6. Дикий вариант

Макс

О своём бесплодии Макс узнал после свадьбы. Случайно, во время посещения уролога, который предложил сдать анализы. Если бы мама была жива, то наверняка предупредила бы сына о возможных проблемах, но она умерла, когда Макс учился в седьмом классе. Так и вышло, что до тридцати двух лет он понятия не имел, что детская болезнь лишила его шансов обзавестись потомством. Сюрприз.

Отец тоже ни о чём подобном не догадывался и с сыном эту тему не обсуждал — ну это и к лучшему. Иначе к мозгоклюйству по поводу рисования прибавилось бы мозгоклюйство по поводу неспособности подарить деду внуков.

Почему отец зациклился на внуках? При желании он легко мог настрогать кучу собственных детишек!

В пятьдесят пять лет отец женился на девице из популярной соцсети, где фотографии голых задниц и мясистых, влажных, вечно полуоткрытых губ перемежались красочными фотографиями Бали и Мальдивских островов. Пальмы, манго, лебеди из полотенец на кровати и экзотический коктейль в треугольном бокале — жизнь удалась. Выложить такие фотки в интернет — голубая мечта многих девчонок из Шатуры или Мончегорска. И никогда, никогда в этой соцсети не встречались фотки лысых пузанов, которые платили и за манго, и за лебедей, и за инъекции в губы-жопы юных эскортниц. Пузанов скрывали от глаз подписчиков, как маленькую грязную тайну, а пузаны великодушно поддерживали эту игру в прятки. У них у всех были женщины (на подмосковной даче или в Ницце), которых им не хотелось расстраивать глупыми интрижками. Всё равно это ничего не значило. Просто молодое мясо для развлечения на старости лет.

Но для отца — значило. Он привёл в дом Каролину Пеппер — одну из тех брюнеток, которые на мясном рынке шли под кодовым названием «девушка для рэпера». Что хорошо рэперу, сгодится и банкиру, рассудил отец. Одного он не учёл: Каролина хорошо готовила, мозг не выносила и мечтала о детях. После рождения Дуньки отец женился на Каролине и, кажется, обрёл семейное счастье. Макс тоже принял мачеху, свою ровесницу. Ну и что, что бывшая эскортница? Да и не доказано это, просто девушка искала свою судьбу. Он искренне полюбил Дуньку, которая с возрастом становилась похожей на него самого. Сейчас, когда ей исполнилось пять лет, она выглядела скорее его дочерью, чем сестрой.

Макс любил и хотел детей.

Но понимал, что у него их никогда не будет.

И не знал, как сказать об этом жене.

Единственное, что он сделал после того, как услышал о бесплодии, — начал усердно предохраняться. Не затем, чтобы трепать нервы Ольге, а чтобы не давать ей ложной надежды. Он бы не вынес, если бы она каждый месяц с замиранием сердца ждала наступления беременности, делала тесты, подсчитывала дни. Видеть её слёзы, разочарование и медленное крушение надежд — это слишком жестоко и несправедливо по отношению к ней. Пусть лучше он будет мудаком, для которого карьера и беззаботная жизнь важнее детей, чем предателем, который планирует с женой зачатие, точно зная, что оно невозможно.

Рано или поздно она узнает, что презервативы — не способ предохранения, а способ сокрытия правды, и тогда им придётся расстаться. Но как же больно об этом думать! Он был уверен, что Ольга не бросит его, услышав диагноз. Она сильная личность. Она попытается найти выход, который устроит всех. Но выхода не было — только обращение в банк спермы и зачатие в пробирке. Жалкая пародия на то, что должно стать самым счастливым событием в жизни женщины, — рождение ребёнка от любимого человека. Ольге не суждено познать эту радость. С ним — не суждено. От этой мысли всё внутри холодело. Он три года жил с куском льда возле сердца — не «вместо» (это было бы очень удобно — иметь бесчувственное сердце), а «возле» — постоянно ощущая, как острые ледяные края ранят живую плоть. Если бы он узнал о бесплодии до брака, то не женился бы.

