ГЛАВА 4 · Если друг оказался вдруг

Подняться на ноги сил не было. Кое-как я доползла до недвижно лежащего грифона. Чувствовала необъяснимую уверенность, что он жив. Жив, но очень слаб. Ведь пытаясь сберечь меня, он принял на себя весь удар неведомой силы.

— Авенсис, миленький, — всхлипнула я испуганно, — ты только не умирай, пожалуйста-пожалуйста. Я непременно что-нибудь придумаю!

Только с пятой попытки удалось зажечь несколько огоньков, которые теперь маячили вокруг светлячками. Стало светлее, но радости это отнюдь не прибавило. Теперь стало видно, что пещера, в которой мы находились, не имела выхода. Завал камней вместо одной из стен красноречиво свидетельствовал, что с той стороны нас сюда и притащило. Да только созданный туннель все равно уже был обрушен, не оставив пути назад.

Я бы непременно разревелась от бессильного ужаса, да только Авенсису от этого стало бы только хуже. Но и подумать о чем-то хорошем никак не могла, несмотря на все старания. Под сводами пещеры кружились огоньки, рядом лежал чуть светящийся грифон, а я едва сдерживала паническую истерику.

Папа как-то рассказывал, что по молодости был у него друг-спелеолог. И наслушавшись восторженных рассказов, мой отец однажды решил составить ему компанию. В итоге отстал от остальной группы и почти сутки блуждал по пещерам в полном одиночестве. Сердобольные товарищи его, конечно, отыскали, но впечатлений хватило на всю жизнь. Папа говорил, что большего ужаса он никогда не испытывал. Оказаться одному, под землей и, возможно, навсегда — от такого любой в панику впадет. И чтобы не сойти с ума от ужаса, мой отец пел песни. Все подряд, какие вспоминал. А как закончились чужие, начал свои придумывать. Орал дурниной, пытаясь басовитыми воплями заглушить истеричные мысли. Именно благодаря этому сольному концерту спелеологи и отыскали его. С тех пор папа пел часто. Дома. И даже, боюсь, на работе. Причем исключительно песни собственного сочинения. По принципу «что вижу, о том и пою». Мне, к сожалению или к счастью, его тяга к рифмоплетству не передалась. Да и воображение мое в данный момент тяготело исключительно к загробной тематике. Только вряд ли бы подняло мне настроение и придало Авенсису сил завывание вроде:

Но ничего веселее, увы, не сочинялось. Чтобы хоть как-то переключиться, я уныло продекламировала Авенсису сказку про колобка. И про курочку Рябу. И даже про то, как колобок и курочка Ряба покупали в ипотеку теремок. Но русское народное творчество хоть и отвлекло меня немного, но не настолько, чтобы грифон набрался сил и пришел в сознание. Да и собственное состояние оставляло желать лучшего. Я легла рядом с Авенсисом и ласково гладила его по голове. Мягкие белоснежные перья на ощупь походили на бархат. Я закрыла глаза.

— Ну вот, еще послушай. Жила-была одна принцесса. Не особо, правда, прекрасная. Обычная такая принцесса. У нее еще талисман огня был, но это сейчас не важно. Так вот, однажды под Новый год пошла эта принцесса с подругами в торговый центр «Северное сияние» подарки покупать. А перед этим мороженого поела. И, видимо, то мороженое заколдовано оказалось. Ну, там химикаты всякие, заменители идентичные натуральным и все такое. Вот и торкнуло от этого принцессу так, что привиделся ей принц. Наверное, даже прекрасный. Но вроде без коня. И поцеловал принц принцессу. И тут же отколдовалась она от мороженого. И поняла, блин, что не было никакого принца. Мораль сей басни такова: читайте состав тех продуктов, которые намерены употребить в пищу. А то будете потом всю жизнь страдать от того, что иллюзия оказалась только иллюзией. — Я вздохнула.

— Странная сказка, — подытожил Авенсис. — У вас на Земле все такие?

— Ты очнулся! — С радостным воплем я обняла его за шею.

— Только благодаря тебе. — Голос грифона звучал серьезно как никогда. — Мой физический облик был почти уничтожен.

— Так, а что произошло-то? Я ведь толком и понять не успела…

— Мертвецы напали на олимцев раньше, чем портал открылся. К счастью, мы смогли продержаться до тех пор, как появился двойник Эридана Орбаганского. И я сразу же поспешил к тебе. Хотел унести к порталу, но нас атаковал маг.

— Маг? — изумленно перебила я. — Какой маг?

