Глава 15. Карим и Влада

Карим

“Ты забрал у меня кое-что ценное, Карим” — смотрю я на лаконичное сообщение в телефоне и под ним — на фото Заура, лицо которого запачкано запекшейся кровью.

Дерьмо, дилерша. Твоего “жениха” будет не так просто найти.

“Верни мне её. Выпусти птичку на волю. Хочу с ней поиграть. Она стала очень симпатичной девочкой за эти годы. Я отмою ее после ваших грязных лап”.

“Если не вернешь — твой друг лишится конечностей. Буду высылать тебе его частями”.

Машину Заура находят в кювете с простреленными шинами. Отпечатков на ней нет. Никаких записок, ничего. Единственная нить с похитителем — только эти сообщения, которые мне на телефон ворохом валятся. С угрозами, шантажом, фотками.

— Прости Карим, — рядом появляется Руслан, уставившись в свой телефон. От по привычке трет заметный шрам на лице, потом убирает руку и взъерошивает черные волосы на голове растерянно, — сложно собирать инфу по человеку, который жил себе спокойно до этого, не отсвечивая…

— Должно быть что-то.

Эти слова как запрос куда-то наверх, вырываются у меня и повисают в холодном воздухе. Запрос не принят, блин. Чую, что Руслан меня расстроит.

— Извиняй. Баба как баба. Закон не нарушала, налоги платила. Одноклассники помнят ее только по школе. Потом не пересекались. Она уехала в другой район. На работе она недавно, друзей-подруг нет.

— Что ее подруга говорит?

— Марина та? Ничего. Она ничего не припоминает такого. Был у девки один парень, но я его тоже пробил — обычный лох. Единственный момент, когда твоя баба пропадала надолго с ее радаров — уезжала в Турцию отдыхать. Это ее подруга сообщила.

— Насколько “надолго”? — хмыкаю я.

— На три месяца.

Надолго. В Турции отдыхать скучно три месяца. Конечно, если у тебя нет других причин там задержаться. Там мужчины любят светленьких баб. Но вряд ли она настолько богата, чтобы содержать турецкого альфонса, и вряд ли настолько цепляла тогда, чтобы найти себе там папочку.

— Когда она улетела в Турцию?

— Ищем информацию. Не спеши так.

Телефон издает тихий звук и я поднимаю экран к глазам.

“Сука. Ты. Сейчас же. Прекратишь рыться в ее прошлом. Ясно тебе, мразь? Я слежу за тобой. Еще один шаг — и завтра жди руку Заура в посылке”.

Твою мать.

Я оглядываюсь. Тут куча людей. Не только моих, но и Заура. Больше никого. Откуда идет слежка? И каким, мать его, образом — прослушка, человек, который сливает информацию? Трясти всех — нужно время. Которого и так мало.

— Продолжай искать, — говорю я Руслану, и тот, кивнув, уходит, набирая кого-то.

Хрен ты, мразь, меня на понт возьмешь. И не с такими, как ты, сталкивались. Попробуй отпили Зауру руку — он тебе зубами глотку перегрызет. Как только попытаешься.

Я ухожу в машину, завожу ее и отправляюсь в сторону дома.

Сейчас весь город на уши встанет. Стоит только журналистам узнать, что Заур исчез — и эта новость просто взорвет все вокруг. Акции компании его отца сразу же рухнут. Он ведь единственный наследник. Последние месяцы из-за здоровья его отца именно Заур рулил всем, и теперь все будут гадать, что случится с Зауром в плену. Смерть? Вероятно.

С меня тоже будет спрос. Он не просто так мне брат. Не по крови. Тут уже другие вещи замешаны, которые почти равноценны родственным узам: вековая дружба семей. Поэтому и ответственность больше. Как бы мы не грызлись с ним, за предательство последует смерть. Бездействие равно предательству. Хоть землю когтями рыть придется, лишь бы этого звездюка скорее найти.

Дьявол. Единственная зацепка — прошлое дилерши. Пришло время ее еще раз встряхнуть и допросить.

