11. Меня это заводит

Я стояла у окна и смотрела на озеро. Какое счастье, что окна коттеджа выходили на лес и озеро, а не на хозяйский дом, где Ольховские праздновали прибавление в семействе! Было бы невыносимо видеть счастливые лица и слышать поздравительные тосты. Я страшно завидовала Каролине. И то, что она, по всей видимости, завидовала моей фигуре, ничего не меняло. Фигура после беременности у Каролины восстановится, а детей у меня как не было, так и нет. И не факт, что будут.

Иногда меня накрывало отчаяние.

Я винила Макса в наших проблемах. Моя любовь к нему в такие моменты казалась кандалами: будь я свободна, я бы ушла. Но я его любила, и поэтому терпела.

Кто-то зашёл в дом. Потоптался у порога, привыкая к темноте, и двинулся к окну. Здесь было светлее, чем в комнате, на небе догорали последние лучи заката. Я не обернулась. Он подошёл ко мне и остановился за спиной. Мой муж, мой любимый мужчина, мой друг, а в последнее время — человек, который не переставал меня удивлять. Чего только стоило его предложение пригласить в нашу постель третьего!

— Оля… — тихо произнёс он.

Я вздрогнула от неожиданности. Это был не Макс! Я резко повернулась, но тут же отшатнулась, потому что Илья стоял слишком близко. Нас разделяло сантиметров десять, не больше. Мне пришлось вжаться задом в подоконник, чтобы не вжаться лицом в широкую грудь, обтянутую футболкой.

— Извини, что вторгаюсь в твою личную жизнь, просто невыносимо думать, что ты тут одна.

— Ничего, — ответила я, — всё в порядке.

От Ильи пахло не дорогой туалетной водой, как от Макса, а телом — пряный манящий запах. Непривычный, но волнующий.

— Мы с женой всегда мечтали о детях, — сказал он.

— А почему не родили?

— У нас не получалось. По анализам у меня всё было хорошо, а у неё обнаружились проблемы. Беременность не наступала.

— Такое бывает, иногда семейной паре требуется больше времени. Мы с Максом… — Как правильно сформулировать? — Мы ещё не пробовали. Не знаю, как быстро у нас получится. А вы перестали пытаться? Смирились?

— Да, занялись другими вещами, отвлеклись. А потом, когда я вернулся из Непала один… — Илья запнулся, но продолжил: — Дома, в нашей комнате, я нашёл конверт на своё имя. Там был тест с двумя полосками и распечатка УЗИ. У Ирины была задержка несколько дней, когда мы поехали на Эверест.

— Господи… Разве можно беременной в горы?

— Одна женщина покорила Эверест на сроке два месяца, а потом благополучно родила. Но я бы отменил поездку, если бы узнал о ребёнке. К сожалению, Ирина мне не сказала.

— Почему?

— Наверное, потому, что мы долго готовились к этому восхождению. Тренировались два года, продали квартиру и потратили на экспедицию восемьдесят тысяч долларов. Мы оба были захвачены этой идеей.

— Но ты бы всё равно отменил поездку?

— Конечно. Ребёнок важнее Эвереста.

В его словах звучало столько пронзительной и непережитой боли, что у меня сжалось сердце. Он потерял в горах не только жену, но и долгожданного ребёнка. Он до сих пор не смирился с потерей. Его нынешнее одиночество и нежелание вступать в серьёзные отношения предстали в новом свете: с его образом жизни он не считал возможным заводить семью и детей. Может, и правильно. Когда рискуешь погибнуть в любой момент, рожать детей опрометчиво.

— Сочувствую твоей потере, — сказала я. — Мне очень жаль, Илья.

— Я никому об этом не рассказывал. Но сегодня, после твоих слов о том, как ты мечтаешь о ребёнке, мне захотелось поделиться.

Я привстала на цыпочки и обняла его за шею. Он наклонился ко мне, и мы замерли в объятии. Грудной клеткой я ощущала, какие твёрдые у него мышцы, а бёдрами прижималась к его паху. И не было ни сил, ни возможности отлипнуть друг от друга. Нас словно спаяли общие чувства. Желание иметь детей, страх неудачи, тревога за будущее. Только я ещё собиралась беременеть и рожать, а Илья поставил крест на мечте о детях.

Как несправедливо устроен мир! Такой прекрасный мужчина не должен бесследно исчезнуть. Он достоин оставить потомство.