— Он был среди мертвецов. Уже не живой, но еще не настолько мертвый, чтобы не чувствовать ментальную энергию. Именно он впечатал нас в скалу с такой силой, что мы оказались здесь.

Я вспомнила, как за мгновение до удара Авенсис закрыл меня крыльями. Видимо, знал, что человеку такое не выдержать. Да и не будь мой грифон ментальным, нас бы просто по камню размазало.

— А сейчас ты как? — с тревогой спросила я.

— Лучше. Твоя странная сказка вызвала буквально лавину энергии. В ней какой-то тайный смысл? — Авенсис не сводил с меня внимательного взгляда.

— Эм-м-м… ну нет. — Я растерялась. — В ней, скорее, вообще никакого смысла нету. Это мне то ли привиделось, то ли почудилось однажды. Так что исключительно игра воображения, — поспешила сменить больную тему. — Хорошо, хоть олимцы спасены. Значит, все не зря. И даже умереть теперь не так обидно.

— Они тебя считают настоящей героиней, — порадовал грифон. — Может, даже сложат песни в твою честь. Вы, люди, любите же так делать.

— Ха, — я не удержалась от смешка, — с удовольствием послушала бы песни про то, какая я мегакрутая. Вот только знаешь, что обидно? Зуб даю, если и вправду вздумают сочинительствовать, то непременно меня в своем эпосе Кариан обзовут.

— Твое настроение все лучше, и от того я все сильней. Еще немного и смогу лететь.

— А куда тут летать-то? — не поняла я.

— Карина, я ведь ментальный. Когда мое физическое тело полно сил, я могу запросто воплощаться. То есть, исчезнув в одном месте, стать вновь материальным в другом, — пояснил Авенсис. — И для меня не преграда расстояние и уж тем более толща скалы. Если ты сможешь восстановить мои силы, я запросто отправлюсь в Орбаган и попрошу о помощи.

Я обомлела.

— Знаешь, а я ведь, если честно, нас уже мысленно почти похоронила. Мне даже и в голову не пришло, что есть какой-то шанс спастись… Но как придать тебе сил? Вот правда, ничего позитивного в голову не приходит. Я и так-то по жизни не особо радостная, а тут еще Андрей… — я вздохнула. — Знаешь, Авенсис, я бы вот с радостью стала грифоном. Летаешь себе свободно, никто мозг не выносит и сердце не разбивает. Ай, зря я об этом вспомнила, теперь еще тоскливее стало.

Грифон ничего не ответил. Поднял голову, словно к чему-то прислушиваясь.

— Только не говори мне, пожалуйста, что сюда мертвяки лезут, — перепугалась я.

Теперь уже и сама слышала шум. Словно какая-то неведомая сила ворочала валуны. И по мере приближения грохот все нарастал. Вдруг со стороны завала раздался оглушительный удар. Авенсис снова закрыл меня крыльями, но на этот раз защищая не от ментальной атаки, а от посыпавшихся камней. Я даже толком испугаться не успела, как все стихло. Моментально нахлынувшее чувство абсолютной безопасности казалось подобным чуду. Едва поднявшееся облако пыли чуть улеглось, грифон убрал крылья.

— Малыш, ты жива. — Андрей буквально стиснул меня в объятиях. Настолько сильно, что я даже охнула.

— Прости, — он тут же ослабил хватку, — ты ранена?

Бледный, взволнованный, с запекшейся кровью на футболке он походил на видение. Я даже перепугалась, что мне происходящее лишь чудится. Да и в серых глазах Андрея отчетливо читалось столько теплоты и истинной заботы, словно между нами ничего и не изменилось.

— Я… нет… — пробормотала я неуверенно. — Если только ушиблась немного…

— Потерпи, малыш, сейчас станет легче. — Андрей потер свои ладони, словно разогревая. Я даже глазам своим не поверила, когда его пальцы окутало светло-голубое искристое сияние.

Он медленно водил руками надо мной, окутывая этим умиротворяющим светом, и боль отступала. Видя мое изумление, Андрей пояснил:

— Представляешь, тут выяснилось, что я — наполовину маг. Причем довольно сильный. И способность исцелять — лишь одно из множества проявлений моих возможностей. Как ты, малыш? — Он ласково коснулся моей щеки.

— Лучше, спасибо, — пролепетала я смущенно. Робкая радость заманчиво нашептывала, мол, пред лицом опасности Андрей осознал, что по-прежнему меня любит, ура-ура-ура!