***

Влада

Я принимаю душ в доме Карима. Нагло, беспринципно, не стесняясь абсолютно беру его гели для душа, от души намыливаюсь жидкостью с терпким запахом хвои, смываю кровь и грязь со своего тела.

Причин взбрыкивать и корчить из себя скромную принцессу нет. Пока Заур не найдется — я целиком и полностью во власти Карима.

Иначе….

Все будет намного, намного хуже.

Хуже, чем Карим и Заур. Я чувствую, словно ледяная змея заползает ко мне в душу и сворачивается там в клубок. Это ощущение мне знакомо. Я его старалась забыть, но сегодня, когда увидела тех, кто похитил Заура… оно вернулось.

Я встряхиваю головой, загоняя воспоминания обратно. Забыть. Забыть. Просто забыть и все.

Накинув на себя темный халат, я завязываю легко поясок и толкаю плечом дверь из ванной. Переступаю через порог и тут же врезаюсь в монолитное тело Карима. Ахаю и отшатываюсь. Когда он успел вернуться?

Это животное сгребает меня, наклоняется и с шумом втягивает воздух у моих волос. Я чувствую, как напрягаются его мышцы.

— Пахнешь, как моя подстилка, — хрипло произносит он.

— Всего лишь взяла твой гель для душа, — отвечаю я ровно — блефую. На самом деле все внутри сжимается от страха. Еще свежи воспоминания, как я его обслуживала в доме Заура. Ненавижу мужчин, которые относятся к женщинам, как к очередным игрушкам. Я чувствую их холод и темное нутро инстинктами.

— Всего лишь в моем доме. В моей одежде. В моей ванне, — припечатывает безжалостно мужчина и с силой сгребает в кулак ткань на спине, — Заур хотел тебя взять в жены, да? Предположим, он забыл твое прошлое. Но это уже он не простит, дилерша.

Он дергает меня за ткань халата и срывает его легко, бросая на пол. Я остаюсь перед ним полностью обнаженной. Голой, беззащитной, чувствую себя сразу хрупкой перед этим кошмарным человеком.

Карим отстраняется. Темный, глубокий взгляд скользит по мне, а я себя ощущаю так, словно он сдирает с меня кожу. Слой за слоем. Вскрывает, препарирует, не оставляя ни единой надежды закрыться. Смотрит глубже, не на тело, в самую душу, отыскивая все спрятанные чувства и эмоции.

— Насмотрелся? — тихо интересуюсь я и слышу короткий приказ:

— Повернись.

Я медленно поворачиваюсь к нему спиной.

Сейчас он разорвет меня. Так кричат инстинкты.

— Шикарный зад, дилерша.

— Дай угадаю, — я усмехаюсь, — сейчас ты скажешь, что с удовольствием натянул бы его. И что твой член шикарно смотрелся бы между моих булок. А потом в очередной раз поставишь меня в ситуацию, где мне придется согласиться отдаться тебе.

— Все сказала? — я слышу усмешку, — оденься.

Я не верю ему и еще несколько секунд растерянно стою, думая, что он пошутил. Но потом наклоняюсь, поднимая халат с пола и накидываю его на себя, завязав. Разворачиваюсь обратно к Кариму.

— Мне не нужно тебя насиловать, — произносит он, поймав мой растерянный взгляд, — ты сама ко мне придешь и попросишь об этом. Ты уже в моем доме. Скоро окажешься и подо мной.

— Никогда, — выдыхаю я, — что с Зауром?

— Твой Заур исчез и за этим стоят серьезные люди.

Я вздрагиваю.

— Насколько серьезные?

— Недостаточно, чтобы сломать его или запугать меня, — ехидная улыбка мелькает на губах Карима, — хотя, они это пытаются сделать. Зачем ты ездила в Турцию на три месяца, дилерша?

Это… как удар молотом в грудь. Я даже забываю, как дышать. При вдохе боль разрывает легкие и сердце и я замираю. Откуда он знает и зачем спросил? Это ведь просто поездка. Ничего такого. Все ездят отдыхать в Турцию.