Я ощутила легчайшее прикосновение к волосам. Он меня… поцеловал в макушку? Я подняла голову, и он накрыл мои губы своими — нежно, трепетно, едва касаясь. Сердце застучало, как сумасшедшее. Я напряглась и попыталась отстраниться, но Илья крепко меня держал. Да как он посмел? Разве я разрешала? Спустя секунду он положил руку мне на поясницу и притиснул к себе до боли в рёбрах, а другой схватил за затылок и впился в мой рот жадным поцелуем. Я задохнулась от возмущения и сладкой судороги, которая скрутила внутренности.

Ноги подкосились — от неожиданности, безрассудной пылкости, с которой Илья меня целовал, и бешеного, неконтролируемого желания, разгоревшегося с такой скоростью, будто кто-то бросил зажжённую спичку в сухую траву.

Как же так? Я же замужем… «Я не лягу в постель ни с кем, кроме тебя», — сказала я мужу несколько дней назад. «Даже с ним?» — спросил Макс. «Только не с ним! Исключено». И вот он целовал меня, а я отдавала ему свои губы и позволяла проникать в рот горячим влажным языком. Разум требовал прекратить это безобразие, но тело отказывалось подчиняться.

«Макс не будет против, он сам меня к этому подтолкнул, я воплощаю в реальность его эротические фантазии», — билась в мозгу предательская мысль. Я не буду наказана, муж дал мне карт-бланш, я имею право не просто целоваться с этим мужчиной, а лечь с ним в постель, раздвинуть ноги и отдаться ему всеми способами, которые только придут ему в голову. Мы можем заняться любовью прямо на подоконнике — и никто нас не упрекнёт.

Единственная проблема — Макса не было рядом с нами. Это неправильно, наверное. Вряд ли он мечтал о таком повороте. Он хотел секса втроём, а не моей измены с другим мужчиной.

Мы с Максом не обговаривали детали. Я не знала, что мне делать. Сказать: «Илья, подожди, давай позовём моего мужа»?

Какой бред!

Руки Ильи скользили по спине в поисках молнии, но платье обтягивало фигуру, как лайковая перчатка, и скрывало потайную молнию в боковом шве. Просто так его не снимешь. Спасибо бородатому закройщику Глебу, мне не угрожала опасность внезапно оказаться голой перед мужчиной, от которого у меня напрочь срывало крышу. Я совершенно себя не контролировала. Я целовала его так, словно провела в закрытом женском монастыре по меньшей мере год.

— Вот вы где, — раздался тихий голос Макса.

Он стоял в метре от нас и смотрел, как мы целовались и беззастенчиво обжимались. Практически секс в одежде. Мои трусики насквозь промокли, руки дрожали, лицо горело.

— Макс, я… — пролепетала я, выплывая из дурмана страсти. На меня лавиной обрушилось понимание того, что я натворила. Я с трудом оторвала ладони Ильи от своей талии и отодвинула его в сторону. Он нехотя сделал шаг назад, выпуская меня из объятий. Его ширинка чудовищно вздымалась, и Макс это видел. — Прости меня! Макс, я не знаю, как это получилось… Я позволила себе лишнее, это моя вина, Илья тут ни при чём. Это больше не повторится…

Я двинулась в спальню, но Макс перехватил меня и прижал к себе:

— Я не против, Оль, — сказал он, пытаясь растянуть в улыбке непослушные губы. — Целуйся, если он тебе нравится. Он же тебе нравится? Меня это… заводит.

— Макс, это я виноват, — сказал Илья. — Ольга сопротивлялась, но я… кхм, применил силу.

— Не слушай его, — перебила я, — если бы я реально сопротивлялась, то ничего бы не было. Макс, прости меня, это минутное помешательство. Не знаю, что на меня нашло.

Я, конечно, знала, но не собиралась обсуждать свою распущенность. На лицо мужа падал закатный свет, отражённый озером. На челюстях играли желваки, а лоб прочертили резкие морщины, словно Макс напряжённо обдумывал сложившуюся ситуацию. И я даже догадывалась, в какую сторону потекли его мысли. Возможно, он думал, что сейчас самое время предложить тройничок. Раз уж я всё равно поцеловалась с идеальным кандидатом на роль третьего партнёра, то чего тянуть? Надо брать быка за рога, тащить в постель и воплощать самые смелые и развратные фантазии.

О нет, только не это!