Он должен её отпустить. Ради неё самой. Она встретит достойного человека и родит долгожданного ребёнка от любимого мужа.

Но одна ложь всегда влечёт за собой другую. Пытаясь оттянуть неизбежную развязку, Макс запутывался в собственной лжи и манипуляциях. И всё яснее понимал, что не способен отпустить женщину, которую любил нежно, мучительно и отчаянно. Свою жену, свою дерзкую девочку, свою половинку.

Иногда ему в голову приходили пугающие мысли. Он не возражал бы, если бы Ольга ему изменила — с каким-нибудь хорошим честным парнем, который не причинил бы ей боли. Небольшая интрижка, кратковременная связь, бурный, но недолгий роман (в идеале курортный) с обязательным расставанием в конце. Она бы забеременела, а Макс принял бы ребёнка как своего. Только это были бесплодные фантазии: Ольга никогда бы ему не изменила. Ни в городе, ни на курорте, ни в командировке, куда она иногда ездила по фотографическим делам. А если бы каким-то чудом она и забеременела от другого, то, скорее всего, подала бы на развод. Она бы не стала подсовывать ему чужого ребёнка — это противоречило её характеру.

За исключением одного варианта, пожалуй.

Самого дикого.

Если бы Ольга не знала, от кого ребёнок, и её измена была легальной.

Он давно обдумывал эту идею и пришёл к выводу, что его брак спасёт секс втроём. Это он должен найти хорошего честного парня, который согласится разделить супружеское ложе с незнакомыми людьми. На первый взгляд задача выглядела нерешаемой. Помимо жгучей ревности, которая охватывала его при мысли, что Ольгу будет трахать какой-то левый чувак, возникало множество вопросов. Где искать такого человека? Насколько ему можно доверять? Как удостовериться, что он здоров и способен иметь потомство? Как отделаться от него, когда Ольга зачнёт? Что, если он догадается о цели тройничка и захочет воспитывать ребёнка? Что, если он начнёт их шантажировать?

И самое главное: как лечь в одну постель с другим мужиком? Его тошнило, когда он об этом думал. Чужое волосатое тело со стоящим членом… Жесть. Разве что напиться перед сексом? Или впервые в жизни обкуриться до зелёных чертей? Может, станет легче? Как-то же люди занимались свингерством и даже находили в этом удовольствие. Возможно, и у него получится. Лишь бы никто не узнал о его бесплодии, лишь бы получить ребёнка.

Если сначала он кончит в свою жену, а потом этот… честный и плодовитый парень, а через девять месяцев на свет появится малыш Ольховский — ради этого Макс был согласен на самый рискованный эксперимент. Даже на второй член в супружеской постели.

Оставалось подвести к этой идее Ольгу, которая не планировала спать с кем-то ещё, кроме мужа.

***

— Чш-ш, не плачь, любимая, всё будет хорошо, — он обнял её, как маленькую, и покачал на коленях.

От её волос пахло шампунем, а от ключиц — ароматным мылом, словно она недавно мылась в душе. Вернулась с выездной фотосессии и сразу отправилась в ванную? Хм… Он взглянул на экран — там на фоне города улыбался альпинист Долин, которого отец снарядил в экспедицию в Гималаи. Что за необычный ракурс? Собор и здание делового центра, удачно совмещённые по одной оси. Откуда это снято? Похоже, в поисках интересных кадров его жена лазала по крышам вместе с покорителем Эвереста. И было в его тёмных глазах нечто… Нечто…

— Когда, Макс? — спросила Ольга с болью. — Когда ты поймёшь, что готов к детям?

Она больше не хотела ждать. Момент истины приближался с бешеной скоростью. Три года она ждала — и наступил предел её терпения. Внезапно и бесповоротно. И у него не было пути для отступления.

Он просунул руку под футболку и провёл пальцами по горячей спине. Ольга выгнулась, по гладкой коже побежали мурашки. Соски, не скрытые бюстгальтером, напряглись и натянули ткань футболки.

— Ты прижала меня к стенке, — признался он.

