4. Сцепление

Утро выдалось ясное и пронзительно-холодное. В пять утра пришло сообщение от Лаврика: «Привет, какой адрес у этого вашего альпинистского траходрома?». Он никогда не держал такие мелочи в памяти: названия локаций, имена клиентов, время съёмок. Но я прощала ему безалаберность за талант и лёгкий характер. «Тебе не обязательно приезжать, я и одна справлюсь», — ответила я. Мариши не будет, а поправить волосы и припудрить лицо Ильи я и сама смогу. В том же фотошопе. «Щаззз! Я не оставлю его с тобой наедине, коварная женщина!» — тут же прилетело сообщение со смайликом, топающим ногами. Я усмехнулась и отправила Лаврику адрес.

Илья ждал у входа. Увидел джип и широко улыбнулся. Какая же замечательная у него улыбка! Как у Юрия Гагарина, когда он вернулся из космоса. У любого, на кого направлена такая искренняя улыбка, возникает ощущение, что его любят и ждут.

— Привет, Оля, — сказал Илья.

А его глаза сказали чуть больше: «Я рад тебя видеть». На самом деле рад. Не успели мы наглядеться друг на друга, как со стороны метро к нам подбежал запыхавшийся Лаврик. Сегодня он был одет не в леопардовую шубку и ботинки на высоких каблуках, а в спортивную куртку и кроссовки на толстой платформе. На голове красовалась радужная повязка. Ну, конечно, никто же без флага ЛГБТ на лбу не догадается, что он гей. Надо же всем сообщить.

— Я вам кофе принёс! — воскликнул Лаврик, показывая картонную упаковку со стаканами. — Матча-латте! Эспрессо с зелёным чаем и молоком. Антидепрессант, антиоксидант и заряд бодрости в одном флаконе!

— Звучит заманчиво, — вежливо сказал Илья.

— Ужасно звучит, — сказала я. — Какой извращенец придумал смешивать кофе и чай?

— Ну и не пей, злая девочка! Нам больше достанется. Правда, Илюша?

Ого, уже Илюша!

***

Скалодром — это просторный зал высотой метров десять со стенами в виде нагромождения камней. На камнях торчали десятки зацепов — небольших выступов разной формы для того, чтобы скалолазы цеплялись за них руками и ногами. Даже потолок был оборудован зацепами — вероятно, находились любители поиграть в Человека-паука. Весь пол был устлан толстыми матами, пружинившими под ногами. Не маты, а настоящие матрасы кинг-сайз!

Слово «траходром», использованное Лавриком, вполне подходило этому заведению. Только нас было трое — неудачное количество народу для секса. Ни то ни сё. Причём один гей, вторая замужем, а третий — слишком благороден для подобных интрижек. И вообще, ему через две недели улетать в Катманду. Зачем человеку проблемы? Как ни крути, секса между нами не могло быть ни в каких сочетаниях.

Что за бредовые мысли лезли в голову в шесть часов утра? О работе надо думать, о работе!

Пока Лаврик колдовал над внешностью Ильи, я притащила камеру, вспышки и отражатели. Настроила свет.

— Царапину замазывать? — спросил Лаврик. — Или оставим для наглядности?

— Оставь, пусть люди видят, что это опасный спорт.

Илья разминался, сидя на полу. Для сегодняшней фотосессии Лаврик подобрал ему шорты и майку с широкими проймами. Бицепсы, лопатки, половина спины — всё было обнажено. Я не возражала. Спереди на майке виднелся логотип — этого хватит, чтобы порадовать владельца банка, а читатели порадуются, разглядывая мускулы спортсмена.

Илья раздвинул ноги и медленно наклонился вперёд. Коснулся пола локтями, сделал едва заметное усилие и лёг на маты грудью. Потом потянулся поочерёдно к каждой ступне, выворачивая её на себя. Какие гибкие у него суставы! Как у гимнаста или танцовщика балета. Илья закончил с наклонами, лёг на спину и принялся делать скручивания.

— Давай я подержу ноги, — предложил Лаврик. — А то тебе неудобно.

— Мне удобно, — ответил Илья, и Лаврик разочарованно вздохнул.