Я вовсе не собиралась спать с ними обоими. Я любила одного и безумно хотела второго, но к сексу втроём готова не была. И вряд ли когда-нибудь буду. Я не планировала изменять мужу, даже если он настойчиво к этому подталкивал. Он удовлетворит своё любопытство, испытает неизведанные ощущения, а через два-три года начнёт упрекать меня в измене! А если и не начнёт, то всегда будет помнить, что я спала с другим. И я буду помнить. Сексуальные эксперименты часто заканчиваются не оргазмами, а разводами.

— Макс, послушай, — сказала я дрожащим голосом, стараясь, чтобы он звучал убедительно и твёрдо. — Это больше не повторится. Давай забудем о том, про произошло.

— А что произошло? Это просто поцелуй, — наконец сказал он. — Что плохого в поцелуе?

Я так и думала! Он поймал меня на месте преступления и не хотел упускать шанс. Я рванулась из его рук, но не смогла сделать и шага. Я стояла между двумя мужчинами, как котёнок между огромными псами, и чувствовала, что ловушка захлопнулась. От обоих несло жаром, возбуждением, а от Макса — ещё и коньяком.

Меня окружили!

— Это не просто поцелуй, — возразила я. — Не надо притворяться, что это какая-то мелочь, за которую даже извиняться не стоит.

— В данном случае я именно так и думаю, — Макс выделил слово «данном».

Я поняла намёк. Если бы он застал меня целующейся с Фёдором или дядей Борей — был бы грандиозный семейный скандал! А с Ильёй можно. Он же особенный. С ним легко, интересно и весело. Можно курить, валяясь на диванах, есть китайскую свинину и рисовать его голым, не ощущая стеснения. Он стал нашим другом. И может стать нашим… любовником.

— Если ты считаешь, что целоваться с Ильёй — мелочь, то поцелуй его сам, — предложила я. — И если после этого ты скажешь, что это «просто поцелуй», то я тебе поверю.

Макс фыркнул и заулыбался:

— Милая, ты серьёзно?

— А ты серьёзно спрашиваешь, что плохого в поцелуе?

— Но я же не это имел в виду. Не нас с Ильёй. Мы как бы мужчины.

Его забавлял наш разговор. Я перевела взгляд на Илью: его лицо было непроницаемо, как Эверест в безлунную ночь. Я ещё не научилась читать мысли Ильи по выражению лица, но ни ужаса, ни отвращения, ни презрения — то, что я боялась увидеть больше всего, — на нём не было.

— Макс, я не шучу, — сказала я. — Будь последователен в своих желаниях.

Настала очередь Макса расшифровывать мои намёки. По сути я сказала: если ты фантазировал о тройничке, то докажи, что твои намерения искренни, — поцелуй для начала мужчину. Рискни получить по морде, выстави себя идиотом, сделай первый шаг в направлении своей мечты. Добейся, по крайней мере, чтобы Илья тебя не оттолкнул. И, возможно, я тебе поверю, и моё мнение по поводу секса втроём переменится.

Мелькала и трезвая мысль: если когда-нибудь Макс посмеет упрекнуть меня в поцелуях с другим мужчиной, я с полным правом смогу обвинить его в том же. Мы будем квиты. К тому же я сильно подозревала, что физический контакт с представителем своего пола отобьёт у Макса охоту к любым экспериментам. Шутка ли, мужчине поцеловать мужчину? Особенно если ты немножко гомофоб, как мой муж. Илья гомофобом не был, насколько я успела выяснить. «Союз двух людей — это союз двух душ, а не тел», — сказал он однажды.

Макс понял мой посыл. Он машинально облизнул губы и глянул на Илью. Тот посмотрел на него в ответ. Безмолвная визуальная дуэль длилась секунд десять, потом Макс спросил:

— Ты не против, если я тебя поцелую?

На месте Ильи я бы ответила: «Да вы совсем охренели!», но он пожал плечами:

— Если Ольга настаивает…

О да, Ольга настаивала! Макс должен понять, что это не шутки и не игры.

Макс решительно положил ладонь на затылок Ильи, притянул к себе и поцеловал в губы. Покосился на меня, проверяя реакцию, и присосался по-настоящему, без притворства. Он целовал Илью так, как обычно целовал меня!

Ноги мгновенно сделались ватными, я оперлась на подоконник. Впервые на моих глазах целовались мужчины, и в этом было столько противоестественной красоты, брутальности и сексуальности, что меня обдало жаром. Загорелось лицо, грудь, сладко потянуло внизу живота. Я знала, каково это — целоваться с Максом, и знала теперь, каково целоваться с Ильёй. Я могла представить, что они чувствовали, но в моём воображении удовольствие умножалось на два, потому что они оба меня возбуждали. Нет! На двадцать два! Их поцелуй заставлял меня плавиться от желания.