— Значит, никаких больше презервативов? — спросила она и откровенно потёрлась сосками о его грудь. — Я победила? Мы перестаём предохраняться?

От чувственности этого жеста загорелась кровь. Он задрал футболку и припал губами к маленькой круглой груди. Ольга взвизгнула, хотела его оттолкнуть, но он сломал её сопротивление. Прижал к себе крепко и грубо, продолжая терзать губами нежные соски. Она расслабилась, застонала и запустила пальцы в его волосы. Три дня без секса сделали своё чёрное дело. Она плыла от самых лёгких прикосновений, но, к сожалению, силу духа не теряла. Не отказывалась от своего ультиматума. Стойкий оловянный солдатик в образе хрупкой блондинки! Она отлично знала, чего хотела, и готова была многим пожертвовать — даже сексом. Лишь бы добиться поставленной цели.

Что ему оставалось делать?

— Оля, — сказал он хрипло, подвигая её так, чтобы усадить на стояк, выпиравший из брюк. Она с удовольствием на него уселась и даже поёрзала, высекая искры из глаз. — Прежде чем мы займёмся планированием детей, я хотел бы…

Он замолчал, не зная, как выдавить из себя чудовищную ложь.

— Что? — спросила она.

— Я хотел бы…

— Ну что? Говори, — потребовала она, почувствовав, что он близок к тому, чтобы сломаться.

— Попробовать кое-что в сексе.

Она потянула его за волосы. Он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Макс, тебе тридцать пять лет. Чего ещё ты не пробовал?

— Секс втроём.

Всё её тело напряглось — до последней мышцы. Он держал на коленях не живую тёплую женщину, а застылую пластмассовую куклу. Она попыталась отстраниться, но Макс удержал её:

— У каждого человека есть фантазии. Это нормально, Оля. Я хочу испытать некоторые эмоции до того, как мы станем родителями.

— А какая разница — до или после?

— Для меня большая. Я не смогу экспериментировать с матерью моих детей, — покривил он душой.

Он вообще не хотел с ней экспериментировать! Его на сто процентов устраивала их половая жизнь. На двести!

— И тебе понадобилось пять лет, чтобы сообщить мне об этом? — она явно злилась. — У тебя есть эротическая фантазия, которую ты мечтаешь воплотить в жизнь, и поэтому откладываешь рождение детей. То есть для тебя это не прихоть, не временное помутнение рассудка, а довольно серьёзный вопрос — и ты пять лет молчишь?!

Она снова рванулась, но он был настороже и быстро её поймал.

— О некоторых вещах трудно рассказывать.

— Макс, это не шутки! Трудно не трудно, ты обязан был со мной поговорить! От этого зависит благополучие нашей семьи.

— Именно поэтому я и молчал!

Она стукнула его кулаком в плечо:

— Ты должен был ещё до свадьбы предупредить меня о своих желаниях! Что мне теперь делать с этой информацией? Разводиться с тобой? Сжать зубы и терпеть? Я не уверена, что смогу делить тебя с другой женщиной!

— Чёрт, Оля, я этого и не прошу!

— Ты же сказал про секс втроём.

— Да, но я другое имел в виду. Мужчину. — Он ткнулся губами ей в ухо, чтобы спрятать лицо. — Теперь ты понимаешь, почему я молчал?

— Макс, но это бред… Зачем тебе чужой мужчина в нашей постели? Ты же не?..

Она не продолжила фразу, но он догадался, о чём речь:

— Разумеется, нет! Нет! — его искривило от этого намёка. — Даже в голове не было! Я не латентный гей, не куколд и не мазохист.

«Мне нужно, чтобы ты забеременела, и наш брак не разрушился».

— Тогда я не понимаю…

— Это просто фантазия. То, о чём постоянно думаешь, то, что волнует воображение, — прошептал он в покрасневшее ухо.