Видимо, тоже воспрянувший духом Авенсис выпрямился и, словно оценивая свои силы, пару раз взмахнул крыльями.

— Андрей, знакомься, это мой грифон Авенсис, — спохватилась я. — Авенсис, это Андрей.

— Авенсис? — Андрей на мгновение изумился и тут же рассмеялся. — Идеальное имя для грифона!

— Быть может, нам уже пора покинуть это место? — напомнил о животрепещущей теме тот.

— Ты еще и разговариваешь?

— А ты его слышишь, что ли? — опешила я.

— А что, не должен?

— Эм-м-м… не знаю.

Видимо, его идентичность с Эриданом проявлялась даже в этом.

— В любом случае, твой грифон прав. — Андрей бережно поднял меня на руки.

Я хотела возразить, что уже вполне в состоянии передвигаться сама, но вовремя передумала.

— Думаю, я пока тебе не нужен. — Авенсис буквально читал мои мысли.

Я кивнула, и грифон тут же исчез.

— Удивительное создание. — В голосе Андрея отчетливо слышалось восхищение. — Откуда он у тебя?

— Эридан подарил, — ответила я и тут же чуть язык себе не прикусила.

Судя по мгновенно помрачневшему Андрею, упоминание Эридана ему крайне не понравилось.

Силой ветра, которая до этого, как выяснилось, и разметала завал, нас подняло вверх и через пробитый туннель вынесло на свежий воздух. Хотя в масштабах олимского сумрака свежим воздухом и не пахло. Вокруг стелилась все та же мертвенная хмарь, внизу черной змеей вилось ущелье, Андрей по-прежнему держал меня на руках, но я ощутимо чувствовала, что между нами уже пробежал холодок. Блин, ну вот лучше бы соврала, чем Эридана упомянула.

Внизу уже сверкнул портал, когда меня вдруг осенило. Если Андрей, как и Эридан, частично маг, то и всеми особенностями их расы обладает. А значит, способен полюбить лишь однажды и навсегда. Но раз он сейчас меня не любит, то и не любил вовсе? Этот простой вывод даже ошарашил. И истина получалась столь неприглядной, что даже в глазах защипало от жалости к себе. Все это время Андрей защищал меня лишь потому, что таково его предназначение. Симпатия, влечение — вполне, но никакой любви.

Стоило нам оказаться в Коридоре миров, как Андрей поставил меня на ноги. Горькая обида клокотала во мне вперемешку со злостью.

— Спасибо, — угрюмо буркнула я и направилась к Башне.

Андрей придержал меня за локоть.

— А больше ничего сказать не хочешь?

Судя по стальному отблеску серых глаз, он вполне разделял мое желание поругаться. То ли его настолько взбесило упоминание Эридана, то ли разочаровала моя скупая благодарность.

— Не хочу. — Я попыталась забрать руку, но он держал мертвой хваткой и не намеревался отпускать.

— Не в моих правилах напоминать, но я тебе жизнь, между прочим, спас.

— А меня, может, и не надо было спасать! — Я распалялась все больше. — У меня, может, и так все под контролем было!

— Что у тебя там было под контролем? — усмехнулся Андрей. — Что ты безвыходно застряла под землей в мире, полном нежити? И, кстати, Карин, тебе ни разу не приходило в голову, что иногда полезно сначала подумать? Хотя глупый вопрос, конечно. Ты же у нас предпочитаешь сразу же бежать совершать подвиги, а другие потом расхлебывай.

— Не переживай, — мой голос дрожал от жгучей обиды, — твоей помощи я просила в последний раз.

— Ну да, проще ведь помощи у Эридана попросить, так ведь? — Его глаза потемнели от едва сдерживаемой ярости. — А что же это он не примчался тебя спасать? Или хватило ума держаться подальше?

— Зато тебе не хватило, — огрызнулась я. — И знаешь, друг из тебя тоже не ахти.

Андрей рывком привлек меня к себе и грубо поцеловал. Я пыталась его оттолкнуть, но он все же был несравнимо сильнее. Бессильная ярость вперемешку с обидой душили до слез. В тот момент я его едва ли не ненавидела. Но даже оторвавшись от моих губ, Андрей меня не отпустил.

— Понимаешь, от чего ты бесишься, малыш? — вкрадчиво прошептал он, обжигая дыханием ухо. — От того, что я тебя бросил.

Вырвавшись, я со всей дури залепила ему пощечину.

— И это все, что я заслужил за спасение твоей жизни? — Андрей хмыкнул. — Ты всегда отличалась редкостной благодарностью.