Этого я не ожидала.

Они отлипли друг от друга с ошалелыми лицами. Макс вытер рот тыльной стороной руки и сказал:

— Это просто поцелуй, Оля. Это не предательство, не измена и не какой-то позорный проступок, которого нужно стыдиться. Теперь ты мне веришь?

Я кивнула, шагнула к нему и потянулась к его губам — таким манящим для меня сейчас, таким волнующим после поцелуя с Ильёй. Макс со стоном сграбастал меня в охапку и потащил к дивану.

В мгновение ока Макс нащупал в боковом шве язычок молнии, расстегнул её и стащил с меня платье. Я осталась в одном белье — в бесшовных трусиках и бюстгальтере, тонкая ткань которого не скрывала напрягшиеся соски.

Макс толкнул меня на диван, молниеносно скинул пиджак, рубашку и уселся рядом. От его горячей волосатой груди исходили тепло и знакомый аромат туалетной воды. Я тут же к нему придвинулась, мне хотелось ласкаться, как возбуждённой кошке. Голова кружилась. С другой стороны сел Илья — к счастью, в одежде! Меня безнадёжно зажало между двух мужчин. Я догадывалась, куда движется наш неуправляемый поезд, но даже не пыталась спастись. Я себя не контролировала.

— Я хочу тебя, — прошептал Макс на ухо. — Я так сильно люблю тебя, Оля… Ты даже не представляешь, на что я готов ради тебя.

Я повернула голову и влипла губами в горячие шепчущие губы. К чему слова? Моё тело требовало прикосновений, кожа горела, внизу живота пульсировало. Макс жадно ответил на поцелуй, всовывая язык мне в рот, засасывая губы до боли, придерживая моё лицо ладонью. А я таяла под его нажимом и теряла остатки здравого смысла. И только когда Макс потащил мои трусики вниз, я опомнилась и схватила его за руку:

— Макс, не надо…

— Ну хочешь, я первым сниму трусы? — улыбнулся он, расстёгивая брючный ремень. — Илья тоже снимет, чтобы ты не стеснялась. Илья, ты готов снять трусы?

— Без проблем, — отозвался Илья. — Вообще-то я уже снимал перед вами трусы и разгуливал по студии голым.

— И у тебя стоял.

— Да, стоял.

— Оль, ты уже видела нас голыми, — Макс пробежался пальцами по животу, кожа тут же покрылась мурашками. — И даже с эрекцией.

— Правда, не одновременно, — заметил Илья, — но это легко исправить.

Они беззлобно перешучивались, эти шутки успокаивали и расслабляли. Хотелось снять бельё и сказать: «Делайте со мной что хотите!», но это было… сложно. Я должна была переступить через моральные принципы. Не то чтобы я была ханжой, но никогда в жизни я не мечтала о сексе втроём. Мои маленькие безобидные эротические фантазии — секс в джакузи с лепестками роз при мерцании свечей, секс в машине, секс ночью на пустынном пляже — мы давно уже воплотили в реальность.

А секс втроём — это фантазия Макса.

Не моя.

Я изначально не собиралась в этом участвовать. Хотя теперь, когда Макс доказал, что его цель — не просто подложить жену под чужого мужика, а действительно испытать новые ощущения и получить уникальный опыт, я немного смягчилась. Макс готов был на самые смелые эксперименты (даже поцеловаться с парнем!) — это восхищало, завораживало и открывало тайные грани его натуры. Я словно узнавала мужа заново, и это было потрясающе! Я влюблялась в него ещё сильнее.

— Решайся, любимая, — мягко сказал Макс.

В комнате стемнело, я видела только очертания мужчин, сидевших по обе стороны от меня. Но мне и не нужно было их видеть. Я слышала их прерывистое дыхание, ощущала тепло их тел и вдыхала терпкий запах.

— А есть что-нибудь выпить? — спросила я, разрываясь между желанием и сомнениями. — Или покурить?

— У меня немного осталось на барже, — сокрушённо ответил Илья, — но я решил не брать с собой.

— Ну и правильно, а то вдруг гаишники остановят, а мы укуренные? По новостям покажут, дело заведут, отец расстроится… Подождите, у меня кое-что есть!

Макс наклонился и подобрал с пола пиджак. Достал из кармана плоскую бутылочку коньяка.

— У отца взял, — пояснил Макс и открыл бутылку. — Выпей глоточек.