— Я отдыхала, — взяв себя в руки, произношу ровно я.

— Три месяца. Долго, — хмыкает Карим, разглядывая пристально мое лицо. Он видит, что я взволнована, — что можно делать в Турции столько времени? Расскажи мне восточную сказку, дилерша. Наверняка твой отдых был насыщенным и ты помнишь каждый день.

— Я просто отдыхала на пляже. Просто грелась на солнце, — отвечаю я, хотя сердце уже давно обрушивается в пятки, когда в памяти всплывают мерзкие воспоминания, — вот и все. Что может быть интересного в стране олл-инклюзивных отелей?

Он не верит мне. Не верит. Вижу по его взгляду.

— Ладно, — произносит внезапно Карим, — твоя комната по соседству со мной. Трахать тебя насильно я не буду. Мое гостеприимство отработаешь другим способом. Вкусная еда. Чистая одежда. Массаж и все такое. И запомни, дилерша: из дома ни шагу без меня, если еще хочешь однажды увидеть не только белый свет, но и твоего несостоявшегося мужа. Если мне придется еще и тебя вытаскивать… молись. Больше тебя жалеть не буду.

***

Я выполняю свои обязанности день за днем. Стараюсь выискать в интернете рецепты ИХ кухни. Блюда, которые одними названиями меня пугают и запутывают. Пробую, делаю ошибки, перевожу продукты, но быстро нахожу нужное сочетание ингредиентов, лишь бы удовлетворить своего надзирателя.

Каждый день приходит тихая женщина, которая проводит в доме уборку. Со мной она старается не говорить и отделывается короткими фразами. Как бы я не пыталась с ней познакомиться и разговорить ее — бесполезно.

Карим приходит каждый день очень поздно. Занимается в зале по расписанию — в девять часов. Как-то он роняет фразу, что они привыкли тренироваться с Зауром в одно и то же время.

Я вынуждена ждать конца этих тренировок — после них Карим принимает душ и… заставляет меня делать ему массаж. Разминать забитые мышцы.

Это тест на прочность. Боже. После нагрузок на мышцы они кажутся еще более огромными, чем есть. Когда первый раз Карим снимает футболку, мне хочется закрыть глаза и уснуть. Я не знаю, кто лепил его тело — господь бог или дьявол, но скульптор очень постарался. Мне казался нереальным такой результат — взять и превратить себя в произведение искусства.

Страшно даже касаться. Кажется, что сила, которая скрыта в этом теле, вырвется и уничтожит меня в очередной раз. Но мне приходится. Приходится.

Я кладу бледные ладони на смуглую спину и провожу по ней. Легко касаюсь, почти невесомо.

— Сильнее сжимай. Не хрен стеклянный трогаешь.

Боже. Ну он, как всегда, в своем репертуаре.

Потом Карим переворачивается на спину. Я оказываюсь сидящей на его бедрах, чувствуя под задницей напряженный, просто каменный орган. Ткань спортивных штанов слишком тонкая и я могу по рельефу понять, на какой части члена Карима я сижу. Господи.

— Давай теперь здесь все разомни, — он словно издевается. Закладывает руки под голову и закрывает глаза, расслабляясь. Я растерянно пялюсь на выдающийся рельеф пресса и мышц груди. На косые мышцы живота. В нем все, каждая мышца проработана. Каждый изгиб тела.

Сердце колет тупая, нерациональная ревность: повезет его женщине. Его выдадут за милую, скромную Алану, которую воспитывали в их традициях. Она похожа на розу. Красивая, гордая, как принцесса. Выращенная в закрытом палисаднике, никем не тронутая.

Я же — гребаный одуванчик. Который случайно взошел где-то на обочине пыльного города. Один из тысячи таких же цветов. Кто захочет — сорвет. Сломает, растопчет.

Карим будет уважать Алану. Явно будет обращаться с ней бережно, ласково. Думаю, она сможет растопить черствое, черное сердце этого зверя. Он не станет ей бросать презервативы и заставлять надевать их ртом. Его убьют за такое отношение к Алане, а вот меня некому защитить.