Я сделала несколько кадров на пробу. Илья приподнялся с заложенными за голову руками и посмотрел на меня:

— Мне остановиться? Принять какую-нибудь эффектную позу?

— Не нужно, — ответила я. — Занимайся своими обычными делами, а на меня не обращай внимания.

— Это трудно, — ответил он серьёзно.

— Ой, ну вот давайте без этого, — заныл Лаврик, и мы рассмеялись.

Без флирта, он имел в виду. Без намёков. Когда Лаврик играл роль ревнивого мальчика, невозможно было удержаться от смеха.

— Стойте! — сказал он. — Я же забыл самое главное!

Он метнулся к своему саквояжу — выездному филиалу пещеры сокровищ — и достал браслет с заклёпками. Кожаный и потёртый, словно его носило не одно поколение панков. Радостно потряс реквизитом в воздухе и потянулся к Илье. Тот спрятал руки за спину:

— Не надо. Я не ношу браслетов.

— Это для фотографий! Ты будешь выглядеть стильно и круто. Оль, скажи ему!

— Браслеты, кольца, цепочки — потенциально опасные предметы. На скалодроме запрещены украшения. Если я надену твой браслет, то буду выглядеть как дурак, — пояснил Илья.

— Жаль, — сник Лаврик. — Чем же тебя украсить?

Я тоже задумалась. Бандану? Нет, в зале она неуместна, так же, как и очки от солнца. Засунуть в уши наушники, типа он лезет вверх под музыку? Глупо и наверняка запрещено. Поменять шнурки на узких скальных туфлях на более яркие? Ну можно, но нужного эффекта это не даст.

На поясе Ильи висел мешочек с чем-то белым и сильнопачкающимся. Похоже на мел.

— А что за белый порошок у тебя в мешочке? — спросила я.

— Где?! — ахнул Лаврик. — У Ильи есть белый порошок? Что же ты молчал?

— Это не тот, про который ты подумал.

— Это магнезия, — пояснил Илья. — Для лучшего сцепления. На скалодроме запрещено лазать без магнезии: зацепы быстро станут жирными, и люди будут срываться.

— Покажи мне, — попросила я.

Илья протянул мешочек. Я опустила внутрь пальцы и ощутила прикосновение лёгкой пудры. Но в отличие от пудры магнезия делала кожу не шелковисто-гладкой, а сухой и цепкой. Понятно, почему штангисты натирали ладони этой штукой перед каждым подходом к снаряду.

Я набрала на палец немного магнезии и провела по скуле Ильи. Получилась светлая припудренная дорожка, словно он невзначай приложился к меловой горе.

— Идеально… — прошептал Лаврик. — Лучше браслета.

Я глаз не могла отвести от Ильи.

***

Три часа прошли быстрее, чем я рассчитывала. Когда работаешь над интересным проектом с интересной моделью, время всегда летит незаметно.

Я фотографировала Илью на стене с разных ракурсов, поймала несколько интересных моментов в падении, бесконечно снимала лицо и руки. И левый мизинец, разумеется. Маленькая жертва Эвересту, расплата за покорение величайшей вершины. Илья заметил, спросил:

— Думаешь, надо это снимать?

— Ну людям же интересно, — ответила я. — У каждого есть какой-то недостаток, из-за которого он переживает. У кого длинный нос, у кого кривые ноги, у кого шрамы или лишний вес. А когда люди видят, что другой человек не парится из-за ерунды, они и сами перестают стесняться. Слышал про движение «бодипозитив»?

— Да, конечно.

— Так ты не против, если я сниму твою руку крупным планом? У тебя очень красивые кисти и пальцы.

— Ты так считаешь? — он отряхнул с ладоней магнезию и уставился на свои руки так, словно впервые увидел.

В десяти метрах от нас Лаврик занимался физкультурой: делал «берёзку», приседания с выпадом и пытался встать на «мостик». Увы, моему блестящему стилисту недоставало гибкости для подобных упражнений. Он то и дело с громким возгласом разочарования шлёпался на маты. Радужная повязка сползла на брови, причёска растрепалась. Я предлагала Лаврику отправиться домой, но он отказался: «Ну уж нет, когда ещё выпадет возможность позаниматься спортом на траходроме?». На самом деле он занимался тем, что пялился на Илью.