Он поднёс горлышко к моим губам, и я сделала два глотка. Макс слизал пролившиеся капли коньяка с моего подбородка и протянул бутылку Илье. Тот, недолго думая, хорошенько к ней приложился. Видимо, не мне одной требовались допинг и релакс в одном флаконе.

Отставив бутылку, Илья рывком содрал футболку, схватил меня за талию и затащил к себе на колени. Я вскрикнула, но он закрыл рот поцелуем. Его руки сомкнулись на спине, я вжалась грудью в голый торс. А рядом сидел мой любимый муж!

— Макс… — с большим трудом мне удалось отстраниться от Ильи.

Может, он вырвет меня из объятий этого… друга семьи? Но Макс молча обнял нас обоих и продолжил поцелуй, перехватывая эстафету у Ильи. Смена губ словно кнутом ударила по оголённым нервам. Голова поплыла. Илья воспользовался моментом и расстегнул лифчик. Аккуратно и неторопливо высвободил мои руки из бретелек и начал целовать ключицы и грудь. Нежно сжал пальцами сосок. Меня выгнуло от удовольствия. Я забилась в руках мужчин, которые обнимали меня, ласкали и удерживали на месте. Мы были похожи на тройняшек в утробе, так тесно переплелись наши ноги и руки, так жадно мы льнули друг другу — почти обнажённые, вспотевшие, взбудораженные. Мы все тяжело дышали и постанывали: мужчины хрипло, с рычащими нотками, а я жалобно и слабо. У меня не осталось сил сопротивляться.

Они целовали меня по очереди, погружая язык в мой рот, гладили грудь и тискали ягодицы, а я обоих обнимала за шеи и притягивала к себе ещё ближе. Чьи-то пальцы наконец скользнули в трусики и безошибочно нашли клитор. Макс! Это был Макс. Только он знал, как обращаться с кнопкой пуска, — куда надавить, чтобы всё к чертям взорвалось! Он зажал клитор между пальцами, потянул на себя, и я закричала от острого наслаждения.

Всё, дальше терпеть эту пытку было невозможно! Пусть думают, что хотят, но я должна кончить.

Я подалась на пальцы Макса, и меня сотрясли длинные и мучительно-сладкие судороги. Мир померк перед глазами, в ушах зазвенело. Я бессильно упала лицом в чью-то грудь, как выброшенная на берег морская звезда. Макс целовал меня в шею, Илья в плечо, и оба покачивали в объятиях. Какой же непередаваемый кайф, когда после оргазма тебя нежат двое мужчин одновременно! А потом с меня приспустили трусики, и я ощутила, как внутрь проталкивается член.

Сногсшибательное ощущение! В скользкую, ещё пульсирующую вагину — толстый твёрдый член! Морская звезда сразу ожила и ощутила прилив свежих сил. Хотелось завопить от восторга, раскинуть ноги и принять в себя член… Но чей именно?

— Подождите, — вырвалось у меня.

— Я люблю тебя, — глухо сказал Макс. — Доверься мне.

— Макс, мне нужно знать… — я привстала и соскользнула с члена, но сильные мужские руки поймали меня и насадили на него ещё глубже, чем до этого. Я была одна, а сильных рук — четыре! Меня собирались трахнуть без моего согласия! — Прошу вас, не надо! Макс, ты обещал, что всё будет по моему желанию.

В состоянии эйфории трудно принимать решения. Мне требовалось время, чтобы обдумать ситуацию и понять, действительно ли я хотела секса втроём или меня технично заласкали до умопомрачения?

— Любимая моя, — прошептал Макс, возобновляя поцелуи.

— Прошу, остановитесь, оба, — я упёрлась ладонями в мужские торсы, подпиравшие меня с двух сторон, как скальные утёсы. — Илья!

— Ты хочешь, чтобы я прекратил? — спросил он хрипло.

Значит, это был он.

— Да, пожалуйста, — всхлипнула я.

Он тут же вытащил член и разомкнул руки. Макс помедлил, вздохнул и сделал то же самое. Теперь меня ничего не удерживало.

— Простите, — сказала я и, пошатываясь на ослабевших ногах, встала с дивана. — Я не могу так, мне нужно время. И не факт, что я когда-нибудь захочу… В общем, вы поняли…

Я не стала искать бюстгальтер и платье. Подождёт до завтра. Подтянула трусы, перешагнула через ворох одежды и ушла в спальню, оставив разгорячённых парней наедине.