Не выйди в этот момент на крыльцо Башни Наташа, я бы вполне серьезно атаковала Андрея пламенем. Никогда в жизни не чувствовала себя настолько униженной. И стоило ради этого оставаться в живых?

— Карина! — радостная Наташа подбежала к нам. — Ты в порядке?

— Да, все просто замечательно, — ответила я как можно спокойней. — Как олимцы?

— В Орбагане, — обрадовала она. — Но если бы не Андрей, провалилась бы наша спасательная операция.

— Карина уже сказала мне «спасибо», — усмехнувшись, Андрей потер щеку.

Я старательно пыталась сдерживать эмоции, хотя от обиды хотелось реветь взахлеб. Попросила Наташу:

— Открой мне, пожалуйста, стихийный портал в мою комнату.

— Не надо, — тут же отрезал Андрей. — Я сам Карину доставлю домой. Тем более, — он наградил меня многозначительным взглядом, — нам еще есть, что обсудить.

— Нам с тобой обсуждать больше нечего. — Я сжала руки в кулаки. — Ты меня бросил, забыл, что ли? Если с памятью так плохо, то запиши на бумажке и приклей на лобовое стекло «Авенсиса».

К счастью, Наташа уже создала портал. И я поспешила от Андрея подальше.

Дома я проспала до трех часов дня. Спала бы и дальше, но мама меня разбудила:

— Карин, тебе Рита звонила уже раз двадцать, — и со смехом добавила: — Грозится прийти в гости, если ты ей не перезвонишь.

Она вышла, а я сонно нащупала на прикроватной тумбочке мобильник. Тот угрюмо чернел погасшим экраном.

— Ай, ну сейчас, сейчас, — я встала, — поставлю тебя на зарядку.

Выполнив обещанное, побрела в коридор к стационарному телефону и позвонила Рите.

— Здорово. Чего случилось? — зевнула я, когда та взяла трубку.

— Дай, блин, угадаю с одного раза, — судя по Ритиному голосу, она была на грани вселенской обиды, — ты снова забыла про мой день рождения?

— Э-э-э… ты что, Рит, как можно! — Я тут же изобразила праведное возмущение. — Я все помню! Вот как раз сейчас собиралась тебя поздравлять. И…

— Карин, — мрачно перебила подруга, — день рождения у меня вообще-то завтра.

Я чуть не взвыла от досады.

— Рит, извини. Просто тут столько всего произошло, что я совершенно запуталась в днях.

— А чего произошло-то? — Похоже, Рита была не в курсе моих олимских похождений.

— Давай лучше при встрече. Не телефонный разговор.

— Блин, раздразнила мое любопытство. Наташка, конечно, вчера просила прикрыть тебя перед твоими родителями, будто бы ты у меня ночуешь. Но я-то думала, ты где-то с Андреем зависала это время.

— Ой, не напоминай мне про Андрея. — Я поморщилась. — Давай завтра встретимся, и я тебе подробно расскажу все.

— Кстати, про завтра, — мигом переключилась Рита, — у меня тут планы кое-какие, поможешь?

— Помогу, конечно. Готовишь мегапраздник? — я не удержалась от улыбки.

— Не то чтобы мега, но около того, — она засмеялась. — Восемнадцатилетие, как-никак. Да, пока не забыла, тебе понадобится пижама и плюшевый медведь.

— Зачем? — опешила я.

— Пижама как форма одежды, а медведя мне подаришь. Ладно, мне бежать пора. Я тебе завтра с утречка тогда звякну.

Мы попрощались, и я положила трубку. Буквально тут же с кухни крикнула мама:

— Карин, сходи за хлебом!

— И за пижамой, — со вздохом добавила я себе под нос. Чтобы там на завтра Рита ни придумала, старая моя пижама точно не подойдет.

Сгребла остатки карманных денег и, выпросив у мамы еще на всякий случай, я переоделась в джинсы и футболку и поспешила на улицу. И на выходе из подъезда столкнулась с Олегом.

— Привет всем юным красавицам! — Юркин брат, похоже, пребывал в преотличном настроении. — Карин, хочешь кое-чего покажу? — заговорщически добавил он.

— Э-э-э… кое-чего это чего?

— Сама увидишь, пойдем.

И взяв меня за руку, Олег поспешил через двор в сторону гаражей. На все мои расспросы партизански отнекивался, лишь загадочно обещая:

— Тебе понравится.

