13. Глупый принц

В понедельник я обрабатывала фотографии котят, игравших с искусственными мышками. Окно было приоткрыто, слышалось чириканье птиц. В город вернулись пернатые, улетавшие зимовать на юг, на газонах пробилась зелёная травка. Весна стремительно наступала по всем фронтам. Ещё несколько дней тёплой погоды — и на деревьях набухнут почки.

На душе было светло, радостно и почему-то немного грустно.

То и дело я отвлекалась от фотографий и рассеянно разглядывала облака. Пару раз звонил Макс. Сказал, что поехал с Ильёй в клинику в качестве группы поддержки. Через три часа перезвонил и с удовлетворением в голосе сообщил, что со здоровьем у Ильи всё прекрасно. Ничто не помешает нашему альпинисту покорить Эверест. На заднем плане Илья возразил: «Эверест нельзя покорить, никогда так не говори. Эверест сам решает, кого пускать на вершину, а кого нет». После клиники они пообедали в ресторане и отправились выбирать палатку, спальные мешки и прочие туристические прибамбасы. Макс по-настоящему загорелся поездкой на Голубое озеро.

Мы никогда не выезжали на природу дикарями, не считая школьных походов в детстве. Обычно мы с Максом проводили выходные на дачах родителей или в уютных отелях на побережье Финского залива. Иногда летали на два-три дня в Рим или Будапешт. Но походы с палатками — это совсем другой вид отдыха. Нужно было о многом позаботиться. Я надеялась, что Илья подскажет Максиму, какие спальники годятся для ночёвки в наших лесах, какие котелки самые удобные и какая тушёнка самая вкусная.

Мне тоже хотелось хоть раз в жизни провести ночь в палатке на берегу озера.

С двумя мужчинами.

Я отгоняла эти мысли, но они приходили снова и снова. Я не могла перестать думать о том, что мы останемся одни в целом лесу, — без соседей, свидетелей и чужих любопытных глаз. На многие километры вокруг нас не будет никого, кроме белочек и зайчиков. В голове проносились картинки одна горячее другой, но я запрещала себе погружаться в фантазии. В конце концов, секс втроём — это фантазия Макса, а не моя, я просто уступила любимому мужу. Поддалась на уговоры, позволила втянуть себя в пикантное эротическое приключение. Но предательское тело вдребезги разбивало эти жалкие оправдания. Дыхание учащалось, а сердце начинало стучать сильнее, стоило лишь подумать о ночёвке в одной палатке с Максом и Ильёй. Да, сначала я противилась идее секса втроём, но теперь всё изменилось.

Теперь я сама этого хотела.

За неделю я прошла путь от резкого неприятия до искреннего желания попробовать подобные отношения. Я сказала Максу: «Только не с ним. Исключено», а сейчас отчётливо понимала, что ни с кем, кроме Ильи, у нас бы ничего не получилось. Он идеально нам подходил.

С трудом я взяла себя в руки и сосредоточилась на работе.

Вечером за мной заехал Макс.

— Ты голодная? — первым делом спросил он. — Мы-то поели, а ты, наверное, заморила себя голодом.

— Я жарила яичницу с помидорами и кинзой, — ответила я. — Немного пригорело, но было вкусно. Каролина права, я только яичницу и умею готовить.

— Я тебя не за это полюбил, — серьёзно сказал Макс.

— А за что?

— За красоту и доброту. И за этот, как его?.. Встроенный детектор дерьма, — рассмеялся Макс. — Кстати, я купил себе скальные туфли, буду учиться лазать по камням.

— Макс! Мой детектор говорит, что это дерьмовая идея! Ты слишком крупный и накачанный для альпинизма.

— А Илья говорит, что у меня есть задатки, — Макс комично пошевелил бровями.

— Илья просто не хочет тебя расстраивать! Видел бы ты его на скалодроме! Там не задатки нужны, а тренировки с детства — каждый день в течение пятнадцати лет. Я пробовала залезть на стену — это очень сложно! Ноги болят, как после тренировки, пальцы все ободраны.

Макс обнял меня за талию и прижал к себе. Провёл пальцами по щеке:

— У меня не болят ноги после тренировок, и на пальцы я не жалуюсь.

— Ладно, — сдалась я, упираясь ему в грудь. — А каску ты купил?

— Конечно. Илья сказал, что не подпустит меня к снаряду без каски.

— Ну тогда я за тебя спокойна, — ответила я. — Вы будете лазать по камням, а я буду вас фотографировать.

— И всё? — спросил Макс, трогая губами ухо. — Только фотографировать?

— А чего ещё ты хотел?

— «Ты»? — переспросил Макс, продолжая меня целовать. — Мы, любимая, мы — я и Илья…

— Ты меня совсем не ревнуешь? — вырвалось у меня. — Ни капельки?

— Люто, бешено ревную, — признался он, — до красных кругов перед глазами. Но эта боль — плата за то, что я хочу получить.

