7. Свободны

Что за чудовищная фантазия — разделить жену с другим мужчиной? Как это может возбуждать?

Я уехала в студию, пока Макс ещё спал, заварила чайник зелёного чая и занялась изучением матчасти. Искала мнения психологов и сексологов на тему секса втроём. Меня интересовал не просто секс троих свободных людей, а сочетание пара плюс приглашённый мужчина. Нашла абсолютно противоположные высказывания. Одни специалисты говорили, что желание разделить супружеский секс с чужаком — это желание боли, подчинения и унижения. Мол, только мазохисты способны отдать свою жену другому. Другие утверждали, что, напротив, это потребность в абсолютном доминировании над женщиной. Заполнить, так сказать, все её отверстия, сделать её максимально беспомощной и беззащитной. И возбуждать такое может лишь садистов.

Так мазохист мой муж или садист? Чем больше я читала, тем сложнее было разобраться. Через пару часов я поняла, что сексологи сами плавают в этом вопросе. Никаких ценных советов я в интернете не нашла. Кроме одного: пусть муж купит жене анальный вибратор, вставит ей в попу и представит, что это другой мужчина. Должно попустить. Я запомнила этот совет. Анальный секс мне не нравился, но вибратор размером с мизинец я бы пережила. Если Максу от этого полегчает.

Ещё звучала мысль о скрытой бисексуальности, но её я отбросила сразу. Макс в юности окончил художественную школу, он замечал мужскую красоту, много рисовал с натуры (сейчас уже гораздо реже, но дома хранились его старые альбомы), однако для удовольствия он писал сценки из городской жизни: детей на каруселях, рыбаков с удочками на набережной, полицейских с мороженым. В сумке Макса всегда валялся блокнот с карандашами. Он редко им пользовался, но иногда делал наброски. Я любила их разглядывать. Там никогда не было мужчин, хотя красивые девушки попадались. Будь у него влечение к мужчинам, оно бы прорвалось в рисунки. Или даже в реальную жизнь: никто не мешал современному молодому человеку, выросшему в культурной столице, завести однополый роман. До тридцати лет, когда Макс встретил меня, он мог спать с кем угодно, но его всегда тянуло к женщинам. Кроме того, мы занимались сексом каждый день, и всё у нас было хорошо.

Если не считать странной фантазии, от которой зависело рождение детей…

Нет, я не собиралась спать с другим человеком, но и не отказалась от эксперимента наотрез. Дала Максу три месяца на поиски партнёра. Я была на сто процентов уверена, что его энтузиазм угаснет ещё на этапе отбора. Не так-то легко найти кого-то приятного и вменяемого, кого захочется пригласить в супружескую постель. Особенно если жена не планирует изменять мужу и отвергает каждую кандидатуру — включая кандидатуру парня, от которого у неё подкашивались ноги.

Илья был последним, с кем бы я согласилась на секс. Именно потому, что мне отчаянно этого хотелось. Это была бы реальная измена. Не просто пикантный опыт, остренькая приправа к супружескому сексу, а самая настоящая измена. Драма и трагедия, способные разрушить даже самый крепкий брак. Да я начну кончать, как только он ко мне прикоснётся! Макс этого не забудет. И не простит, что бы он там себе ни думал. Одно дело воображение, и совсем другое — когда твою любимую жену имеют, а она кричит от страсти. Я бы тоже такое не простила. Нет, Илью надо держать в стороне. К счастью, через несколько дней он улетит в Гималаи, и Макс о нём забудет.

А я не забуду уже никогда — ни съёмки в студии, ни жаркое объятие на скалодроме, ни романтический завтрак на крыше. Эти мгновения навсегда останутся в моём сердце — как напоминание о том, что могло бы случиться, но никогда не случится. Как доказательство того, что даже искренняя любовь к мужу не защищает женщину от искушений. Иногда между людьми вспыхивает — и всё. И только от внутренних установок зависит, куда приведёт эта вспышка. Мои установки были однозначными: никаких измен в браке. То, что случилось между мной и Ильёй за последние два дня, и так можно было отнести к категории измены, не стоило усугублять. У-сука-блять, как сказал бы Лаврик.

