15. Я тоже вас хочу

Макс набирал дым и выпускал мне в рот, а потом целовал. То же самое делал Илья. Они подпирали меня с двух сторон, словно зажав в тиски. Несмотря на то, что ночью здорово похолодало, мне становилось всё жарче и жарче.

— Да ну вас, — сказала я. — Не накуривайте меня, я и так пьяная.

— Ты кажешься трезвой и здравомыслящей, — сказал Макс.

— Ты тоже, но это только видимость, — ответила я. — Мы все одурманены.

Ночью, отравленным зельем, близостью.

— И Илюша тоже?

Мы оба уставились на Илью. Тот принял серьёзный вид, типа он совершенно трезвый и ни в одном глазу не пьяный, но чуточку перестарался. С глупой миной на лице он выглядел самым косым из нас. Я захихикала. За мной прыснул Макс. Илья крепился, крепился, но не выдержал и тоже расхохотался. Передал сигарету Максу и наклонился ко мне. Обдал чистым, чуть дымным дыханием.

— Тебе хорошо? — спросил он, ласковым движением убирая волосы с моего лица.

— Да.

— Может быть ещё лучше, — его низкий мурлыкающий голос вызывал мурашки.

Кто бы сомневался, что он мог сделать ещё лучше! Этот мужчина был создан для любви. Я повернулась к нему, для храбрости сжав ладонь Макса. Илья приник ко мне. В этот раз напористо и смело, словно был уверен, что мы пойдём до конца. Положил ладонь на затылок и направил к себе. Я безропотно отдала ему свой рот — он вылизывал его, трахал языком и заставлял млеть от желания. Губы опухли и горели. Внизу, конечно, тоже. Неосознанно я скрещивала ноги, чтобы усилить приятное давление на клитор. Для мужа мои действия не остались незамеченными. Он понял, что я возбуждена, и принялся ласкать ягодицы. Массировал их круговыми движениями, разводил и сводил, а потом вжался в них стояком. Я порадовалась, что мы оба в штанах, иначе он бы не устоял перед соблазном и поимел меня — возможно, извращённым способом.

Илья на секунду отстранился и резким движением сдёрнул футболку. В свете луны его голый торс блестел, словно был присыпан перламутровой пудрой. От кожи исходило тепло. Он приблизился ко мне. Манящий запах заполнил ноздри, дразня и искушая. Хотелось впитывать этот терпкий мужской запах, купаться в нём, как воробьи купаются в пыли.

Пока я медлила, Макс ловко стащил с меня верхнюю часть термобелья. Я и ойкнуть не успела, как осталась наполовину голой. Машинально прикрылась, но Макс поймал мои запястья и отвёл от груди:

— Чш-ш, — прошептал он, — не надо, не закрывайся.

От прохладного воздуха соски напряглись. Илья склонился и втянул один в рот. Меня прошило удовольствием. Он лизал и сосал его, пока я не застонала. Потом принялся за второй.

— Прикоснись к нему, — хрипло попросил Макс.

Я не поняла, о чём он просит. Потянулась рукой назад, к его члену, который упирался мне в копчик, но Макс отодвинулся.

— Не ко мне, любимая. К Илье.

Он положил мою ладонь Илье на грудь и сверху прижал своей, чтобы я не отдёрнула руку. Я услышала стук сердца — быстрый, сильный. Ощутила жар кожи. Потом Макс провёл моей рукой вниз — по прессу и животу. Я видела, что пальцы Макса тоже касаются тела Ильи, и мне это нравилось. Выходило, что мы оба его гладили. И если ласкать чужого мужчину — преступление, то мы с мужем стали сообщниками.

Макс опустил мою руку ещё ниже и накрыл член Ильи, натянувший тонкую флисовую ткань. Обжал пальцы вокруг ствола и подвигал вперёд-назад, молчаливо подсказывая, что делать. Как будто мне требовалась подсказка! Я впервые трогала член Ильи, но прекрасно знала, как с ним управляться. Я помнила, как он выглядит, и могла нарисовать по памяти каждую венку. Мой рабочий компьютер был забит фотографиями этого члена.