— А что ты хочешь получить?

Он запнулся, но ответил:

— Тебя… Читала в детстве «Русалочку»? Она терпела боль при каждом шаге, чтобы добиться принца.

— А он всё равно женился на другой, этот глупый и неблагодарный принц, — напомнила я. — Ты не Русалочка, Макс, тебе не нужно ничего добиваться. Я и так люблю тебя больше всех на свете, ты мой муж. Если твоя ревность так невыносима…

Он прервал меня поцелуем. Потом сказал:

— Моя ревность ерунда по сравнению с тем, что я намерен получить. Не волнуйся за меня. Я патологический собственник, но Илья Долин… Он ведь не только берёт, но и даёт. Он на удивление щедрый человек, и при этом ничего не просит взамен. Делить тебя с ним — удовольствие. Возможно, мои слова прозвучат странно, но мне хорошо, когда мы втроём. До того, как мы попробовали, я даже не представлял, насколько это…

— Приятно? — подсказала я. — Волнующе? Эротично?

— Насколько это естественно и комфортно, — улыбнулся Макс. — Насколько богаче становится жизнь.

***

Несмотря на ранний час, Илья уже ждал нас в роскошном холле гостиницы «Европа». Он был одет в спортивный костюм и кроссовки, и выглядел немного нелепо среди колонн и позолоченной лепнины. Почему журналист решил провести встречу со спортсменом в такой изысканной обстановке, оставалось для меня загадкой. Они могли бы встретиться в спортзале или утреннем парке после пробежки — это было бы разумно и уместно. Но, возможно, читателям журнала нравились интервью в шикарных интерьерах. В конце концов, любое печатное издание работало на свою аудиторию. Я всего лишь приглашённый фотограф, моё дело — щёлкать затвором, а не задавать вопросы.

Мариша оперлась на штатив, как на посох, и расплылась в улыбке:

— Привет, альпинист, рада снова тебя видеть!

— Привет, Мариша, — тепло ответил Илья. — Я тоже рад встрече.

— А мне рад? — спросил Лаврик, подбоченившись и постукивая красным ботинком на высокой платформе по белому мраморному полу.

— И тебе рад, — ответил Илья и протянул руку.

Лаврик тоже протянул руку, но таким манерным жестом, словно он был принцессой и ожидал, что руку ему поцелуют, а не пожмут. Илья хмыкнул и по-мужски встряхнул его ладонь. Лаврик демонстративно закатил глаза:

— Ох уж эти натуралы, — пробормотал он. — Подарочек мой понравился?

— Да, спасибо, хорошо зашло.

— Не стоит благодарности, — сладко улыбнулся Лаврик. — Я уже взял льготный кредит в Финмосбанке. Открываю свой салон в «Депо»! Будет называться «Лавр», а на эмблеме — лавровый венок, только не скучный зелёный гербарий, а всех цветов радуги: красный, жёлтый, фиолетовый. Красиво будет!

— Поздравляю, ты молодец.

— Придёшь ко мне стричься и бриться, когда слезешь со своей горы?

— Обязательно, — сказал Илья. — Когда слезу.

Он говорил с Лавриком, а смотрел на меня. Его блестящий карий взгляд звал и ласкал. И я поддалась порыву. За два дня я так сильно по нему соскучилась! Шагнула к Илье, встала на цыпочки и поцеловала в губы. Он тут же обнял меня и ответил на мой поцелуй — так страстно, что сзади послышалось:

— Бля-а-а… Вы до сих пор укуренные? Вы зачем целуетесь? — Лаврик, видимо, присмотрелся к нам, потому что через секунду воскликнул: — Вы что, с языками?! О боже, я не хочу это видеть! Макс в курсе?

Мы с трудом отлипли друг от друга.

Я глянула на Лаврика:

— А ты позвони Максу и спроси.

— Да ну на фиг! Ещё кредит отберёт!

Мариша рассмеялась, а Лаврик комично захлопал ресницами.

— Ладно, работаем, — распорядилась я. — Администрация отеля выделила нам гримерку и часть бара, где будет проходить интервью. Мариш, займись установкой оборудования, а Лаврик займётся моделью и журналистом, когда он появится.

— Ага, я займусь, — Лаврик напустил на себя серьёзный вид: — Милый, в этих трениках и толстовке ты смотришься охрененно, но неорганично. Я принёс тебе костюм с белой рубашкой. Пойдём переодеваться.

— Зачем костюм? — Илья обернулся на меня. — Мне кажется, это лишнее.

— Увы, — сказала я, — в бар этого отеля в спортивном костюме не пустят даже Дзюбу. Придётся надеть то, что принёс Лаврик.

— Чёрт.

— Потерпи, это последняя официальная съёмка, — сказала я.

— Так, стоп! — нахмурился Лаврик. — Ты что, неофициально его тоже снимаешь?

