14. Тот, кто снизу
Синоптики не наврали, уже в шесть утра было плюс двенадцать. Мы погрузились в мой джип, потому что Макс предпочитал низкие спортивные автомобили, а я любила вездеходы. Я выбрала заднее сиденье: зачем рулить по просёлочным и лесным дорогам, когда можно поручить это мужу?
Илья вышел с баржи с огромным рюкзаком и гигантскими, сложенными вдвое матами. Похожие маты устилали пол скалодрома, но Макс на скалодроме не был и впервые видел подобные приспособления.
— Что это такое? — с удивлением спросил он.
— Крэшпады, — ответил Илья. — Это чтобы когда ты упадёшь со скалы, то не сломал себе руку или ногу. Или шею, не дай бог.
— А я упаду?
— Обязательно. Раз примерно сто.
— И ты обложишь землю этими матрасами?
— Всё верно.
Макс выглядел озадаченным:
— Я думал, если я сорвусь, то повисну на верёвке, и ты меня вытащишь. А если не получится, то обрежешь трос, чтобы я не утащил тебя за собой. Чик ножиком — и я полечу в пропасть, а ты посмотришь мне вслед и утрёшь скупую слезу.
— Куда-куда полетишь?
— Ну в пропасть, в трещину ледника, в расщелину какую-нибудь, — перечислял Макс, заталкивая крэшпады в багажник. — Мало ли в горах расщелин?
— Мы полезем на гладкий камень высотой метров пять, — сказал Илья. — Там нет расщелин даже для муравьёв. А тебе надо поменьше смотреть кино про альпинистов.
— Он вчера три фильма подряд посмотрел, — сдала я Макса. — Про Эверест, К2 и северную стену Айгера.
— Зря, — сказал Илья, садясь в машину. Он перегнулся назад и легко поцеловал меня в губы. — В кино показывают трагедии, но на самом деле альпинизм — это гармоничное сочетание неприятного с бесполезным.
— Тогда зачем ты этим занимаешься? — Макс сел за руль и завёл двигатель.
— Чтобы почувствовать себя живым.
— А на равнине ты этого не чувствуешь?
— В горах иначе — более пронзительно. Если когда-нибудь вы заберётесь на высокую гору, то ощутите разницу, — улыбнулся Илья.
— Это вряд ли, — сказала я задумчиво. — Мы с Максом любим море, пальмы и песок…
— Люксовые отели и перелёт бизнес-классом, — подхватил Макс. — Манговый смузи и тигровые креветки на шпажках.
— Ужины в ресторане, танцы в клубе, завтраки в постели, — перечисляла я.
— Секс на белоснежных простынях, — Макс подмигнул мне в зеркало заднего вида. — Когда я трахаюсь, я чувствую себя поразительно живым. Живее некуда!
— Давайте не будем про секс, — попросила я. — Не сейчас.
— Ладно, — согласился развеселившийся Макс, — поговорим об этом позже, любимая.
— А я никогда не отдыхал на курортах, — признался Илья. — Да и на море, не считая Балтийского, был единственный раз, когда ездил в «Артек» в седьмом классе. Но меня больше интересовали походы в горы, чем морские купания. В Крыму полно отличных мест для скалолазания.
— Но ты хотел бы съездить на море? — спросил Макс. — На Красное или Средиземное. Поселиться на уютной вилле с частным пляжем, купаться голышом, валяться под пальмами и пить вино?
— Почему бы и нет? — неуверенно ответил Илья.
По нему было видно, что подобная идея впервые пришла ему в голову.
— Тогда мы тебя приглашаем, — спокойно сказал Макс. — В любое время, когда будешь свободен. Просто позвони и скажи, что хочешь встретиться.
Илья потянулся к Максу и молча похлопал его по руке. Наверное, это было «да».
***
От расставания нас отделяло два дня, но мы уже ощущали его приближение. Всё что мы делали, о чём говорили, как смеялись и прикасались друг к другу — всё было пронизано предчувствием скорой разлуки.
***
Голубое озеро отражало голубое небо с белыми облачками. Нам удалось подъехать к самому берегу и остановиться на удобной полянке среди молодых сосенок. Илья был счастлив, что не нужно топать десять километров с тяжёлыми рюкзаками.