Пальцы ездили по ткани, в груди бухало сердце. Макс убедился, что я не попытаюсь сбежать, и отпустил мою руку. Штаны Ильи медленно поползли вниз. В спальнике не было видно, кто стягивал с Ильи последний предмет одежды, но я догадывалась.

— Что ты делаешь, Макс? — глухо спросил Илья.

— Помогаю тебе раздеться.

В мою ладонь лёг горячий крупный член. Я сомкнула на нём пальцы, и Илья застонал в голос. От этого низкого тембра всё внутри сладко содрогнулось. Я скользила по стволу, с удивлением подмечая, насколько необрезанный член отличался от обрезанного. Илья был намного чувствительней Макса. От каждого касания он прерывисто вздыхал, вздрагивал и постанывал. Когда я обнажила головку и провела по ней подушечкой большого пальца, размазав капельку влаги, Илья притянул меня к себе:

— Я хочу тебя, — сказал он, покрывая моё лицо поцелуями. — Хочу… Прямо сейчас…

От его слов кружилась голова. Я прижималась к Илье всем телом, а сзади ко мне прижимался муж.

— Я тоже тебя хочу, — ответила я. — Вас обоих…

Я взялась за резинку своих розовых штанов, но раздеваться в застёгнутом спальнике было неудобно. Илья и Макс в четыре руки стащили с меня штаны. Я уже не различала, кто из них ко мне прикасался. Всё тело пылало и требовало большего. Макс тоже разделся, и мы с наслаждением сплелись друг с другом — голые, разгорячённые, возбуждённые до предела.

Я раздвинула ноги, позволяя обоим ласкать клитор и входить в меня пальцами. Макс делал это нетерпеливо и уверенно, а Илья — нежно и бережно. От контраста у меня сбивалось дыхание и накатывало ощущение, что я вот-вот кончу. Правой рукой я держала член Ильи, а левой — Макса. У меня не очень-то получалось доставлять удовольствие двум мужчинам одновременно — не хватало ловкости, привычки и ясности мышления, но им всё нравилось. Оба целовали мою шею и плечи и тяжело дышали.

Илья налёг на меня и направил член внутрь.

— Подожди, подожди… — остановила я его. Повернула голову к мужу, встретила его губы и пробормотала прямо в них: — Макс, где твои резинки?

Он всегда носил их с собой. Мы занимались любовью часто, и порой в таких местах, которые плохо подходили для секса. И всегда у Макса под рукой оказывались презервативы. Он маниакально предохранялся после свадьбы.

— Зачем тебе резинки? — выдохнул он. — Давай откажемся от них, любимая.

И не будем ждать три месяца? Забудем нашу глупую договорённость? В душе вспыхнула радость.

— Конечно, — сказала я, — конечно, я согласна! Но только не сегодня, Макс. Сегодня нам нужны презервативы.

— Зачем? — повторил он, не прекращая меня ласкать. — Мы в понедельник ездили с Ильёй в клинику и проверили всё что можно. Мы абсолютно здоровы.

— Я знаю, — я поцеловала Макса, а потом Илью. — Дело же не в этом… Просто если я забеременею, то хочу быть уверена, что ребёнок от мужа. Вы же понимаете? Мне бы не хотелось, чтобы в этом вопросе были какие-то сомнения.

Они замолчали. Я привстала, выпутавшись из жаркого сплетенья рук и ног, и посмотрела на Макса и Илью:

— Вы же не обиделись? — спросила я, не понимая, почему они молчат и переглядываются с озабоченным видом, словно я сказала что-то неприемлемое. — Секс — это секс, а дети — это…

— Всё в порядке, — ответил Илья. — Я оставлю вас, — и начал выбираться из спального мешка.

Макс

Это был провал. Оля отказывалась заниматься сексом с Ильёй без презерватива. А в презервативе это теряло всякий смысл. Разрешить жене переспать с чужим человеком ради ребёнка — это одно, а ради удовольствия — другое. Илья понял это первым. Он посмотрел на Макса с выражением: «Я знаю, что ты пустил меня в вашу постель только с одной целью», и принялся выбираться из спальника.