— А все-таки, Олег, что ты показывать собрался? — с подозрением поинтересовалась я, когда Олег уже открывал ворота одного из гаражей.

— Карина, мне страшно представить, что ты подумала. — Он расхохотался.

— Не, ну извини, а что я должна была подумать? — Я тоже не удержалась от улыбки.

— Тогда мне страшно льстит, что ты со мной все-таки пошла, — Олег мне хитро подмигнул и, наконец, открыл ворота, открывая взору новенький блестящий мотоцикл.

— Обалдеть! — восторженно выдохнула я. — Это что же, «Харлей Дэвидсон»?

— Он самый. — Олег ласково провел ладонью по сиденью.

— Ты где его взял-то?

— Да вот, счастье нежданно привалило, — он не стал вдаваться в подробности. — Извини, что так тебя перепугал, но уж очень хотелось поскорее с кем-нибудь поделиться.

— В качестве компенсации морального ущерба можешь, так и быть, меня прокатить до ближайшего торгового центра.

— С удовольствием. — Олег подал мне шлем.

То, как мы с Олегом выбирали мне пижаму и Ритке медведя, вошло в анналы истории торгового центра. Если бы не повальное Савинское обаяние, ржущих нас уже десять раз бы выставили вон. Особенно в тот момент, когда Юркин брат требовал принести матрас в отдел спальных принадлежностей. Мол, как можно оценить качество пижамы, не попробовав в ней поспать. Да и медведей он всех раскритиковал в пух и прах. Когда он невозмутимо и с крайне серьезным видом интересовался у озадаченных продавцов, какие у этих плюшевых созданий характеристики по части аэродинамики, мне уже было плохо от смеха. В итоге купили зайца защитной расцветки с автоматом в лапах и борцовке с надписью «медведь». Нас чуть ли не всем торговым центром провожали к выходу. Самое забавное, что в процессе Олег умудрился раздобыть номера телефонов трех симпатичных продавщиц. Так что в родной двор мы вернулись оба довольные походом.

Харлей блестел новенькими деталями напротив лавочки, на которой сидели я, Олег и плюшевый заяц, который «медведь». Я увлеченно грызла рожок шоколадного пломбира, Юркин брат пил пиво и, судя по косым взглядам, которые бросали на нас бдительные старушки у подъезда напротив, выглядела наша компания забавно. Мое настроение достигло отметки «а жизнь-то все-таки прекрасна!».

— Ой, Олег, спасибо тебе, ты вот настоящий друг!

Вместо ответа коварный Савин отломил кусок от моего рожка и слопал.

— А не поплохеет? — Я с сомнением покосилась на пиво, которым было это запито.

— Как может поплохеть, когда у меня есть харлей? — Олег рассмеялся.

— Эх, везет тебе. — Я вздохнула и решительно выпалила: — Олег, ну вот ты же взрослый парень, хорошо в людях разбираешься. Скажи мне честно, неужели я произвожу впечатление настолько бесхребетного создания, что мною можно распоряжаться направо и налево?

— Андрей? — Он посерьезнел.

— Угу, он самый. Увы, не перевоспитался и явно не планирует.

— Карин, все равно ведь он тебя любит. — Олег отставил бутылку и, опершись на спинку лавочки, скрестил руки над головой. — Пусть я видел твоего Андрея лишь однажды, но в его чувствах к тебе не сомневаюсь. Но, увы, он явно относится к категории тех людей, которые будут добиваться своего напролом. И несмотря на все чувства к тебе, ради «светлой цели» он вполне может пойти и на подлость, и на интриги, и на жестокость — все, лишь бы в итоге добиться желаемого. Ты воспринимаешься им как пластилин, из которого можно слепить то, что он хочет. Не желаешь так жить, докажи, что ты не пластилин, а самый настоящий кремень, который его манипуляциям не поддастся.

От жалости к себе снова захотелось плакать.

— Обидно, конечно, — Олег понимающе вздохнул, — но, увы, Карин, любовь, как говорится, зла. Знаешь, что самое сложное, когда любишь? Не потерять себя. Не думаю, что имею право что-либо советовать, но если хочешь нормальных отношений, борись за себя. В конце концов, ты не дрессированная собака, которая обязана слушаться каждого приказа хозяина.

— Проще выкинуть Андрея из головы и вообще его в свою жизнь даже близко не подпускать. — Я всхлипнула.

— Ты любишь его, сама же прекрасно знаешь это. И это чувство никогда не пройдет. Вопрос только в том, что для тебя тяжелее: быть рядом с Андреем или быть вдали от него.