Нужно набраться терпения, закончить проект с альпинистом Долиным и попрощаться с ним, не переходя границ вежливого дружелюбия. А потом дождаться, когда закончатся три месяца, обещанные Максу. Ничего, время быстро пролетит, уже в конце июня мы приступим к деланию детишек.

Что касалось моего тайного желания — его не было. Все мои потребности Макс с лихвой удовлетворял. Но надо же было придумать страшилку, чтобы держать его в тонусе. Пусть думает, что взамен секса втроём я потребую нечто ужасное — золотой дождь, фистинг или массаж простаты. Может, задумается, каково это, когда тебя подталкивают к сексуальным практикам, которые тебя не возбуждают.

***

На следующий день Макс вышел на кухню не в привычном костюме-тройке, в котором он ходил в банк, а в драных джинсах и старой футболке с надписью «Не прислоняться». Волосы мужа, обычно тщательно уложенные, торчали в разные стороны, а на скулах, свободных от бородки, темнела щетина. Крайне непрезентабельный вид. Макс нежно меня поцеловал и пошёл делать кофе. Я изумлённо на него посмотрела:

— У вас в банке отменили дресс-код?

— Нет, — ответил Макс, вставляя два куска хлеба в тостер.

— Объявили всеобщий субботник? Начальник отдела развития будет мыть окна после зимы?

— Очень смешно, — прокомментировал Макс. Потом обнял меня и схватил за задницу обеими руками: — Нет, милая, просто я взял отпуск. Давно надо было, да всё никак не получалось. А вчера я сказал отцу: или он предоставляет мне заслуженный отдых, или я увольняюсь. Папа мудрый человек, он принял единственно верное решение!

— И ты не посоветовался со мной? — меня царапнула обида. — Макс, у меня съёмки на этой неделе! График давно расписан, авансы получены. Я не смогу сейчас никуда поехать! Мы профукаем твой отпуск, — я не на шутку расстроилась.

У нас было столько планов на предстоящий отдых! Мы часто обсуждали, куда бы нам хотелось поехать, но из-за неопределённости сроков не заказывали билеты и не бронировали отели. А теперь что-то бронировать уже поздно!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не профукаем, — Макс мял мои ягодицы с явным интересом. — Я отпросился на три месяца.

— Что?!

— Три. Месяца. С тобой. Мы свободны, любимая!

Три месяца! Не просто отпуск, а маленькая жизнь. Время, которое запомнится навсегда.

— Я обожаю твоего папу! — воскликнула я. — Я позвоню ему и поблагодарю лично от себя. Вот это подарок! Лучше, чем на свадьбу!

— Кого ты сегодня снимаешь? — спросил Макс, выхватывая из тостера зажаренный хлеб.

— Котят.

— М-м-м, котята! Такие смешные мохнатики, да?

— Наверное. Я их ещё не видела.

— Ты не против, если я поеду с тобой? — спросил Макс. — Обещаю, я не буду никому мешать. Я буду сидеть в сторонке, заваривать чай и подносить тебе патроны.

— Патроны?

— Объективы. Фильтры. Батарейки.

— Это делает Мариша. Я плачу ей за это деньги.

— Я буду расставлять котят и следить, чтобы они не разбегались. Ты в курсе, что эти мелкие засранцы постоянно разбегаются? Тебе одной не уследить за ними.

Я посмотрела на мужа. В карих глазах пряталась лучистая улыбка.

— Каждую минуту из этих трёх месяцев я хочу провести с тобой, — сказал он серьёзно.

Я бросилась ему на шею.

Сердце пело от счастья.

Я так сильно, так горячо, так страстно его любила!