Ну да, так оно и было. Вначале. Они сидели в поместье Ольховских, кидали в озеро «блинчики» и беседовали о жизни. Макс рассказал Илье о бесплодии и о том, что Екатерина Вторая и Мария-Антуанетта завели любовников после нескольких лет бездетного брака. Предположительно — ради появления наследников. Илья догадался, что это молчаливое приглашение. Он вообще был догадливым парнем. А также умным, добрым и красивым. И с правильными понятиями. Теперь его понятия требовали, чтобы он покинул семейную пару, если оплодотворение невозможно.

У Оленьки тоже были понятия. Она допускала близость с другим мужчиной (после долгих уговоров, лжи о сексуальных фантазиях и личного примера с поцелуем), но рожать планировала только от мужа. Никто не заставит её переспать с Ильёй без презерватива. Она лучше откажется от секса, чем подвергнет семью риску. Хитрый план Макса рухнул. Оля страстно хотела детей, но исключительно от законного супруга.

Всё кончено.

Он больше ничего не мог сделать, чтобы обманом заполучить ребёнка.

Он должен признаться.

Но пока длилась эта звёздная ночь, пока они лежали втроём в одном спальнике голые и возбуждённые, он ни в чём не признается. Он сделает это потом, когда Илья уедет.

— Подожди, — сказал Макс, поймав Илью за локоть. — Не уходи, у меня есть презервативы. Если Оля настаивает, мы оба используем защиту. Я согласен, так будет правильно.

Илья остановился, поражённый его словами. Он явно не ожидал, что Макс проявит такое великодушие. Несколько секунд они смотрели друг на друга. На Макса никто ещё не смотрел глазами, полными настолько противоречивых чувств, — удивления, растерянности, восхищения и благодарности.

Илья протянул руку и погладил Макса по щеке:

— Не надо, обойдёмся без резинок, — и подмигнул.

Скользнул обратно в спальник и обнял Ольгу. Рывком перекатил её на себя, запустил пятерню в волосы и принялся целовать с такой горячностью, что у Макса поджались яйца. Он провёл ладонью по спине Ольги и ощутил, как сладко она прогнулась в пояснице, подставляя ему ягодицы. Коснулся влажного входа — и желание затопило его с головой.

Он налёг на неё и вставил член одним слитным движением. Трахал сильно, резко, рыча от удовольствия, зная, что каждое его движение чувствует не только Оля, но и Илья. Что они оба содрогаются от жёстких толчков, что маленькая нежная грудь прижата к мощному торсу, а набухший клитор трётся о большой твёрдый член. Когда Оля застонала, а её влагалище ритмично запульсировало, Макс кончил с протяжным стоном, впервые за три года спустив семя в любимую женщину. Перед глазами стояла рука с коротким мизинцем, безнадёжно запутавшаяся в светлых Олиных волосах. Илья бережно гладил её по голове, пока она кончала.

Макс перевалился на один бок Ильи, а постанывающая Ольга сползла на другой. Их руки встретились на его члене. Тонкие женские пальцы неловко обхватили толстый ствол, и Макс понял, — почувствовал шестым чувством, — что Илье этого не хватит. Нужны крепкие мужские пальцы, привыкшие к мастурбации, не боявшиеся причинить боль, знавшие, в каком месте прикосновения приятней всего.

Илья безошибочно распознал, что стальной выдаивающий хват принадлежал мужчине, и возмутился:

— Ольховский, что ты делаешь? Прекрати…

Но Макс услышал в его голосе другое: «Продолжай, Ольховский, я об этом пожалею, но мне нравится».

— Расслабься, Долин, — выдохнул Макс ему в ухо. — Это моё тебе спасибо. Ты знаешь, за что. Кончай быстрей, пока я не передумал.

Оля целовала лицо Ильи, когда тот забился в их руках от долгого затяжного оргазма.

Отдышавшись и вытершись влажными салфетками, они собрали разбросанное повсюду термобельё, оделись и снова нырнули в уютный спальный мешок. Сплелись в тройном объятии и уснули, как котята в лукошке.

Макс ни о чём не жалел, ему даже не было стыдно. Да, он помог кончить человеку, на груди которого они с женой занимались сексом. Ну и что, собственно? Илья был прав, границы не для них.