Глава 16

Мы стоим рядом с друг другом в обнимку несколько долгих мгновений. Я чувствую каждой клеточкой тела его близость, слышу гулкое биение его сердца, а еще ощущаю, как его поле мягко обволакивает моё, словно приручая к себе, успокаивает, баюкает. Мне становится так хорошо, что это даже пугает, как сильно мне нужна его близость и защита. И не мне одной, сыну тоже!

Но я первой делаю шаг назад. Отстраняюсь, чувствуя, как щёки заливает румянец. Поспешно отворачиваюсь к гравилюльке, чтобы скрыть смущение, поправляю одеялко на крохотном тельце, хотя сын спит и так.

– Мы должны дать ему имя, – говорю тихо, только лишь для того, чтобы нарушить эту тишину. – Может быть, Рэйштар?

– Рэйштар, – Эйран повторяет за мной, кивает, соглашаясь, – хорошее имя, сильное.

Я несколько раз повторяю про себя: Рэйштар. Рэйштар. Мой сын. Наш.

Но Эймар уже хмурит брови, мельком взглянув на часы.

– Нам нужно поспать. Тебе особенно, ты должна восстанавливать силы. Я где-то читал, что роды являются стрессом для организма земной женщины. Это так?

Я чуть не прыскаю от смеха, но вовремя беру себя в руки и лишь слегка усмехаюсь:

– Да, это так. Просто как-то было не до отдыха. – Я с трудом подавляю зевоту, словно организм, вдруг услышав слово “отдых” решает вспомнить, как нечеловечески он устал и хочет спать.

– Пойдем, провожу тебя в спальню.

Эймар ерошит волосы жестом, который я уже начинаю понимать, ближе узнав его. Он нервничает и обдумывает что-то, что пока не знает, как сказать.

– М-м-м, Алиана… дело в том, что … я не подумал… у меня только одна кровать.

Оглядываюсь. Мы в его спальне, куда Эйран уже переместил гравилюльку и оставил её рядом с огромной кроватью, которая занимает чуть ли не половину комнаты. Другой мебели тут нет, только прикроватные тумбы и кресло в углу.

Одна кровать, как он и сказал.

– Я могу спать на полу, – Начинаю я, чувствую, что снова краснею. – Или в гостиной.

– Нет! – он решительно отметает мои робкие попытки. – ты после родов, тебе нужно будет нормально отдохнуть. Кровать большая, Алиана. Я буду спать на своей половине. Так что ты можешь не волноваться за свою неприкосновенность.

Я слежу за его выражением лица, в ожидании, что сейчас он презрительно или многозначительно фыркнет. Но ни один мускул не двигается на его лице. Он просто обозначает наш новый статус-кво. Смотрит на меня серьёзно, без тени намёка.

Сглатываю появившийся в горле комок, понимая, что спорить бесполезно. Генерал просчитал, как будет удобней всего, и не собирается ничего менять в своём плане спать на одной кровати.

Я действительно слишком устала, чтобы спорить. Кажется, еще немного, и я засну стоя или в лучшем случае на полу. Глаза слипаются, и я беспрерывно зеваю.

– Хорошо, – соглашаюсь с ним, решив про себя, что завтра же я придумаю что-нибудь про отдельное спальное место.

Делаю глубокий вдох, подхожу к кровати, ложусь на самый край и натягиваю одеяло до подбородка. Сразу же становится жарко от одной только мысли, что я лежу в его постели.

Эйран некоторое время стоит отвернувшись к окну, видимо, полагая что я буду раздеваться, потом гасит свет. И слышу, как он снимает с себя одежду. Чувствую, как кровать проминается с другой стороны, и понимаю, что он тоже лёг на самый край.

Между нами – огромное расстояние, метра полтора не меньше, но я ощущаю каждой клеточкой его поле. Оно касается меня мягко и осторожно, словно невзначай, или будто бы просит разрешения. И я не могу понять, это он нарочно так делает или так само получается.

Тишина давит, заставляя сердце ускоряться. Я только что была уверена, что стоит мне коснуться края подушки, я тут же усну, а сейчас кажется, что сна ни в одном глазу.

Поворачиваюсь на спину, смотрю в потолок, разглядывая тени от ночника. Ворочаюсь немного, пытаясь найти удобное положение, тело ноет, мышцы словно решили вспомнить роды, любое малейшее движение отдаётся тупой болью внизу живота.

– Не спишь. – произносит он утвердительно. Словно считывает по моему полю, которое для него словно открытая и понятная книга, всё что происходит со мной, всё, что я чувствую. – Больно?

Я прикрываю веки в знак согласия, и тут же спохватываюсь, что в темноте, да ещё на другой половине кровати, вряд ли он заметил мой микрожест. Но он понимает и так. Молниеносно оказывается рядом. Кладёт свою горячую ладонь мне на живот, и я чувствую, как тепло тут же разливается по моему телу, от живота расходится волной. И боль постепенно стихает, растворяясь в этом жаре, что исходит от его ладони.

Я прикусываю губу, набираюсь смелости и решаюсь спросить:

– Эйран. Почему ты оказался там, в больнице, когда я сбежала, почему ты был рядом? Это была простая случайность или … нет?

Он молчит, поворачивается на спинку. Я слышу, как прогибается матрас под ним, вторя движениям его мощного тела. Краем глаза вижу его силуэт в темноте, он смотрит в потолок, так же как я минуту назад.

– Меня отправили на проверку сектора, – говорит он наконец, и голос его звучит глухо и тихо, словно обещая длинный рассказ. – Формально это должна была быть плановая инспекция. Проверка состояния защитных барьеров, работу системы оповещения, боеготовность местного гарнизона… но и также работу вашей лаборатории. Кое-что последнее время не давало покоя командованию.

– Я неформально? – цепляюсь я за услышанное слово.

– Неформально зафиксированы нарушения в работе лаборатории, и плюс кто-то пустил слух, что в гражданском секторе возможно появление полукровки с уникальным полем.

Я замираю.

– Полукровка? – переспрашиваю я не в силах поверить, – ты говоришь о моём сыне?

Он реагирует мгновенно, резко поворачивает голову, смотрит на меня в темноте. Я вижу, как в темноте в его глазах вспыхивает огонь.

– О нашем сыне, Алиана. Он полукровка. Человек и штар. Таких почти не бывает. А те, что были когда-то никогда не рождались после энергообмена. Это беспрецедентно! Если не сказать невозможно. – Но как ты оказался в больнице? – упорствую я.

– Дальше всё просто. На том ужине, где Артеос представил тебя как свою невесту и говорил, что ребёнок от него, не все в это поверили. Слишком много нестыковок…

– Кто-то заметил, что это ложь? – спрашиваю я упавшим голосом.

– Члены совета директоров. Они не дураки, Алиана. По крайней мере, некоторые из них. А уж когда сообщили, что Алиана Бонье отправилась с ужина рожать, я не мог оставаться в стороне… Дальше ты знаешь.

– Теперь Артеос хочет его заполучить? – спрашиваю я, не осознавая, как дрожит мой голос.

– Увы, он не единственный. Наш сын слишком уникальное явлением, чтоб не заинтересовать и совет директоров и не только его. Так что проще сказать, кто его не хочет заполучить!