— Но я не хочу спать с другим мужчиной. Меня не возбуждает эта идея. Мне неприятно и брезгливо, фу… Макс, не заставляй меня через это проходить, — она зябко поёжилась в его объятиях. — А у тебя нет какой-нибудь фантазии, которую можно реализовать без меня? Так и быть, я прощу однократный загул, если для тебя это важно. Только не рассказывай мне ничего! Я притворюсь страусом и засуну голову в песок.

— Без твоего желания ничего не случится, Оля, — тихо сказал он. — Если тебе не понравится мужчина, он и пальцем тебя не тронет. Всё только по взаимному согласию. Я обещаю.

— А как ты найдёшь того, кто мне понравится? Устроишь кастинг? Снимешь шоу «Холостяк», но только не про холостяка, а про замужнюю женщину? Напишешь объявление на сайте мальчиков по вызову?

— Как вариант, — буркнул он. — Есть же профильные сайты для любителей острых ощущений. Сейчас это не проблема.

— А что, если мне никто не понравится? — спросила Ольга.

— Тогда мы забудем об этом, — мягко ответил Макс.

Забудем и погрузимся в омут отчаяния и сомнений. А через пару лет, если не разведёмся, будем сидеть в кабинете гинеколога и выбирать по каталогу донора спермы. И Ольга всю жизнь будет думать, что родила ребёнка от незнакомого мужика. Смотреть на малыша и вспоминать, что отец его неизвестен. Рост, цвет глаз и волос, скупо указанные в анкете, — вот и вся информация о быке-осеменителе. Возможно, нечёткая фотография, которую даже не разрешат забрать на память.

— И сколько времени ты отводишь на это мероприятие?

— Полгода? — спросил он.

Сколько нужно времени, чтобы найти жене любовника?

И сколько, чтобы с этим смириться?

— Три месяца, — ответила она. — Максимум. А после этого мы вычёркиваем твои эротические фантазии как несбыточные и приступаем к планированию детей. Договорились?

У него не было выбора.

— Договорились.

— Мы только зря потратим время и нервы, — сказала Оля, ласковым жестом убирая волосы с его лба. — Поверь мне. Твоя задумка обречена на провал: я люблю тебя и не лягу в постель ни с кем другим. Просто не соглашусь и всё. Понимаешь?

Взгляд снова упал на альпиниста, сидевшего на крыше. Он улыбался и смотрел в объектив тёмными глазами.

— Даже с ним? — вырвалось у Макса помимо его воли.

Он понял, что светилось в глазах Долина. Нескрываемый, жадный, дерзкий мужской интерес к фотографу, который его снимал. Альпинист флиртовал с объективом. Так делали многие: Ольга была красивой девушкой и умела расположить к себе клиентов любого пола, возраста и ориентации. Вызывать симпатию, создавать приятную атмосферу в студии — часть её профессии. Но этот человек… Илья Долин… Он включил обаяние на максимум и пытался соблазнить фотографа. Он её хотел.

Ольга оглянулась на монитор и мучительно покраснела, как школьница, застигнутая за разглядыванием голых мальчиков в мужской раздевалке. Макс даже не предполагал, что щёки жены могут быть такого интенсивного малинового оттенка.

— Нет, — выдавила она. — Только не с ним. Исключено.

— Почему? — спросил Макс. — Он тебе не нравится?

— Иди к чёрту, Макс! Это мой клиент. Я с ним работаю, — она затрепыхалась в его руках, но он перехватил её покрепче.

Это было несложно. Он весил на тридцать килограммов больше и был на столько же сантиметров выше.

Член снова начал наливаться кровью. От Ольги несло жаром — от её красных щёк, порозовевших губ и вздымавшейся груди. Что её так взволновало? Неужели одна мысль о том, чтобы переспать с Долиным, привела её в состояние трепета, стыда и… возбуждения? Макса словно ударили в солнечное сплетение: от неконтролируемой вспышки ревности перехватило дыхание, сердце забухало в груди.

— Между вами что-то было? — грубо спросил он, стаскивая с жены футболку.

