Глава 17. Влада и Карим

Влада

Похоже, у меня температура. Тело горит, как будто в огне. Стоит ему разгореться сильнее, как меня прошибает ледяной пот, и пытки начинаются снова. Прошлое и настоящее смешивается воедино. Грубая ладонь касается лица — это Карим. И в то же время я вспоминаю тяжелую, властную руку у себя на макушке, как она прижимала меня к полу, заставляя униженно склоняться. Запах благовоний, запах еды, липких сладостей.

— Давай, очнись, — хриплый голос вырывает меня из забытия, и я открываю глаза. Перед ними туман.

Я лежу на постели Карима — это точно не та комната, которую он выделил мне. Словно кто-то отодвигает заслонку в моей голове и воспоминания огромным потоком обрушиваются на меня.

— Боже, — вырывается у меня сипло, и тело содрогается, — дай мне воды. Мне плохо.

Тут же перед носом появляется стакан. Я хватаюсь за него, как утопающий за соломинку, и делаю несколько быстрых глотков. Горло обжигает. Я закашливаюсь.

— Ты… что это?

— Алкоголь.

— Карим, — я перевожу на него будто бы воспаленные глаза — настолько их режет яркий свет, — ты меня убить хочешь? Я только вышла из обморока, а ты меня поишь…

— В бреду ты наговорила многое. После этого тебе стоит выпить.

— Что я наговорила? — Шепотом спрашиваю, хотя, все и так понятно. Я помню характер всех бредовых картин, которые приходили ко мне во время обморока. То, что невозможно было пережить и отпустить — только постараться забыть. Однако, я не хотела, чтобы о них узнал хоть кто-то, — Карим, забудь, пожалуйста. Это воспоминания из прошлого. Они тебя не касаются.

Темный взгляд Карима скользит по мне.

— Плохие воспоминания? — он поднимается с корточек и выпрямляется во весь свой пугающий рост. Я пугаюсь, что сейчас он будет меня допрашивать, но… — отлеживайся, дилерша. За тобой будут присматривать. Мне надо уехать.

— Куда?… — растерянно спрашиваю я.

— По делам, — коротко отвечает он и уходит, оставив меня в спальне с тусклым ночником. Отдаленно я понимаю, что тут все пропахло Каримом. На постельном белье остался его запах, но из-за воспоминаний, которые терзали меня, я все еще чувствую фантомный аромат благовоний, от которого у меня начинает дико трещать голова.

Я прикрываю глаза и утыкаюсь лицом в подушку, вдыхая запах мужского геля для душа. Лишь бы заглушить мерзкие воспоминания. Потому что нет ничего хуже того человека из прошлого. Я бы согласилась быть подстилкой у Карима, подстилкой у Заура, который точно забудет о своем обещании взять меня в жены, когда узнает о моем прошлом… хоть подстилкой для них двоих сразу. Плевать.

Но тот платок, который он прислал… он хочет напомнить, где мое место. А рука, рука… я зажимаю рот ладонью, лишь бы не расплакаться. Этот ублюдок способен на такое. Это в его духе. Ломать людей — физически и морально.

Он никогда не отпускает свое. И ждет, когда я вернусь.

А если не приду сама — он пришлет вот так Заура по частям.

Может, я сволочь, но мне безумно страшно за свою жизнь. Я ведь знаю, что меня ждет там. Заур бы никогда не отдал свою жизнь за меня — это ведь глупо отдавать жизнь за какую-то девчонку, которую ты знаешь от силы неделю и тебе просто приятно с ней спать?

Но, какой бы логичной не казалась мне идея сбежать, я понимаю, что так поступить я просто не смогу.

Я не смогу бросить Заура на произвол судьбы.

Мне придется все рассказать Кариму. И остается только молиться, чтобы он был ко мне благосклонен.

***

Карим

— Нет, это точно не его часть тела, — приносит мне новость Руслан и я как-то даже выдыхаю. Ну что, Заур, не придется тебе до конца жизни дрочить одной рукой. Главное, чтобы этот ублюдок не решился реально тебе что-нибудь отрубить. Тут уже придется плюнуть на все и действовать.

Гребаный месяц похититель держится. Поразительно. Обычно другие за это время начинали же шевелиться и показывать себя. Делать ошибки. Палиться, выходить на связь, назначать личные встречи. Выдвигать новые требования, торговаться, запугивать. Когда они понимали, что никто не собирается поддаваться их шантажу, то начинали уже петь по-другому.