А кто бы не пялился?

— Да, я так считаю, — ответила я на вопрос Ильи. — У меня есть проект, называется «Открытое тело». Я фотографирую людей с физическими несовершенствами, если можно так выразиться. Но это не просто бодипозитивные фотографии — типа смотрите, вот женщина со шрамом после кесарева, и она ничего не стесняется! Нет, я эстетизирую несовершенства. Я говорю зрителю: смотри, этот шрам — красивый, он делает женщину ещё прекрасней, ещё сексуальней. Я призываю не просто смириться с недостатками, а увидеть в них красоту.

Мы стояли у стены. Илья внимательно слушал, прислонившись виском к зацепу в виде округлого красного булыжника.

— Ты действительно видишь красоту в уродстве?

— Уродство — это война, голод и насилие. Эти вещи я никогда бы не стала эстетизировать. А человеческое тело прекрасно, Илья, каким бы оно ни было.

— А где проходит твоя выставка? Я хотел бы на неё сходить.

— Ох, до выставки ещё далеко, — рассмеялась я. — Сначала мне нужно собрать материал, а желающих поучаствовать в проекте мало. Знаешь, большинство людей смиряется со своими несовершенствами, но лишь немногие способны разглядеть красоту в шрамах или морщинах.

— Я точно не способен, — сказал Илья.

— Показать её людям — это и есть цель моего проекта! Фотографии, которые я делаю… — Я задумалась, как объяснить идею, которая меня вдохновляла. — В общем, я могу тебе показать. Ты увидишь и сразу всё поймёшь.

— Мне очень бы хотелось посмотреть, — сказал Илья серьёзно.

А мне очень хотелось показать. Никто ещё не видел фотографий из «Открытого тела», даже Лаврик и Мариша. Даже Макс! Я занималась съёмками самостоятельно, один на один с моделями — сама выставляла свет и помогала с образом. Подобного рода проекты требовали доверия и близости между фотографом и тем, кто приходил в студию, раздевался догола и позволял себя фотографировать. Это были съёмки в жанре ню, потому что красоту проще всего выразить через сексуальность. То, что нас возбуждает, мы автоматически считаем красивым.

***

Полдевятого на скалодром пришли тренеры — парень и девушка. К тому времени мы уже закончили, и они радостно накинулись на Илью. Я не ожидала такой реакции и немного оторопела, но потом вспомнила, кем является Илья Долин для альпинистской тусовки, — известной личностью, кумиром и примером для подражания.

— Когда вы едете в Непал? С какой командой? Какой маршрут выбрали для восхождения? — наперебой расспрашивали тренеры.

Илья обстоятельно им отвечал: улетает через две недели, официально ни в какой команде не состоит, подниматься будет через Южное седло.

— А почему не через Северное? — спросила девушка. — Вы ведь в прошлый раз шли с юга, неужели не хотите попробовать новый маршрут?

— Нет, я хочу пройти тем же маршрутом, каким поднимался пять лет назад.

Девушка поколебалась, — сомнения были написаны на её лице, — но всё же задала вопрос:

— Тело вашей жены так и не нашли?

— Её не искали, — ответил Илья. Он сказал «её», а не «его» — как будто речь шла не о теле, а о живой женщине. — Поисковой экспедиции не было.

— Мне очень жаль, — искренне сказала девушка-тренер.

Илья кивнул, хлопнул её по плечу и отошёл к нам.

— Оля, хочешь залезть на стену? — поинтересовался он, увидев, что я упаковала камеру и объективы в рюкзак.

— Я, я хочу! — встрял Лаврик.

— Ну тогда слушайте, — сказал Илья. — Скалолазание больше похоже на приседание, чем на подтягивание — используйте мышцы ног. Держите таз ближе к стене, а зацепы выбирайте самые крупные и удобные.

— Всё понятно! — воскликнул Лаврик и перекинул мне свой телефон: — Сними, как я покоряю эту гору! Выложу у себя на страничке, все в обморок упадут!

Лаврик помагнезил пальцы и кинулся на штурм стены. Он всего пару раз перехватил зацепы и повис на руках, как мокрый пододеяльник на бельевой верёвке. И даже немного раскачивался из стороны в сторону, словно его колыхало ветром. Но я успела поймать несколько удачных кадров, Лаврику будет чем похвастаться в соцсетях.