Она уцепилась за подол, но Макс резким движением вырвал ткань из её пальцев. Отшвырнул футболку на пол. Принялся расстёгивать на Ольге джинсы. Она извивалась в кольце его рук:

— Прекрати, — шипела она. — Ничего у нас не было и быть не могло. Ты же знаешь, меня не интересуют другие мужчины.

— Ну конечно, — ответил Макс сквозь зубы.

Именно поэтому она и покраснела, как пойманная на лжи обманщица. Потому что Долин её не интересовал. Ничуть.

Он стянул джинсы с упругих ягодиц вместе с трусами. Поднял Ольгу и посадил на стол. Встал между голыми коленками и проверил пальцами клитор — набухший, гладкий. Тут же раздалось нетерпеливое поскуливание. Ей хотелось секса не меньше, чем ему, — а возможно, что и больше. Подавив порыв опуститься на колени и вылизать всё, до чего можно дотянуться языком, Макс быстро расстегнул ремень и пуговицы на брюках. Достал налившийся член, несколько раз передёрнул, чувствуя, как его ведёт от желания. Вытащил дежурный презерватив из кармана пиджака, показал Ольге:

— Не возражаешь? — и, не дожидаясь ответа, разорвал зубами упаковку. Сплюнул уголок в сторону.

Она пьяным взглядом проследила, как он натягивал на член прозрачный латекс, и пробормотала:

— Три месяца, начиная с этого дня, — и откинулась на стол.

От её движения ожил монитор, и на экране появилось лицо альпиниста. Макс уставился в тёмные глаза своего вымышленного соперника и рывком толкнулся в горячее, влажное, нежное, пульсирующее.

Ольга застонала, обняла его ногами и притянула к себе, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. Внутри неё зарождались спазмы, пока ещё слабые и беспорядочные, но по опыту Макс знал, что скоро они станут сильными и ритмичными. Его жена будет кричать от удовольствия — и не один раз. Как он соскучился по ней за пару дней размолвки!

Макс наклонился, нашёл её губы и выдохнул:

— Спасибо.

За три месяца он что-нибудь придумает.

***

В ресторане Ольга заказала стейк слабой прожарки. Накинулась на него, как голодная тигрица. Макс усмехнулся:

— А ты проголодалась. Это из-за секса?

— Да нет, я же с пяти утра на ногах, — сказала Ольга. — Я ушла, когда ты ещё спал.

— Да, точно, — вспомнил он. — Ничего не ела целый день?

Она отложила вилку. И снова порозовела. Удобно, когда твоя жена натуральная блондинка с тонкой кожей: ты сразу видишь, когда она врёт, смущается или волнуется.

— Только пышки, — ответила она и опустила глаза.

— Какие пышки?

— Обыкновенные. Из кафетерия на Лиговке. С вареньем и сгущёнкой.

Она ела пышки?! За пять лет совместной жизни они ни разу не ходили в подобные заведения. Он даже не знал, что она любит эти жареные куски теста.

— А что ты делала на Лиговке?

Вернее, с кем? Она вздохнула и начала рассказывать:

— С шести до девяти мы снимали Илью на скалодроме — я и Лаврик, Маришки не было. Потом я отвезла Лаврика к метро, а Илья пригласил меня на крышу. Обещал показать красивый вид на Исаакиевский собор. Я согласилась. Он купил пышки, мы съели их на крыше, а потом я немного пофотографировала. Штатив у меня был, модель тоже, получились интересные кадры. Ты же их видел.

— Видел.

— Понравилось?

Он готов был вспылить. Что ему должно понравиться? Что его жена не ограничилась служебными отношениями и приняла предложение о завтраке на крыше — весьма романтичном, если судить по фоткам. Ни Лаврика, ни Мариши там не было. Только они двое — девушка-фотограф и мужчина-альпинист. Оба молодые и красивые.

— Он женат? Дети есть?

— Был женат, — с облегчением ответила Ольга и вернулась к стейку. Видимо, решила, что угроза приступа ревности, которые иногда нападали на Макса, миновала. — А детей нет. Жена погибла на Эвересте пять лет назад. Но мне кажется, он до сих пор её любит.

— Почему ты так думаешь?

