Глава 7. Влада

Своим вопросом Заур дает мне ответ: подрался он не из-за меня и не с Каримом. Мое любопытство завело меня в тупик. Не то, чтобы мне было жаль этих мерзавцев. Они ведь нелюди. Но я-то человек. Естественно даже после пережитого я не могу кайфовать от чьей-то боли.

— Отвечай!

— Не рявкай! — парирую и вылетаю из ванной. Пусть сам свои ранки зализывает.

Заур несется следом. Хватает меня за локоть, разворачивает и трясет в своих ручищах.

— Он тебя трахал?!

Интересно, сам догнал, или подсказал кто?

— Да! — отвечаю смело. В прошлый раз за свою жизнь боялась. Соврала. Сегодня даже лучше, что эти два недоумка разосрутся. Скорее про меня забудут. — Намного раньше, чем ты думаешь. Отымел по-взрослому! — буквально выплевываю эту фразу ему в лицо.

Желваки стальными шариками прокатываются по мужским челюстям. В глазах загорается все сносящий на своем пути огонь. Целая стихия на лице-маске. Если от Карима веет силой, властностью, несокрушимостью, то Заур источает какую-то страстность, горячность, похотливый азарт. Он лишь говорит, что делиться не любит, а у самого крышу сносит, когда возбужден. Я же видела обручальное кольцо у акушерки. Однако ее муж не мешает Зауру потрахивать ее.

Продолжая сверлить меня взглядом, он одной рукой скользит вниз по моей талии и запускает ее промеж ног. Его пальцы как кипяток, чувствую даже через ткань шортиков. И подрагивают от адреналина.

— В твою единственную ночь в моем доме, да? — шипит, надавливая там, где тут же пульсацией отдается мучительность предательских ощущений.

С моих губ срывается хриплый стон. Чувствую, как лоб покрывается липкой испариной. По позвоночнику под майкой тоже стекают капельки.

— И как? Понравился? — его голос змеей заползает в мое ухо.

— Минет? — выдавливаю из себя.

— Так ты еще и ртом поработала? — Резко разворачивает меня к себе спиной и твердым членом упирается промеж ягодиц. — Увлажняешься, Владислава Владиславовна. Мужика хочешь. — Его губы касаются моей шеи, покрывая ее мурашками.

Я зажмуриваюсь и стискиваю зубы. Никогда бы не подумала, что мое тело способно так отзываться на самца. Я словно бешеная собака, текущая бродячая сука.

Одной рукой он хватает меня за шею, другой залезает под майку и сдавливает грудь, звучно выдохнув мне в ухо. Обжигает. Гипнотизирует. Подавляет.

— Ничего… — шепчет с придыханием. — Уже отмылась. А из памяти я сотру. Не по любви же ты ему дала. И уверен, не добровольно.

— Ты меня совсем не знаешь. — Пытаюсь выпутаться из его объятий, но он лишь крепче прижимает меня к себе, сильнее сдавливает грудь, почти весь кислород перекрывает, запрокинув мою голову на свое плечо.

— Так может, пришло время узнать? Скажи, ты любишь жестко или уныло?

— Я люблю девчонок! — выпаливаю, но лишь провоцирую Заура на дикий хохот.

Не верит. Сначала я соврала про беременность, потом про девственность, теперь в лесби себя записала. Чем в следующий раз отмажусь? Почему прямо не сказать этим придуркам, что они не в моем вкусе?

— У девчонок нет этого! — Заур отпускает мою грудь, перехватывает запястье и заводит за спину. Моя ладонь ложится на пугающе здоровый член, которому явно мало места в брюках. Кажется, я даже слышу треск ширинки. — Впечатляет?

— Побольше видала, — отвечаю, совсем не обрадовав Заура.

Он одним движением сметает все с барной стойки, усаживает меня на нее и, разведя мои ноги, оказывается передо мной лицом к лицу.

— Я тебя предупреждал насчет Карима. Опоздал. Поэтому наказывать не буду. Тогда ты не знала, чей он будущий муж.

— Хреновый будущий муж, — фыркаю, рассчитывая траекторию удара коленом и шанс добраться до кухонного ножа, чтобы выставить отсюда этого выскочку.

— За это он отдельно по роже получит. А ты, если будешь послушной девочкой, получишь награду.