Мы вышли из машины, размяли ноги и спустились к воде. Там, среди завалов камней высился громадный валун неправдоподобно округлой формы — словно окаменевшее яйцо дракона, лежащее на боку. Серое, гладкое, с одной стороны покрытое мхом, а с другой — белыми пятнами магнезии. Видно было, что его многократно пытались покорить. Но даже дилетанту было ясно, что это практически невозможно: валун нависал над землёй, образуя отрицательный угол. А люди не мухи, вверх тормашками ползать не умеют.
— Знакомьтесь, ребята, это Яйцо дракона, — сказал Илья. — Яйцо, знакомься, это — Оля и Макс, мои… близкие друзья.
Кажется, он хотел сказать другое слово, но я не поняла какое. Товарищи? Любовники?
— Приятно познакомиться, Яйцо! — откликнулся Макс. — Ты крутое!
Первый час мы потратили на разбор вещей, установку палатки и раскладного столика со стульями. К счастью, кострище и отхожее место были подготовлены предыдущими туристами. Скалолазы сюда регулярно наведывались.
Я выбрала удачные точки для съёмки и поставила штатив на пригорке: Яйцо дракона лежало передо мной как на ладони. В полдень мы выпили кофе с бутербродами и занялись тем, ради чего приехали: парни — скалолазанием, а я фотографированием. Погода стояла прекрасная — солнечная, безветренная, совсем уже летняя.
Илья разложил маты у подножия камня — с той стороны, где виднелось больше всего белых отметок от магнезии. Другие стороны гранитного валуна были неприступны, их даже не пытались покорить.
Парни переоделись в шорты и футболки, на ноги надели узкие скальные туфли с клювообразными носами, а на головы — каски. Нелишняя предосторожность. Увидев Яйцо, я поняла слова Ильи, сказанные в день знакомства: «Я лежал под камнем и неудачно поднял голову». Так вот откуда у него появилась царапина! Получил по лбу Яйцом.
После короткого, но энергичного разогрева они подошли к камню. Я не слышала, что говорил Илья, но, очевидно, он объяснял Максу, как правильно карабкаться по гладкой отвесной поверхности. И не отвесной даже, а наклонённой в твою сторону. Макс нетерпеливо кивал, потом хлопнул Илью по плечу — мол, всё понятно, давай уже займёмся лазанием! — и бросился на штурм Яйца. Он сделал пару перехватов и сорвался. Шлёпнулся на мат с обескураженным выражением лица, а Илья присел рядом и начал что-то втолковывать. Дал мешочек с магнезией. Показал на белые пятна, которые вели наверх, — видимо, предлагал воспользоваться «подсказками». Если предыдущие скалолазы оставили эти отметины, значит, в тех местах были удобные зацепы для пальцев. Макс посерьёзнел.
Я фотографировала их.
Макс сосредоточенно карабкался, но срывался снова и снова. Ему так и не удалось забраться выше, чем на метр. Илья стоял позади него, вытянув руки для страховки. Когда Макс срывался, Илья ловил его и помогал безопасно упасть на крэшпады. «Если ты оступишься, я тебя поймаю. Тот, кто снизу, всегда страхует верхнего», — вспомнилась ещё одна фраза. Илья сказал её, когда мы поднимались по чёрной лестнице на крышу его родного дома.
Через полчаса они оба вспотели и избавились от футболок. Пот блестел на широких спинах, под кожей перекатывались мускулы. Они почти не разговаривали, иногда Илья касался напряжённого бедра Макса, подсказывая, куда ставить ногу, или мягким толчком придвигал вплотную к поверхности камня.
Я сменила локацию и продолжила фотографировать. Подошла к парням поближе, чтобы сделать снимки крупным планом. Макс в очередной раз упал, но подниматься не стал. Перекатился на живот и подмял под себя Илью:
— Ты был прав, — сказал Макс, глядя ему в глаза, — нельзя так просто взять и залезть на этот грёбаный камень. Без обучения, без тренировок. У меня содрана кожа на пальцах и дрожат колени. Я сдаюсь. Хреновый из меня получился скалолаз.
Илья покачал головой:
— Приходи на скалодром, поработай с тренером. Через год у тебя всё получится, ты в отличной форме, у тебя есть задатки.
Макс оттолкнулся от мата и упруго поднялся. Подал руку Илье:
— И что, тогда ты возьмёшь меня в горы?
— Возьму, — ответил Илья. — Если захочешь.
***
Картинка выглядела так: один голый мужчина лежал на другом, они внимательно друг на друга смотрели, при этом оба находились в спортивных касках. Было непонятно, что между ними происходит, но два породистых профиля с выдвинутыми подбородками удерживали внимание. Хотелось разобраться, почему мужчины разделись, зачем им каски, почему они пялились друг на друга со странным выражением на лицах. Мне нравились эти снимки, они пробуждали воображение.