Всегда нужно немного подождать. Биться башкой в стену — глупо. Кидаться к волку с протянутой рукой — идиотизм. Стоит присесть рядом и сделать вид, что тебе он совершенно неинтересен. Сам подойдет ближе.

— Родителям Заура никаких требований о выкупе не поступало, — сообщают мне день за днем.

Значит, его интересует только дилерша. Идейный ублюдок. Мог бы заодно и деньги содрать с семьи Заура — они бы отвалили большую сумму.

Идейный, но не очень осторожный.

После пропажи Заура мне понадобилось несколько дней, чтобы по цепочке следов докопаться до истины. Прикинуть маршрут, время пропажи, снять записи с ближайших камер и изучить их. Увидеть, что эти же машины вели за Зауром слежку. А потом искать имена.

Зеленщик. Турок. Селим настоящее имя. В России не так давно появился, но вербует к себе верных псов очень активно. В Турции поимел большие проблемы с законом. Его едва не взяли за жопу, но он успел вывести все бабло и бежать.

Хватило пары бесед с местными, чтобы понять, с кем придется иметь дело.

Та еще тварь — на его совести торговля людьми, торговля наркотиками. Пару девок, которые попали после него в бордель, мы смогли найти и допросили. Они рассказали, что была у него особо любимая птичка… Упорхнула. Он ее до сих пор помнит.

Молодец, дилерша. Я начинаю тебя уважать.

Я выдыхаю мерзкий дым, который дерет горло. Впервые за много лет снова балуюсь сигаретой. Опираясь спиной на машину, гляжу на свой дом. Там горит только одно окно.

***

Влада

Когда я слышу, как открывается дверь, то быстро встаю с постели и сбегаю вниз, оставляя за собой шлейф мыла и цветочной соли для ванны, которую откопала у Карима.

Сердце бешено стучит, когда я ступаю босыми ногами по ковролину на лестнице. Мне сегодня конец. Меня загнали в ловушку. Я должна была сбежать… Это надо было сделать. Надо. Я не обязана рисковать своей жизнью. Будь проклята моя совесть, которая не позволила плюнуть на этих людей.

Я спускаюсь вниз и растерянно осматриваюсь. Где сейчас Карим? Пошел перекусить? Я аккуратно и тихо иду по дому. На кухне горит свет, стоит стакан с водой, но Карима там нет. Поэтому мне приходится искать дальше. После я слышу глухой удар, словно по дивану молотят и когда подхожу ближе к тренажерному залу, заглянув в дверь, то понимаю, что Карим как-то отрешенно избивает грушу.

Желудок скручивает в узел. Как будто выжимает. Я смотрю на обнаженный торс Карима, который сделан для того, чтобы убивать своей мощью и покрываюсь мурашками от понимания, что мне придется ему все рассказать.

Я не хочу…

Он. Меня. Убьет!

Вернет Селиму. Отдаст меня за Заура и еще трахнет жестко напоследок за то, что из-за меня покалечили брата. Или просто свернет голову и пошлет бандеролью. А потом найдет этого ублюдка Селима — о, я уверена, что он рано или поздно узнает, где тот скрывается, и тоже просто прокрутит ему голову на триста шестьдесят градусов.

— Карим, — тихо выдыхаю я.

Он останавливается. Поворачивается ко мне и меня обдает холодом. Словно ледяной водопад обрушивается на голову.

Я подхожу к нему, понимая, что тянуть смысла нет. Для чего? Отсрочить свой приговор? Так или иначе он будет исполнен. Или же я стану мразью и сбегу. Иного выхода нет — я не вижу.

Я думала оставить записку, где расскажу все про Селима и свое прошлое. Толку, правда, от нее? Я не знаю, где сейчас находится этот ублюдок. Из-за моего побега Заура вообще могут убить.

А так Карим сможет обменять меня на жизнь брата. Если мне не повезет…

Я, конечно, постараюсь снова выжить. Снова обмануть, напеть этой твари по имени Селим сладкие слова. Я помню, чем я его цепляла. Полная покорность, когда он злится. Внимание, когда рассказывает о своих фантазиях. Он — самый умный, самый удивительный, самый невероятный.

Господи. Я уже на автомате туплю взгляд в пол, словно стою перед Селимом. Хотя, мне кажется, что Карим почти из такого же теста. Любит полную покорность и безграничную власть над женщиной.