— Он много рассказывал о ней. Они были вместе с восемнадцати лет, учились в одной школе. А после смерти Ирины он больше не женился. Квартиры у него нет, живёт как бомж у друзей, когда приезжает в Питер. А всё остальное время проводит в горах.

— В смысле?

— Ну, в палаточных городках у подножия гор. Он же гид. Они ездят куда-то, совершают восхождения на разные вершины.

Значит, вольный горец этот Долин — без семьи, без дома, без обязательств. Это неплохо. Уедет — и поминай как звали. Но жаль, что детей нет, — непонятно, как работает его репродуктивная система. Насколько подвижны его сперматозоиды? Вдруг он тоже непригоден к размножению?

— А ты ему обо мне рассказывала?

— Конечно! Он знает, что я замужем. Ты же звонил вчера.

— Вроде я сказал ему, что буду рад знакомству, — вспомнил Макс.

— Ты так сказал? — она пожала плечами, притворившись, что не помнит этих слов.

Врунишка.

— Да, а он ответил, что тоже не против встретиться. — Она промолчала. Макс добавил: — Теперь я и правда хочу с ним познакомиться.

— Нет, — Ольга зыркнула на него блестящими глазами. — Не трогай его. Если тебя развлекает мысль о сексе втроём — развлекайся, ищи партнёра, пообщайся с народом на свингерском сайте, но Илью сюда не впутывай.

Она закипала, как чайник на плите. Это было любопытно.

— Почему ты так остро реагируешь? — спросил Макс.

— Потому что через три месяца ты поймёшь, что твоя идея абсурдна и невыполнима, а моя репутация будет испорчена, — она протянула руку и сжала его пальцы. — Прости, Макс, я с уважением отношусь к любым эротическим фантазиям, но не каждую стоит воплощать в жизнь. Можно ограничиться играми, купить подходящие игрушки, смоделировать ситуации, которые тебя возбуждают. Я не против, это весело и укрепляет отношения. Но предлагать групповушку незнакомому человеку — это ужасно. Я не хочу, чтобы он запомнил меня как… — она болезненно поморщилась, — как шлюху.

— Тебе так важно его мнение? — спросил Макс, внезапно осознавая, что Ольга искренне беспокоилась о своей репутации в глазах Долина.

Как будто это имело какое-то значение.

— Да, важно, — с неохотой призналась она.

— Он тебе нравится, Оля, — сказал Макс.

Это было очевидно. Она не стала спорить, ответила честно:

— Как человек — да, поэтому я и не хочу с ним спать. Ты обещал, что всё будет по взаимному согласию. Так вот, вычеркни Илью из списка претендентов. Забудь о нём.

— Хорошо, я не буду настаивать на его кандидатуре, если ты так резко против, — ответил Макс уклончиво. — Но познакомиться с ним я хочу. Он понесёт на вершину Эвереста флаг нашего банка, мне интересен этот человек.

Она отпила вина и промокнула губы белоснежной льняной салфеткой:

— Кстати, почему ты не спросил, есть ли у меня эротические фантазии? Это было бы логично — рассказать о своих желаниях и расспросить о моих.

А ему даже в голову не пришло! Потому что для него речь шла не о сексе, а о зачатии малыша. Макс наклонился через стол:

— А у тебя есть тайные желания?

— Есть.

Ну просто вечер неожиданных признаний! Чего ещё он не знал о своей застенчивой и скрытной жене?

— Расскажи мне.

— Не сейчас, — она хитро улыбнулась. — Но обещай, что исполнишь моё желание, если я исполню твоё.

Он потёр лицо ладонью. Ситуация выходила из-под контроля. Ему не хотелось обещать что-то вслепую. Он верил, что Ольга не подставит его, попросив что-то неприемлемое, но весь его жизненный опыт протестовал против подобной постановки вопроса. Как это — обещать неизвестно что? Заметив его колебания, Ольга произнесла:

— Это будет справедливо, Макс. Одно желание взамен другого. Ты согласен?

— Согласен, — выдавил он. — Согласен.