Мой преподаватель говорил, что хорошая фотография не та, которая сделана по всем канонам фотоискусства, а та, которую хотелось разглядывать. В этом была логика. Из неё вытекало, что хорошая книга — та, которую хотелось читать, а хорошее кино — то, которое хотелось смотреть. Чёткий и ясный критерий, и при этом очень индивидуальный. Ведь у каждого человека своё кино и свои книги.
Лично мне снимки Макса и Ильи разглядывать хотелось. Как фотограф я получала огромное удовольствие, наблюдая за их взаимодействием. А как женщина трепетала от их близости. Была между ними какая-то скрытая грубоватая нежность. Глубинная связь, пробуждающаяся чувственность. Магия физического притяжения одного самца к другому.
Могли ли они быть бисексуалами? Оба или один из них? Что, если они захотят попробовать?
— А ты не хочешь попробовать? — спросил Макс, утаскивая меня на мат.
Он забрал из моих рук камеру, отложил в сторону, а сам лёг на меня всем весом. Илья пристроился рядом, уперев ладонь под голову. Нагревшиеся на солнце крэшпады обжигали лопатки.
— Что попробовать? — пискнула я.
— Залезть на Яйцо.
— Пфф! Я уже пробовала лазать на скалодроме, это сложно. У меня попа перевешивает, я падаю.
— Вот и у меня та же проблема, — рассмеялся Макс.
— Вам надо немного потренироваться, — сказал Илья. — Для новичков вы отлично лазаете.
— Ты такой до-о-обрый, — протянул Макс, — такой терпеливый тренер.
— Нет, правда.
— И скромный! Просто идеал горного гида. Илюша, к тебе часто клиенты пристают?
— Да пошёл ты, я серьёзно.
Между ними искрило, я чувствовала. Сделала глубокий вдох и прыгнула в омут с головой:
— А вы не хотите попробовать? — спросила я.
— Что? — спросил Макс.
— Что? — спросил Илья.
Я переводила взгляд с одного на другого и неудержимо краснела.
— Ладно, забудьте, это бред.
— О, — сказал Макс, догадавшись, в какую сторону текли мои мысли. — Оленька, ты же не серьёзно?
Он посмотрел на Илью, тот растерянно пожал плечами.
— Пусти, — я попыталась выбраться из-под мужа, но он лишь сильнее прижал меня к матам.
— Я понимаю, у нас всё очень нестандартно, — сказал Макс. — Иногда я чувствую себя космонавтом, который случайно вышел в открытый космос без скафандра. Хочется вернуться на корабль и задраить шлюзы, но потом… Потом страх отступает. Я ведь не один в этом космосе. Рядом со мной — ты, а рядом с нами — Илья. Мы все растеряны и сбиты с толку, но ведь нам хорошо втроём?
— Мне точно хорошо, — уверенно ответил Илья. — Я давно не испытывал таких чувств.
— Мне тоже хорошо, — призналась я. — Значит, вы не собираетесь?..
Макс с сомнением посмотрел на Илью:
— У него такая колючая щетина… Не представляю, как ты его целуешь! Нет, если тебя возбуждает вид целующихся мужиков, я, конечно, доставлю тебе удовольствие, но это максимум! Секса у нас с Илюшей не будет. Ты согласен, друг?
— Согласен, только не засовывай язык до самых гланд, когда будешь меня целовать. Я не привык к такому варварству. Не знаю, как Оля тебя терпит.
Ну вот, после минутки откровенности они снова начали шутить! Возможно, в открытом космосе это наилучший способ выжить? Когда нельзя опереться на опыт или здравый смысл, всегда остаётся юмор. Я выпростала руку из захвата Макса и погладила Илью по щеке:
— И ничего она не колючая. Очень даже мягкая. Поцелуй меня.
Илья приник ко мне, словно давно ждал этой просьбы. Пил моё дыхание, ласкал губы языком. Не успел поднять голову, как его оттеснил Макс. Ворвался в мой рот напористо и жадно, только каски стукнулись с глухим пластиковым звуком.
***
Что-то непохоже, что они открыли в себе бисексуальность. Просто сблизились и подружились. И оба хотели меня — в тонких шортах из спандекса это невозможно было скрыть. Никто даже и не пытался, наоборот. Но я вовремя прекратила поцелуи — пока они не привели к чему-то более откровенному и необратимому.