— Я сейчас упаду, — сообщил он трагически, вися в полуметре над мягким полом.

— Падай, — разрешил Илья, и Лаврик неуклюже приземлился на задницу рядом с ним.

— Это было круто! — сообщил он. — Я напишу об этом в сториз!

— Теперь ты, — обратился Илья ко мне.

Ладно! Почему бы и нет? Я попробую, раз уж представилась такая возможность.

Я тоже окунула руки в мешочек с магнезией и подошла к стене. Несмотря на все зацепы, она выглядела совершенно неприступной. Как это вообще — залезть на вертикальную поверхность? Человек создан для ходьбы, а не лазания.

Илья шагнул ко мне и встал позади — так близко, что я почувствовала тепло его разгорячённого тела.

— В отличие от Лаврика ты не разминалась, поэтому я тебя подстрахую, — его дыхание шевельнуло мои волосы. Я нервно заправила прядь за ухо. — Ставь ногу сюда.

На моё бедро, обтянутое джинсами, легла горячая мужская ладонь. О, неужели он затеял урок по скалолазанию лишь для того, чтобы потрогать меня за всякие места? Не может быть! Это так по-мальчишески. Как будто мы школьники, которым нужен веский повод, чтобы прикоснуться друг к другу. Нет, мы не школьники, никакие поводы нам не нужны, потому что между нами ничего не может быть.

Я поставила носок, куда было указано, взялась пальцами за зацепы и подтянулась. Попа тут же начала перевешивать — точь-в-точь, как у Лаврика. Илья взял меня за ягодицы и молча придвинул к стене. Равновесие восстановилось, но сердце застучало, как бешеное. Он потрогал меня за зад! Я глянула вниз, чтобы найти подходящий упор для следующего движения, и Илья указал на него пальцем. Так, шаг за шагом, медленно и аккуратно, я взбиралась на стену. Это было сложнее, чем выглядело со стороны, и требовало большой сосредоточенности. Несколько раз нога срывалась — Илья брал за лодыжку и ставил обратно. Пару раз развернул колени и бёдра, помогая принять правильную позу.

Наконец он сказал:

— Хватит, спускайся. Дальше без страховки нельзя.

Я оглянулась и увидела, что забралась довольно высоко, — метра на два. Илья снизу протягивал руки. Вот так просто — упасть в раскрытые объятия? Я присела и пошарила ногой ниже своего уровня, пытаясь нащупать упор, но спускаться было намного, намного сложнее, чем подниматься! Я почувствовала себя кошкой, которая сдуру залезла на высокое дерево. Оставалось замяукать от страха.

— Не бойся, я тебя поймаю, — с улыбкой пообещал Илья.

Что ж, выбора не было. Я потянулась к нему, а он мягко и крепко меня подхватил. И я сползла по нему, как стриптизёрша по шесту, прижимаясь коленями, бёдрами, животом, грудью и даже лицом. Волнующее скольжение закончилось до того, как ноги коснулись земли. Илья держал меня в объятиях, глубоко дышал и смотрел в лицо. Улыбка его исчезла, взгляд поплыл, а язык быстро пробежался по нижней губе. Ещё мгновение — и он меня поцелует! Или я его, что гораздо хуже! Этого допустить нельзя!

— Поставь меня, пожалуйста, — попросила я сдавленно.

— Извини, — он вышел из ступора и бережно опустил меня на пол.

Я выпуталась из кольца горячих рук и заметила бугор на шортах. Илья тоже опустил взгляд.

— Вот чёрт, — сказал он, засовывая руки в карманы и пытаясь скрыть эрекцию, — мне так неудобно.

Я не нашлась, что ответить. Да и что тут скажешь? Не переживай, со всеми бывает? Или: мне приятно, что ты так на меня реагируешь? Или: не будь я замужем, я отдалась бы тебе прямо здесь?

К нам подошёл недовольный Лаврик:

— Я, значит, «падай» и валяйся никому не нужный, а Оленьке обнимашки и «я тебя поймаю»? Это нечестно! Я тоже хочу к кому-нибудь на ручки!

Мы все с облегчением рассмеялись.