***

Мы опоздали, потому что занялись сексом на кухне. А потом проголодались и позавтракали остывшими тостами.

В студии в «Депо» нас уже ждали Лаврик и Мариша.

— Лаврик, а ты зачем приехал? — спросила я. — Котам стилист не нужен, они и так красивые.

Лаврик не ответил. Он заворожённо разглядывал грудь Макса и надпись на футболке — «Не прислоняться».

— Ох, а я бы прислонился, — проворковал он, прекрасно зная, что Макс не любил подобных намёков. — Я бы так прислонился…

Обычно Макс кривился или равнодушно бросал: «Сорри, я натурал». Но сегодня он ответил без сарказма, а даже с ноткой сожаления: «Сорри, я женат». И поиграл бровями. Лаврик так и застыл с открытым ртом, а Мариша расхохоталась:

— На моей памяти тебя впервые так изящно отшивают!

— Ничего не изящно! — возразил Лаврик. — Это даже обиднее, чем обычно. Женат он! Когда парень говорит, что он натурал, ты просто грустишь и смиряешься, а когда заводит шарманку про жену, — это намёк, что он не против, но его удерживают кандалы брака! Очень обидно! В эту секунду на тебя наваливается вся несправедливость мира.

— Не кандалы, а сладкие путы любви, — поправила веселящаяся Мариша.

— Не пудри мне мозг, это одно и то же.

Объект страданий Лаврика хмыкнул, упал на диван и достал телефон. Весь вид Макса говорил о том, что человек сполна наслаждался первым днём отпуска. Ничего, я тоже доделаю заказы и возьму несколько недель отдыха. И мы куда-нибудь рванём!

— Так зачем ты пришёл? — спросила я приунывшего Лаврика. — У меня нет для тебя работы.

— Да я не к тебе, просто зашёл поздороваться, — ответил Лаврик. — На первом этаже сегодня отмечают свадьбу, я буду делать невесте причёску и макияж. Знаешь мастерскую, где лепят глиняные свистульки? — Я покачала головой. — Ну, оттуда ещё постоянно воняет жжёными тряпками.

— А, знаю, — сказала я.

Иногда клубы пахучего дыма ползали по коридорам первого этажа, как чёрный дым из сериала «Лост». Но арендаторы «Депо» не жаловались на курящих соседей. У всех были маленькие слабости.

— Я тоже их знаю, — откликнулась Мариша. — Они всё время курят и свистят.

— Их знаю даже я, — Макс оторвался от чтения новостей в телефоне. — А ты случайно не знаком с их дилером?

— Зачем тебе? — Лаврик захлопал ресницами.

— Догадайся с трёх раз.

— Максим Михайлович, неужели вы употребляете психоактивные вещества, расширяющие сознание? — непритворно удивился Лаврик. — На вас это не похоже!

— Иногда, — ответил Макс. — При случае спроси у невесты, где они берут.

— Хорошо, спрошу! — пообещал Лаврик, явно шокированный тем, что предмет его грёз не всё своё время проводил на беговой дорожке или в ресторане здорового питания, поедая индюшачью грудку с брокколи.

Впрочем, последний раз мы с Максом баловались ещё до свадьбы, когда друзья разделили с нами сигарету. Потом всей компанией мы отправились в ночной клуб и танцевали до утра танцы, которые в народе назывались вертикальным сексом. Целовались и тёрлись друг об друга бёдрами. Каждый со своим партнёром, к счастью, без всяких там рокировок.

А обычно мы предпочитали вино — нечасто, раз или два в неделю. Вокруг слишком много было примеров, когда нормальные люди портили себе жизнь, подсаживаясь на алкоголь или дурь.

Лаврик напился кофе, спросил, не хочет ли Макс привести в порядок лохматую голову, получил отрицательный ответ (у Макса был собственный стилист) и утопал на первый этаж. Пришла клиентка с котятами — рыжим, белым и полосатым. По виду они не были родственниками или ровесниками. Просто очаровательные котята разных пород и возрастов.