***
Они поменялись. Теперь Макс стал «нижним» — страхующим, а Илья приступил к лазанию. Но он не стал штурмовать камень в лоб. Он передвинул маты на другое место и всунулся под нависающий край Яйца, как автослесарь под машину.
— Что ты делаешь? — спросил Макс.
— Это называется «старт лёжа», — отозвался Илья.
Он намагнезил пальцы и аккуратно взялся за микроскопические выступы на граните. Упёрся носками туфель в камень и подтянулся, прижимаясь к Яйцу грудью, пахом и коленями. Мы с Максом ахнули. Вот теперь Илья действительно напоминал муху на потолке! Казалось невероятным, что человек на такое способен. В несколько перехватов он попытался вылезь на округлый бок валуна, но сорвался. Шлёпнулся на мат и тут же снова скользнул под камень. Повторил попытку. Упал. Попробовал в третий раз. Опять сорвался!
Макс сидел на крэшпаде, растопырив руки, готовый в любой момент принять вес тела Ильи. И когда тот преодолел сложный участок и всё-таки вылез из-под Яйца, страховка Макса пригодилась. Илья начал падать прямо в его объятия. Они мягко перекатывались по крэшпаду, стараясь избежать травм.
Я непрерывно фотографировала увлёкшихся ребят, а потом переключила режим съёмки и начала записывать видео. Упорство Ильи завораживало. На его сильном и гибком теле работал каждый мускул, кожа блестела под лучами солнца, а пальцы, обсыпанные белым порошком, безошибочно находили крошечные зацепы и намертво к ним прилипали. Даже обмороженный мизинец работал как маленький стальной крючок. В поисках опоры для ног Илья мог сесть на шпагат или закинуть ногу выше головы. Это было похоже на чудо. Я и не представляла, что человек без помощи верёвки способен залезть на гладкий округлый камень в пять метров высотой.
Макс тоже был поражён и восхищён. Он страшно вымотался от бесконечных падений и вставаний, но глаза сияли от восторга.
К вечеру Илья вылез на бок яйца, где отрицательный уклон превращался в положительный, — ключевая точка маршрута. После этого дело пошло быстрее. Илья перестал падать, и мы, стоя у подножия гранитной глыбы, наслаждались потрясающим зрелищем — как человек поднимается по гладкой стене к вершине камня. Когда Илья оседлал покорённое драконье Яйцо, то вскинул руки и заорал во всю мощь лёгких: «Йу-ху-у-у!». Его голос разнёсся по округе, вспугнув стаи уток на дальнем берегу озера.
У меня выступили слёзы на глазах.
Через сутки с небольшим Илья уедет на край земли, чтобы совершить гораздо более трудное и опасное восхождение. И там не будет рук Макса, чтобы на них упасть, и моих губ, чтобы их целовать.
***
Мы вскипятили воды на костре. Я помылась за палаткой в одиночестве, чтобы никто не мешал, хотя они и предлагали полить на меня водичку. Ага, водичку. Я ответила: «На себя полейте», и скрылась из виду. А они пошли мыться на озеро. Вода была ледяной, но на мелководье немного прогрелась. Да и солнце ещё не зашло, его лучи приятно согревали, хотя из леса подкрадывалась вечерняя прохлада.
Парни разделись, намылились с ног до головы и нырнули в холодную воду. Выскочили с пронзительными воплями и побежали к костру сушиться.
Когда я присоединилась к ним, одетая в розовое термобельё, они отвлеклись от приготовления ужина. Уставились на меня с одинаковым плотоядным интересом. Мой наряд обтягивал фигуру и ничего не скрывал, даже соски угадывались через ткань.
— Что-то не так? — спросила я, уперев руки в боки. — Я собираюсь в этом спать. Все-таки март на дворе, а мы не в Таиланде.
Сами они тоже надели флисовые штаны и облегающие лонгсливы. У Ильи можно было сосчитать кубики на прессе. У Макса — нельзя, но только потому, что одежда была посвободней.
— Нет, всё так, — сказал Макс, раздевая меня глазами.
— Ты потрясающе выглядишь, — сказал Илья. — Уверен, ты не замёрзнешь. Я соединил два спальника, будем спать втроём.
— То есть отдельного спального мешка для меня не предусмотрено? — уточнила я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — А почему вы так решили? Может, я хочу спать одна?