— Угу. Голым. В постели с Максом. Лаврик, не задавай лишних вопросов, отправляйся гримировать Илью.

— Доброе утро! — послышался за спиной девичий голосок. — Вы, я так понимаю, Ольга Ольховская? А вы — альпинист Илья Долин? Меня зовут Алиса Кочкина, я буду брать у вас интервью для колонки «Мужской разговор». Вы получили список вопросов на почту? Подготовили ответы?

— Погодите, — растерялся Илья. — Кажется, я общался с молодым человеком из вашего журнала…

— Это был мой помощник, — сказала Алиса. — А журналист — это я!

— Оу…

— Какие-то проблемы? — взъерошилась юная журналистка. — Не любите женщин? Предпочитаете мужское общество?

— Что вы, Алиса, — ответил Илья и улыбнулся. — Мне нравятся девушки!

Лаврик ещё раз закатил глаза.

***

Если в мире и существовала идеальная фотомодель, то это был Илья Долин. Каждый его взгляд, жест, улыбка, поворот головы, то, как он размешивал сахар в чашке кофе, как опирался на барную стойку — всё выглядело сногсшибательно. Он был невероятно фотогеничен. Илья не стеснялся камеры, вел себя естественно и расслабленно, а я лишь успевала делать кадры. Мариша стояла около Ильи, подсвечивая его лицо отражателем, а Лаврик с кистью и пудреницей притаился позади меня, готовый в любую секунду убрать жирный блеск с лица модели.

Журналист Алиса задавала жёсткие вопросы, но Илья ни разу не вспылил и не отказался отвечать. Я с интересом прислушивалась к беседе.

— Однажды вы уже побывали на вершине Эвереста. Что вы почувствовали? Радость, ликование, восторг?

— Удовлетворение от проделанной работы.

— И всё? А о чём вы думали в тот момент? — спросила Алиса и ненавязчиво подсказала: — Возможно, о красоте Гималаев, о том, что вы покорили величайшую вершину земли.

— Нет, — спокойно ответил Илья. — Я думал о том, что погода портится, и нам нужно срочно спускаться, а у ступени Хиллари скопилось много людей.

Алиса похлопала глазами:

— Они мешали вам спуститься?

— Да. Они мешали нам спуститься, а мы мешали им подняться. Когда на узкой тропинке скапливается сто или двести человек, очереди и задержки неизбежны. А на высоте восемь тысяч восемьсот метров каждая потерянная минута грозит смертью.

— Ваша жена умерла из-за пробки на вершине Эвереста?

Илья качнул головой:

— Она не умерла. Она потерялась во время бурана, который начался, когда мы спускались.

Мы все замолчали. Слышались только бульканье молока в капучинаторе и лёгкая музыка из бара.

— Неужели вы думаете, что она осталась жива? — с любопытством спросила Алиса.

Как ей хватило духу задавать такие личные и ранящие вопросы? Я бы не смогла. Илья только пожал плечами — мол, думай, что хочешь.

— Почему вы решили пойти туда второй раз?

— По личным мотивам, — ответил он с такой светлой и открытой улыбкой, что мне захотелось зареветь.

Он что, собирался искать на Эвересте свою пропавшую жену? Я поморгала, чтобы изображение в видоискателе снова стало чётким.

— Спасибо, что согласились на «Мужской разговор», — официальном тоном произнесла Алиса Кочкина. — Мы будем следить за вашим восхождением. Желаю удачи! Возвращайтесь к нам с победой!

***

Мариша разбирала штативы, Лаврик укладывал костюм и белую рубашку в кофр.

— Мне понравилось интервью, — сказала я Илье, который натянул спортивные штаны и толстовку и опять стал похож на нормального парня, а не метросексуала со стильной причёской и накрашенными губами. — Ты отлично держался.

— Я знал, о чём будут спрашивать, — ответил он. — Мне заранее прислали вопросы.

— Это хорошо.

— Да.

Он смотрел на меня таким нежным взглядом, что я не выдержала и шагнула вперёд. Илья крепко меня обнял, прошептал на ухо:

— До завтра?

— До завтра, — отозвалась я, чувствуя, как сильно стучит его сердце. — В шесть часов утра мы заедем за тобой. Макс написал, что весь день катался по магазинам, затарился продуктами и вином. Купил мангал, узбекские помидоры и седло барашка. Просил тебе передать, чтобы ты сделал козью ножку.

— Специально для Макса я сделаю джойнт.

— Это же для мажоров, — сказала я, не сумев сдержать улыбку.

— Не напоминай! Я раскаиваюсь, что дразнил твоего мужа. Он прекрасный человек, — Илья тоже заулыбался, — я понимаю, почему ты его полюбила.

— Завтра сам ему об этом скажешь. Макс будет счастлив, он обожает, когда ему объясняются в любви.

Илья только фыркнул мне в шею.