— Сказала же, не особо выдающаяся у тебя награждалка. — Подгибаю колено, чтобы в челюсть ему двинуть, но он ловко задерживает мою ногу и скалится. Улыбка эта не совсем здоровая. В его больной голове зарождается пугающая затея.

— Ты меня тоже совсем не знаешь. Владислава Владиславовна.

Сдергивает с меня шорты, рвет трусы, укладывает меня вдоль стойки и подтягивает разведенные бедра к краю. Тщетно брыкаясь, царапаю его руки и визжу, что напишу на него заяву за изнасилование. Обращусь к журналистам. Пойду в прокуратуру…

— О-о-ох… — из меня вырывается этот протяжный стон, а спину выгибает почти неестественно. Закатываю глаза от парализующих ощущений, разрядами пронзивших каждую мою мышцу.

Горячий влажный язык скользит по моим складкам, подарив мне короткий, но острейший оргазм за несколько секунд. Мое тело дрожит. Глаза щиплет. Я глотаю слезы, неспособная разобраться, отчего они текут. Мне больно? Обидно? Или приятно?

Заур не останавливается. Языком ласкает самые чувствительные точки, взрывая во мне мелкие бомбочки. Искры, что разлетаются в стороны, ранят, режут, душат. Но черт возьми, я сдавленно рычу сквозь зубы и выгибаюсь от удовольствия. Запускаю пальцы в его мягкие волосы, когда он губами присасывается в пульсирующей вершине и вытворяет такое, что голова кружится. Вспышки, мелькающие у меня перед глазами, кажутся реальнее всего, что произошло со мной с того момента, как я согласилась помочь Маринке.

Плевать, что я ненавижу этого Заура. Плевать, что имею право остановить его. Плевать, если нас кто-то застукает. Главное — мне приятно. А я хочу получать от жизни лучшее.

Собираю его волосы в кулак и поднимаю лицо. Облизывается, улыбаясь уголком губ.

— Сладкая, зараза… — мурчит довольным котом.

— Иди-ка сюда! — тащу его к себе, сажусь и рваными движениями расстегиваю ширинку его брюк. Сама нанизываю себя на огромный ствол. Выдыхаю с полукриком, в кровь расцарапывая мускулистую мужскую грудь.

Он долбит меня диким зверем, хрипя и прикусывая мочку моего уха. Если своим бешенством разнесет здесь все кругом, я, наверное, буду только счастлива, лишь бы он не останавливался.

Подхватив меня под ягодицы, толкает к стене, где продолжает трахаться лютым хищником. Мой позвоночник и лопатки жжет от трения, но от этих ощущений я сильнее возбуждаюсь. Неужели я люблю жестко? Или полюбила?

Его губы присасываются к моим, а язык вторгается в рот в самый ответственный момент. Мелко задрожав, Заур извергается прямо в меня. Целует, кусает губы. Терзает мое тело и душу. Но я смакую вкус своей первой победы. Это не он меня трахнул, а я его…

— Дрянь, — шепчет, тяжело дыша. Прижимается влажным лбом к моей голове, не спеша выходить из меня. — Я без резинки в тебя кончил.

— Не бойся. Спринцуюсь. Мне от тебя потомство тоже не в радость.

Спрыгиваю с него и прямиком иду в ванную. Закрывая за собой дверь, слышу, как звонит его мобильник. Ноги почти не слушаются. Руки дрожат. В животе парящая легкость. Но сперма, стекающая по внутренней части бедра, заставляет меня сейчас же промыть свое нутро. Пока занимаюсь процедурами, вместо того чтобы в постели наслаждаться сладкой истомой, нашпиговавшей мое тело, Заур стучит в дверь.

— Мне уехать надо.

— Скатертью дорожка, — отвечаю, не собираясь лужицей перед ним растекаться.

— Но я вернусь.

— Я испеку пирог!

Из-за двери доносится смешок. Я перекрываю воду и невольно улыбаюсь. Может, если бы мы познакомились при других обстоятельствах, все было бы иначе?

— Лилии, — добавляю, уверенная, что Заур еще не ушел.

— Что — лилии?

— Я люблю лилии. Они шикарно пахнут. И шоколад с цельным фундуком.

— Не врешь?

— Боишься, что цветами по морде съезжу, а шоколад в задницу засуну? Расслабься, я не кровожадна.

Заур молчит. Я слушаю, как капает вода из крана, и жду. Наконец он, судя по звуку, скользит ладонью по дверному полотну, и отвечает:

— Будут тебе лилии.