Но если мне повезет и я смогу вымолить у него помощь… я буду хотя бы уверена, что этот человек не набьет из меня чучело, наигравшись. За это я сделаю для него все, что угодно. Буду всегда готовой подстилкой. В любое время ноги раздвигать и принимать член.

— Судя по всему, ты пришла не говорить, — хрипло произносит Карим, а я пожимаю плечом, отчего легкий халатик сползает с него, — слабо тебя узнаю, дилерша. Возбуждаешься от расчленки?

Меня словно током бьет после его слов, и я передергиваюсь.

— Идиот, — вырывается у меня, а Карим оскаливается в ответ.

— Хреново начинаешь соблазнение. Используй более нежные слова.

— Я пришла именно переговорить, — сглатываю возмущенный крик я. Он все портит. Как с ним договариваться? Это бесполезно. До него не достучаться, только на колени перед ним встать и в буквальном смысле молить, потому что адекватной беседы не выйдет, — Карим, я…я знаю, где сейчас Заур.

Я вижу, как он едва прищуривается. Не могу угадать его настроение, но почему-то сердце тревожно дергается.

— Да ты что, дилерша? И где же?

— Я скажу только в одном случае. Если ты поклянешься, что сделаешь все, чтобы защитить меня от… этого человека, — мое предложение выглядит жалко. Я уже готова к тому, что он просто выбьет из меня информацию, — я готова быть для тебя кем угодно. Я знаю, чего хочет этот человек, и…

На шее смыкаются пальцы, перекрывая мне воздух, и я издаю хрип. Карим разворачивает меня и вбивает спиной в стену.

Мне конец.

Кого я пыталась шантажировать? Я глупая, слабая девчонка. Не в моих силах играть с такими людьми, как он, или как Заур, или как Селим. Это уже в который раз показывает мне жизнь.

— Я в курсе, что хочет твой бывший любовник, дилерша, — тихо и угрожающе произносит Карим. У меня поднимаются от страха волоски на теле. Но как?!.. — тебя. В обмен на жизнь Заура. Я знаю, кто он и чем занимался. Я знаю больше, чем ты. Потому что прошло уже больше трех лет с тех пор, как ты от него свалила. Что теперь? Какие у тебя остались козыри?

Никаких. У меня вообще ничего не осталось. Он разрушил все за минуту. Мою надежду на спасение, пусть и призрачную, но как же я за нее держалась…

Я всхлипываю, чувствуя, как слезы застилают глаза.

— Он не мой любовник, — устало произношу я, понимая, что обречена, — в этом плане он ко мне не прикасался.

— Интересно, — усмехается Карим, — но бесполезная информация сейчас, не находишь?

— Ты отдашь меня Селиму, — упавшим голосом говорю я, — да? Тебе плевать на все мои просьбы и мольбы. Я… — глубоко вздохнуть и вернуть себе самообладание мешает рука Карима, которая держит мое горло, — я была готова к этому варианту. Я никто для вас, но… я тоже хочу жить, Карим. Просто жить. Разве это много?

Черт, зачем я это ему говорю? Пытаюсь достучаться до каменного сердца?

Это бес-по-лез-но.

— Я готова даже переступить через себя и исполнять любые твои желания, — я всхлипываю, — ты понимаешь, насколько я в отчаянии? Я умоляю тебя. Прошу. Ты сильный, ты умный. Ты… — я поднимаю дрожащие руки и провожу по рельефному телу мужчины. Его грудь вздымается от странного, резкого вздоха. Словно я сделала ему неприятно или больно, — ты смог бы обхитрить Селима. Выманить его, обмануть, не отдавать меня и забрать Заура. У этого ублюдка больное эго. Его легко задеть и разозлить. Пожалуйста, Карим, спаси меня, и я позволю тебе делать со мной все, что угодно.

Я замолкаю, когда он притягивает меня ближе. Мои пальцы скребут по его горячей и твердой груди.

— Мне нахрен не нужны твои жертвы, дилерша, — тихо произносит он мне на ухо, а я обреченно закрываю глаза, — потому что я бы тебя и так не отдал этому отродью.

— Что? — растерянный выдох обжигает мои губы.

— Но и Зауру я тебя потом не верну, — я чувствую усмешку на шее, там, где бьется артерия. Его интонации пугают. Словно Карим сейчас вцепится в меня зубами, как дикий зверь и сожрет, — поэтому твое предложение я тоже приму. И ты будешь моей. Сейчас же.