— А ты хочешь спать одна? — нахмурившись, спросил Макс.
Они с Ильёй переглянулись, и я поняла, что они обсуждали вопрос ночёвки, но забыли посоветоваться со мной. Просто поехали и купили всё, что посчитали нужным, — два спальных мешка вместо трёх. Действительно, зачем тратиться на отдельный спальник для девушки, если можно положить её между мужчинами?
— Хорошо, — сказала я, — я лягу с вами, но если мне что-то не понравится, вы расцепите спальники и один отдадите мне. Договорились?
— А мы где будем спать? — поинтересовался Макс.
— В оставшемся спальнике, где же ещё?
— Но мы не поместимся, — начал Макс, — мы слишком крупные. К тому же я не хочу спать с мужиком.
— Всё в порядке, — перебил Илья. — Если Оле не понравится спать втроём, мы оборудуем ей отдельное место, а сами как-нибудь выкрутимся. В конце концов, в машине тоже можно спать.
Они помолчали, обдумывая ситуацию, потом Макс вынес вердикт:
— Значит, надо постараться, чтобы Оле понравилось.
— Да, — согласился Илья, — надо постараться.
Ну просто замечательно! Эти двое провели без меня кучу времени и наверняка о чём-то договорились. Я лишь надеялась, что в случае необходимости они оба проявят деликатность и альтруизм.
***
Мы устроились на крэшпадах, придвинутых к костру. Макс жарил бараньи рёбрышки, а мы с Ильёй пили вино и обнимались. Я сидела у него между ног, привалившись спиной к тёплой груди, а он обхватил меня руками, защищая от холода и ветра. Иногда Илья наклонялся и целовал меня в висок. В его поцелуях было столько нежности, что сердце моё таяло. Я осмелела и положила руку на его бедро, как на подлокотник. Накрыла ладонью острое колено.
Я могла так сидеть целую вечность, наблюдая, как любимый муж переворачивает на огне решётку с зажаренной бараниной. Иногда он отвлекался и прихлёбывал вино из пластикового стаканчика, салютуя нам с Ильёй. Мы отвечали тем же. Пахло так одуряюще вкусно, что я не удивилась бы, если бы из леса вышли дикие звери — волки, рыси или росомахи. Мне чудились голодные взгляды из темноты. Как хорошо, что меня охраняли двое мужчин!
Макс переложил рёбрышки в тарелку, нарезал помидоры и руками разорвал пышный лаваш. Открыл новую бутылку вина и наполнил стаканчики:
— Ну что, за покорение Яйца дракона? — спросил он.
— За это стоит выпить, — с улыбкой откликнулся Илья. — Я и не надеялся пролезть эту трассу.
— Почему? — спросила я.
— Это восьмой уровень сложности, — ответил Илья так, словно мы разбирались в этих уровнях.
— А всего их сколько? — спросил Макс.
— Восемь. Но до этого мой личный рекорд — седьмой уровень.
— Значит, сегодня ты побил свой рекорд? — обрадовалась я.
— Да.
— Тогда будем праздновать! — Макс плюхнулся рядом с нами и потрепал Илью по затылку — грубо, но ласково. — Ты молодец, Илюша, прямо Человек-паук! Я горжусь, что знаком с тобой.
***
После ужина мы достали наш трёхспальный мешок и разложили на упругих матах. К ночи значительно похолодало, но прятаться в палатке не хотелось. Небо выглядело фантастически! Казалось, какой-то безумный ювелир бросил на чёрный бархат горсть сверкающих бриллиантов и большой серебряный полумесяц.
Мы залезли в спальник — я, конечно, легла посередине, а ребята устроились по краям. Подсунули под головы подушки и уставились в небо. Красота мира завораживала. Мы словно остались одни во вселенной.
Макс нашарил мою левую руку и крепко сжал, а Илья робко коснулся правой. Я ответила на прикосновение, и наши пальцы переплелись. Ничего подобного по силе ощущений я раньше не испытывала. Мне казалось, что до этого мгновения я жила с одним крылом, а теперь у меня появилось второе. Обманчивое, глупое, но такое восхитительное ощущение! Я знала, что вскоре оно пройдёт. Меня дурманили вино, небо и тёплые мужские пальцы, но я добровольно поддавалась этому дурману. Спальники не будут рассоединены.
В небо взметнулась рука Ильи, загородив месяц и половину звёзд:
— Держи, Ольховский.
— Что это?
— Твой джойнт.
Два крыла соединились надо мной аркой.