дня и ночи выйти, не боясь, что какой-нибудь мертвяк загрызет.

Я на мгновение задумалась и ловко сформировала огненный шар. Под гул всеобщего изумления, он взмыл в самый верх под свод пещеры и лучисто засиял.

— Примерно так выглядит солнце. Яркое и теплое. — Мой голос дрожал. — Оно сияет на синем небосводе и разгоняет темноту. Поверьте, солнце стоит того, чтобы покинуть мрак.

Одна из старух отделилась от остальных и подошла ко мне. В бесцветных глазах на сморщенном лице таились сомнение и надежда. Это был взгляд робкого ребенка, который очень хочет поверить, но боится. Но в чуть надтреснутом голосе зашкаливала агрессия:

— Ты говоришь нам уйти отсюда. Уйти куда-то туда, где все не так. Но здесь у нас есть все для жизни и…

— Извините, но вот это вот, — я окинула взглядом пещеру, — не жизнь.

Асиф поспешил мне пояснить мысль пожилой олимки. Похоже, они все здесь были на одной волне.

— Речь о том, насколько это рискованно. Выйти отсюда для нас равнозначно смерти. Они ведь только этого и ждут. И смерть как исход для нас куда вероятнее иного мира.

— Решать вам. — Я устало опустилась на ближайший валун. — Но знайте, что вскоре выход из вашего мира будет уничтожен, и тогда уж точно надежды на спасение не останется.

Собравшись в стороне от меня, олимцы принялись громко совещаться. Час, не меньше, они взвешивали все за и против. Я к тому моменту уже жутко проголодалась, но от предложенной доброй девушкой порции бурого мха все же отказалась. Хотелось верить, что совсем скоро я уже буду дома, а там и поем нормально. И попью. И посплю. И вообще буду радоваться жизни, раз уж попутно осознала, что эта самая жизнь на расставании с Андреем не закончилась. Чтобы отвлечься от окружающей мрачности, прикрыв глаза, красочно представляла, как я вся такая красивая, счастливая и неприступная прохожу мимо Андрея. А он льет горькие слезы, что распрекрасную меня потерял. Жаль, сцену, когда он, встав на колени, признается мне в любви, вообразить не успела — ко мне подошел Асиф. Чуть дрожащим от волнения голосом произнес:

— Мы пойдем с тобой.