Глава 4

Моя совесть начинает уныло скрестись когтями, когда я слышу как этот мужчина отчитывает Лейтеса. Суть разговора я с такого расстояния не улавливаю, но в том что он неприятный сомнений нет.

Присаживаюсь на корточки рядом с детьми и заявляю:

— Сейчас у дяди Богдана большие проблемы из-за нас. Он должен был быть на важной встрече, а вместо этого искал вас по всему офисному зданию. А до этого я вообще поцарапала его машину.

— Ты же не специально, — с готовностью напоминает Мирон.

— Верно, — киваю соглашаясь, — но ответственность это с меня не снимает, к сожалению. Я все равно виновата.

Дочь шмыгает носом, собираясь расплакаться, но я бодро ей улыбаюсь и торжественно объявляю:

— Милаша, мне нужна твоя помощь. Ну-ка, где твой фирменный взгляд? Сейчас ты должна сделать глазки как у котика из Шрека, подойти к тому дяде и сказать что Богдан опоздал на встречу из-за нас, договорились?

— Вот ещё! — тут же возмущается сын. — Он первым тебя овцой назвал, а мы будем извиняться?

— Я не прошу вас извиняться, тем более что вот этот Владимир Митрофанович никакой овцой никого не называл. Но у Богдана из-за нас большие проблемы, понимаете? Там судя по всему какой-то важный контракт сорвался.

— Ну так и надо ему, — бурчит Мирон. — Поделом!

Поняв что сына я вряд ли чего-то добьюсь, переключаю все свое внимание на Милану и снова повторяю ей задание.

— Так что нам, врать нужно? — интересуются она.

— Да почему сразу врать? — понимаю, что я наверное плохая мать если просьбу изобразить из себя воспитанный детей, мои отпрыски воспринимают как задание солгать. — Просто сыграть роль как на утреннике. Вот ты недавно была царевной, а теперь тебе надо сыграть роль хорошей послушной девочки.

— Ладно, — протягивает неуверенно.

Мою дочь точно ждет сногсшибательная карьера в Голливуде или как минимум блестящее театральная будущее. Потому что преображение из насупленного ежика в милую обворожительную девочку происходит за какие-то доли секунды. Она снова сводит вместе бровки, часто-часто начинают моргать ресничками и выпячивает верхнюю губку.

Я одобрительно киваю и Милана идёт туда, где уже на повышенных тонах разговаривают мужчины.

Поначалу они её не замечают, но зная свою дочь, я уверена что она легко добьется их внимания. Так и происходит. Она легонько дёргает за полу пальто Владимира Митрофановича и когда тот наконец опускает взгляд вниз, Милаша тоненьким жалобным голосочком произносит:

— Дяденька, дяденька, простите нас пожалуйста. Это из-за нас он опоздал на важную встречу. Мы просто… потерялись. Мы не хотели честно, просто так получилось. Здание такое большое, а мы тааакие маленькие! И они с мамой пошли нас искать.

Честно признаться, я даже не знаю кто из мужчин обалдевает больше. Лейтес, который кажется успел нацепить на моих детей ярлык бандитов-беспризорников, или его дорогой партнер, который потерял дар речи и перестал орать о неуважении к клиентам.

Они оба смотрят на Милану так, будто им ангел с небес явился в ее лице. Кондрашев так вообще охает, аккуратно присаживается на корточки рядом с ней и сочувственно спрашивает:

— Сильно испугались?

— Очень, — театрально всхлипывает дочь и бросает взгляд на меня в поисках одобрения.

— У меня тоже малышка твоего возраста, — произносит он. — Мы ее недавно в торговом центре потеряли, представляешь? Вот была вроде рядом, а потом нет и все… Как это у вас так получается?

— Не знаю, — пищит Милана. — Мы не специально.

— Да понимаю я, что не специально, — с теплотой в голосе отмахивается он. — Но сердце каждый раз из груди выпрыгивает. Вы, детки, пока не понимаете какое влияние на родителей имеете. Вы же наше все, наша жизнь!

— Это точно, — со знанием дела поддакивает Лейтес. Судя по всему, он уже оправился от шока и решил воспользоваться ситуацией. — Тут ведь дорога рядом! А если бы…

— Сплюнь! — шипит на него мужчина.

Ишь какой эмоциональный попался. Давно у Милаши не было таких благодарных зрителей. И она, словно почувствовав, что не до конца исчерпала потенциал новой жертвы, хватает его за воротник и жалобно протягивает:

— Так страшно было, дяденька, ножки тряслись! А он нас спас!

Решив, что еще немного и рыдать будет не только моя дочь, но и вся парковка, я хватаю Мирона за руку и подхожу к мужчинам.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — выдаю с напускным весельем и протягиваю руку Кондрашову, — Диана, мама этих сорванцов.

— Повезло вам, Диана, — сияет он, заметив Мирона. — Сразу двое — какая красота! А мы вот только дочурку родили. За вторым пока не получается сходить…

— У вас еще все впереди, — улыбаюсь и тут же прикусываю язык от неловкости.

Ему бы уже о внуках задуматься, честно говоря, а он детишек рожать вздумал. В школу потомство поедет на кресле-каталке отдавать, судя по всему… Нет, я конечно, всеми руками и ногами за активную старость, но мужчине явно за шестьдесят. Куда ему памперсы и пеленки? Тут маразм уже не за горами…

Впрочем, как показывает практика, маразм иногда настигает и молодых. Самых, так сказать, крепких и здоровых. С виду по крайней мере. Потому что внутри у Лейтеса явно большие проблемы со здоровьем. Как иначе объяснить его следующие слова я не знаю.

— Мы тоже не планируем останавливаться на этих двоих, — заявляет с улыбкой и нахально обхватив меня за талию, притягивает к себе. — Да, милая?