Кто за меня вступится? Заур? Нет. Он не станет за меня рвать глотку названному брату. Карим прав. Будущих жен не трахают до свадьбы. Всем сразу сообщают о намерении жениться, а не играют в странные игры с названным братом, заставляя притворяться обычной квартиранткой. Я уверена, что после всего случившегося они еще и разделят меня на двоих. А потом…

— Твою мать, ты что? — слышу я несколько растерянный голос Карима и внезапно понимаю, что из моих глаз капают слезы. Прямо на его теле блестят соленые капельки моей влаги, — ты там совсем двинулась? Какого хрена рыдаешь? Я тебе ничего не сделал.

— Я просто… ничего, — выдавливаю я, прогоняя мерзкие мысли. Кладу руки на пресс мужчины и начинаю исступленно разминать, хотя все перед глазами расплывается.

Карим внезапно сбрасывает мои руки. Снимает с себя, посадив на кровать и я быстро вытираю с лица слезы.

— Извини. Давай я продолжу.

— Забудь, — бросает он, — если устала — могла бы и сказать. А не рыдать. Отсыпайся.

Он уходит, оставив меня, растерянную, в комнате.

***

Проходит месяц с тех пор, как Заур исчез. Чертов месяц. Без каких-либо новостей. Карим хранит молчание и не отвечает на мои вопросы. Акции компании семьи Заура обваливаются — я это узнаю из интернета. Все предполагают, что наследник мертв. Просто его семья скрывает это, пытаясь остаться на плаву.

Я думаю, что это полный бред. Заур не может умереть. Не так просто. Неужели похититель не выдвинул никаких требований? Не шантажировал семью Заура? Если бы он хотел убить единственного наследника — он бы это сделал еще на дороге.

— Ты не можешь меня оставить вот так, — шепчу я, прокручивая очередную новость в интернете о смерти Заура.

Может быть, я уговариваю себя, потому что боюсь поверить в эту мысль.

Карим мрачнеет с каждым днем все больше и больше. Я понимаю, что эта ситуация затрагивает и его семью, но не совсем пока допираю — каким образом.

Однажды в дверь звонят и я по привычке подхожу, чтобы ее открыть. Я знаю, что Карим предупредил бы, если бы кто-то из его семьи приехал. Поэтому, скорее всего, это кто-то из работников.

— Вам посылка, — произносит курьер в зеленой форме и я растерянно смотрю на коробку, которую он мне отдает. На ней указано мое имя, — распишитесь вот тут.

— От… кого?

— Простите, но фамилия и адрес отправителя указан на посылке.

Но я не знаю такого имени. Оно совершенно обычное. К тому же, кто может знать, что я живу сейчас у Карима? Загадка просто. Пожав плечами, я расписываюсь и закрываю дверь. Из интереса я тут же начинаю распечатывать коробку, и в этот момент в коридоре появляется Карим.

Он замечает посылку в моих руках. Бросает взгляд за окно.

— Не открывай, — произносит коротко он, но я уже раскрываю края коробки и чувствую, как начинает темнеть в глазах.

Я медленно оседаю на пол. Посылка выскальзывает из рук и падает вниз. Карим в момент появляется рядом и подхватывает меня за талию.

— Сказал же, — зло цедит он, — что, кто-то из твоих знакомых знает, что ты здесь? Идиотка гребаная.

— Там… там кисть… человеческая, — всхлипываю я протяжно, чувствуя, что готова вывернуть в унитаз весь завтрак, — и перстень… как у Заура. Белое золото. Орнамент. Я его запомнила…И…и…

Больше я ничего не могу сказать. Не получается произнести. С этой ужасной вещью там лежит еще кое-что.

Платок на голову. Темно-зеленый, дорогой шелковый платок с вышитыми золотом инициалами. Который я оставила много лет назад в Турции, пытаясь сбежать и забыть все, что со мной произошло.

Тьма заволакивает все перед глазами и я падаю в обморок.