Глава 18

– Тихо ты, как динозавр топаешь! – Молчи уже и смотри сам под ноги. Молодые люди пробирались по дому, Никита споткнулся на лестнице, чуть не разбудив всех жильцов, Макс выругался шепотом. Была еще ночь, когда они подъехали, дотолкали мотоциклы до дома, специально заглушив моторы, чтобы не поднять шум. Ночь – точнее, часть ее – была для всех троих странной и даже волшебной. Нет, никто из братьев не верил в магию и волшебство, но то, что происходило на озере, никак нельзя было назвать трахом или порно. После второго оргазма Ягодки все затихли, обняв ее со всех сторон, согревая и продолжая ласкать, каждый думал о своем, боясь произнести слово и нарушить тишину. Что творилось в голове у Вероники, никто не знал, даже она сама не могла понять и объяснить. В эту ночь на берегу красивого озера, под яркими звездами, с двумя молодыми парнями она стала женщиной и ни капли об этом не жалела. Было больно, очень, но эмоции перекрывали ее, а два оргазма и удовольствие от них были ни с чем не сравнимы. Она даже, кажется, немного заснула, провалившись в сладкую дрему, чувствуя, как ноет каждая клеточка, как отпускает напряжение и низ живота тянет легкой болью. Девушка глубоко дышала, обняв Максима, слыша удары его сердца, вдыхая едва уловимый аромат парфюма. Парни не торопились, лишь сняли презервативы и откинули их в сторону, члены все так же были напряжены, им было мало этой девочки. Хотелось распять ее снова, в других позах, еще раз погрузить члены в сладкий ротик и горячую киску. А еще вылизать, и не раз, до стонов, криков, до влаги, текущей по гладким половым губам и колечку ануса. Но через некоторое время пришлось ехать обратно, и вот тут Веронику прошиб озноб. Она оделась, натянула рукава толстовки на кисти рук, обхватила себя за плечи. – Замерзла? – спросил Максим, заглядывая в глаза, а Веронике стало стыдно, она отвернулась, словно сделала совсем недавно что-то плохое, а сейчас жалеет об этом. Но это было не так. – Немного. – Вот так будет теплее. – Макс накинул ей на плечи свою куртку, сам остался в футболке, красивый, как бог, с широкими плечами, татуировками по рукам. – А ты? Как же ты? – Все нормально, садись и держись крепче. – Макс надел на нее шлем, улыбнулся, опустил стекло, а у девушки дрогнуло сердце. Эта улыбка могла разбить его. Веронику не надо было уговаривать, залезла на мотоцикл, сразу обхватив руками Макса, он был такой горячий, что казалось, еще немного – и она увидит пар, что идет от него. Обернулась на Никиту, он уже ждал их, оседлав свой байк, рычал мотором. Скорость и ветер выгнали из головы все мысли, хотелось вот так ехать далеко-далеко за восходом солнца, оставляя позади гаснущие звезды, навстречу новому дню. Он точно будет счастливым, самым лучшим за последние два года в жизни Вероники. Максим не стал провожать девушку до калитки, ему хватило ее груди, прижатой к спине, своих мыслей и ощущений, которые он не мог понять. Парень даже забыл об аварии, о Савельеве, что лежит в больнице и наконец-то вышел из комы, о соревнованиях осенью и о том, что надо готовиться, – в общем, обо всем том, чем у него была забита голова много лет. Сейчас в ней была Вероника, и это напрягало, потому что Макс не мог дать этому объяснение. А вот Никита прощался долго, целовал девушку, что-то шептал, проводил по спутанным ветром волосам ладонями. Ему хотелось трогать и касаться ее постоянно, желательно отвести ее в комнату, раздеть, выкинуть одежду в окно и любить до обморока. Вот он четко знал, что чувствует. Желание. Желание не только взять ее снова, а видеть, слушать, расспросить о многом. И снова целовать… целовать. Девушка ушла, братья, тихо, как могли, загнали мотоциклы в гараж, накрыли брезентом, закрыли его на замок и начали пробираться в дом через вход со двора. До рассвета был еще час, Никита оступился в темноте на лестнице, Макс обернулся, но когда резко вспыхнул свет, в три шага преодолел ее, оставляя брата позади, и замер на месте. – Это что еще такое? Ты куда, паразит такой, собрался? Николай Иванович смотрел на младшего внука, Никита прикусил губу, не понимая, чего это дед проснулся в такую рань и выперся в холл. – В туалет ходил. Никита бросил взгляд наверх, брат успел скрыться и уже давился смехом над ним. – Одетый? – Так холодно. Кит развернулся, облокотился на перила, дед был смешным, заспанным, в семейных трусах и майке. – Тебе мало туалета наверху? – Хотелось на свежем воздухе, мы зря, что ли, приехали? Ну где я еще поссу в кусты, глядя на звезды? Зорин чувствовал, что где-то кроется подвох, не будет просто так Никитка ходить по ночам. – А ну, рассказывай, где был? Я обещал отцу вашему, что глаз с вас не спущу. – Николай Иванович двинулся ближе. Никита поднялся на две ступеньки: – Говорю же, в туалет ходил, могу показать куда. Ой, все, дед, кончай включать сыщика. Сам-то чего встал? – Не твое дело. – Ага, водички попить, да? Или простатит замучил? Ты смотри не запускай его. – А ну, отставить разговоры! – Есть отставить разговоры! – Никита сказал громко, быстро поднялся наверх, захлопнул дверь в комнату, прислушиваясь, но было тихо. – Вот же противный какой стал. – Крутую ты придумал отмазку. – А сам чего слинял? Бросил меня одного. Сказал первое, что пришло в голову. – Вот поэтому и слинял, в твою голову иногда приходят дельные мысли. – Ну тебя! Как думаешь, что делает Ягодка? Никита подошел к окну, посмотрел на соседний дом, в окне второго этажа горел тусклый свет ночника, а рассвет уже занимался над поселком. Вероника выключила воду, прижалась к кафельной стене, не в силах двинуться с места. Силы покинули ее, как только переступила порог дома и тихо прокралась в свою комнату. Сбросив куртку Максима и свои вещи на пол, включила ночник, прошла в ванную. В отражении на нее смотрела странная девушка. Лицо бледное, волосы растрепанные, на шее, ключицах, груди отметины от поцелуев. Но глаза горят лихорадочным блеском, а губы как алое пятно, припухшие и зацелованные. Было даже больно прикасаться к себе, соски стали настолько чувствительными, а грудь тяжелой, девушка снова возбуждалась. А стоило начать смывать с промежности липкие выделения и, прикрыв глаза, вспомнить, как все было у озера, изо рта вырвался хриплый стон. Это, наверное, все неправильно. Так не бывает, чтобы одна девушка и двое парней. Вероника ни разу не встречала такого тройственного союза. Но сил даже на подумать не осталось, она снова, как и прошлой ночью, приняв душ, укуталась в полотенце и, забравшись в кровать, моментально заснула. Снилось что-то странное. Рев моторов, слепящее солнце, байки взлетали над неровной трассой, делая опасные трюки. Сердце девушки замирало от страха, а потом были ласки, проникновения, ее стоны, обнаженные тела. Но картинки менялись одна за другой, и вот уже ночная трасса, блестящие красивые автомобили, скорость, столкновение, скрежет металла и огонь.