С собой Светлана Сергеевна принесла объекты для съёмок — дразнилки с пёрышками, заводных крысят из натурального меха и картонные домики под говорящим названием «Котобаза». Она продавала в интернете игрушки для животных и хотела украсить свой сайт оригинальными фотографиями. Такими, чтобы каждый владелец кота загорелся непреодолимым желанием что-нибудь купить. «Чтобы никто не ушёл без покупки» — таково было техническое задание.

Мы все с энтузиазмом приступили к работе.

Я выбрала белый задник, Мариша установила свет, а Светлана Сергеевна бегала вокруг нас и объясняла, какое настроение должно быть на фотографиях. Хуже нет, чем требовательный клиент в студии! К счастью, котята сглаживали разногласия. Невозможно было не улыбаться, глядя на то, как они исследовали новое пространство. Макс за ними присматривал.

— Как зовут ваших малышей? — спросила я, чтобы отвлечь Светлану Сергеевну от предметного столика, где мы с Маришей размещали меховую крысу.

— Кого, котов? Понятия не имею. Я взяла их напрокат в питомнике. Расплачусь потом вашими фотографиями, они их выложат в интернете. Будет двойная реклама.

Отлично, у них прямо бартер.

— А крыса ваша? — уточнила я на всякий случай.

— Крыса, пёрышки и скотобаза — мои!

Мы снимали пять часов без перерыва. Устали все, включая безымянных, но породистых котят. Но им повезло: незанятых в съёмках малышей Макс пристроил на своей широкой груди и чесал за ушком. Кому-то всё-таки удалось прислониться.

***

Мы уже закруглялись, когда раздался стук в дверь, и в студию зашёл Илья. В куртке, бейсболке с длинным козырьком и с охапкой синих ирисов в руках. Я чуть не уронила объектив, который укладывала в кофр. Подошла к Илье, машинально поправляя волосы, убранные в хвост на макушке.

— Привет, Оль, — он протянул мне букет, и я взяла его, боясь оглянуться на Макса. Он уже спрашивал, нравится ли мне Илья, а тут такое шикарное доказательство, что я Илье нравлюсь. Это могло натолкнуть моего неугомонного мужа на ненужные мысли. — Я тут проходил мимо и решил зайти. — Видя моё замешательство, Илья добавил: — Ты приглашала посмотреть фотографии.

— Проект «Открытое тело», — вспомнила я.

— Да.

— Что же ты не позвонил, Илья?

— Я звонил несколько раз, — ответил он. — Ты не брала трубку.

Точно! Обычно я держала телефон под рукой, чтобы не пропустить звонок Макса, но сегодня мы не расставались, поэтому я забыла его в сумке.

— Извини, я не слышала…

К нам подошёл Макс. Одной рукой он прижимал к себе сонных разомлевших котят, а другую протянул Илье:

— Ты ведь Илья Долин, верно? Рад с тобой познакомиться! — в его голосе прозвучала неподдельная искренность. Макс умел обаять кого угодно, если ставил перед собой такую цель. — Отец много о тебе рассказывал.

— А ты?.. — опешил Илья.

— Макс Ольховский, — ответил Макс с улыбкой. — Я сын того банкира, который спонсирует твоё восхождение на Эверест. И муж Ольги.

Их ладони соединились в крепком рукопожатии. Чуть более долгом, чем это принято у мужчин. Они словно испытывали друг друга.

И тут я поняла, что Макс не отступится от своего плана. Возможно, он сдержит обещание и не станет предлагать Илье секс втроём (по крайней мере, открытым текстом), но обязательно попытается сблизиться. А если мой муж хотел с кем-то сблизиться, мало кто мог устоять.

Мне предстояли напряжённые дни.

И, кажется, ночи.