Глава 20

Весь день у Вероники все валилось из рук. Кексы не поднялись, была разбита любимая кружка и пролит горячий чай, хорошо, что не на колени, а всего лишь на пол. А еще девушка, зачем-то взяв ноутбук, набрала в поисковике фамилию «Зорин» и около двух часов изучала ее обладателей. Иван Николаевич Зорин был богатым человеком, очень богатым, занимался различной деятельностью – от строительства нефтеперерабатывающих заводов до развития детско-юношеского спорта в регионах. Имел родного сына, Максима Зорина, и приемного, Никиту Ларина, сына его жены Елизаветы. Вероника задумалась, то, что парни братья не по крови, а, можно сказать, по духу, девушка поняла потом, когда начала читать статьи и смотреть фотографии и видео об их спортивных достижениях. Их было предостаточно, но вот скандалов с нелегальными гонками было больше. Зорина и Ларина всегда окружали девушки – разные, яркие, красивые. Но дух захватывало от того, что они творили на треках, выполняя опасные трюки, или когда просто гнали байки по трассам. Статей, фото и видео было много, Вероника закрыла ноутбук, взяла учебник, удобно расположилась в кресле. Ей нет никакого дела до того, чем занимаются парни, потому что ей нет никакого дела до них. Что было, то было, потеря девственности – это не такое уж и великое событие. Подумаешь, это могло случиться с кем угодно и где угодно. Промучившись час над учебником, ничего толком не поняв, Вероника откинула его в сторону, подошла к окну, чуть отодвинув штору, так, чтобы ее не заметили, начала рассматривать соседский участок. Августовское солнце заливало лужайку и мужчин, что на ней пытались построить новый забор. Под загорелой татуированной кожей играли мышцы, кубики пресса, пот стекал по спине. Вот Никита поднял голову, посмотрел на ее окна, Вероника присела, словно он мог ее увидеть, прикусила губу. – Почему она не выходит? Может, тетка наказала? Застукала, что пришла под утро? – Не знаю, но у нее моя куртка и телефон. – Значит, надо навестить нашу Ягодку вечером. – Ник толкнул брата в бок, воткнул лопату в землю, продолжая разглядывать окна девушки. Работа шла плохо, никто не хотел ничего строить и копать ямы под столбы, дед приходил каждые десять минут и орал, что они лентяи и ничего не умеют делать и что точно пропадут в этом мире. В итоге братья бросили эту затею, растянулись на лужайке, просто загорали и дремали под солнышком. – Макс! Макс! – Мм? – Ягодку хочу. Сил нет, как хочу ее. Как вспомню, какая она сладенькая, как дрожит всем телом и кончает, так член колом стоит. Макс хотел и сам, но не в его правилах обсуждать свои желания. Не было даже мысли о том, правильно они поступили или нет. Девушка манила, сама того не зная, соблазняя своей наивностью и неопытностью, но это было так чертовски сексуально, круче любого порно и самой отвязной партнерши, что у него была. День подошел к вечеру, Вероника как-то незаметно заснула, снова видя непонятные и странные сны, но сейчас в них не было огня, а было много страсти. Заметив, что уже начало темнеть, девушка встала, умылась, спустилась в гостиную и застала тетушку за суетливым сбором. – Надо срочно в город, соседи звонили, говорят, меня ограбили. Ты представляешь? Господи, да что же это такое? Порядочную женщину среди белого дня грабить? – Ограбили? Серьезно? – Ой, не знаю, Вероника, не знаю. Я поехала, ты на хозяйстве, присмотри за Бубликом, заночую в квартире, которую, я надеюсь, не ограбили. Любовь Генриховна даже переживала и волновалась красиво. Женщина поправила небрежно уложенные каштановые волны волос, подкрасила губы, нанесла каплю духов на запястье и выпирающие ключицы. Взяла сумку, выпорхнула на улицу, Вероника провожала тетушку, помахала рукой, когда автомобиль выехал за ворота, а их тяжелые створки закрылись на ней. Стало неуютно одной в доме и даже страшно, Вероника давно не ночевала одна, после ухода мамы с ней всегда была тетя, потом, когда поступила в университет, соседка по комнате. А вот сейчас она одна в огромном доме, и лишь мопс Бублик сидит в ногах и смотрит на нее выпученными глазами, высунув язык. – Так, Бублик, даже не проси ничего со стола и не смотри на меня так жалостливо. Ну, хорошо, лишь один кусочек сыра, и пойдем снимем белье с веревки. А потом закроемся на все замки и будем ждать нашу Любовь. Вероника взяла большую корзину, вышла на крыльцо, быстрым шагом обошла дом, начала нервно сдергивать белье, словно боясь, что на нее кто-то накинется. Страх был, и у него даже было имя. Два имени. Темнота накрыла слишком быстро, Вероника не включила ни один уличный фонарь, паника нарастала, в висках стучал пульс, руки не слушались. Казалось, что за ее спиной кто-то стоит, позвоночник холодел. Где-то хрустнула ветка, потом раздался шорох, а когда Бублик громко залаял, сердце едва не разорвалось от страха. – Черт! Пес! Совсем сдурел? А ну, марш домой! И подругу свою прихвати, тебя никто не оставит здесь с ней. Бублик снова начал пучить глаза и высовывать язык, рядом топталась курица, ради жизни которой Вероника пожертвовала поцелуй, и даже не один. Дальше было уже не так страшно; закончив с бельем, девушка зашла в дом, оставляя на веранде зверей, закрыла все двери на замок. Заварила чай, долго смотрела телевизор в гостиной, а когда поднялась к себе в комнату, начала открывать рот, не издавая ни звука, смотря, как в ее окно кто-то лезет. – А-а-а-а… а-а-а… Это был не крик, а лишь хрип, сердце снова замерло, ухнуло вниз, конечности онемели. – Тихо, тихо, малышка, это я, это всего лишь я, не кричи, не бойся. Чудовище уже забралось внутрь, оказалось рядом, сжало плечи, встряхнуло. Шок не отпускал, воздуха не хватало, но когда ее рот накрыли горячие губы, по телу пошли мелкие разряды тока. Максим целовал и не мог остановиться, залез, как подросток, в окно, подставив лестницу, дождавшись, когда в доме погаснет свет. Он не хотел пугать, хотел забрать куртку и телефон, Никите звонил отец, ругался, почему сын не отвечает. – Ну ни хрена себе, вы решили меня оставить за окном, да? Мол, стой, Кит, на шухере и держи лестницу? – Постой… Макс… мм… – Не могу, малышка. Ай! Черт! – Я сказала, хватит! Что вы здесь делаете? Вы с ума сошли? – Тс… Ягодка, Любочку свою разбудишь, – громко зашептал Никита. Вероника включила ночник, посмотрела на братьев. Они не знали, что тетя уехала, поэтому полезли в окно, вместо того чтобы зайти в двери. – Я сейчас так закричу, что подниму на уши весь поселок. – Нет, ты этого не сделаешь. Никита улыбнулся, оглядел комнату, она была такой же милой, как и Вероничка. Небольшая, уютная, девчачья, с безделушками и розовыми трусиками, забытыми на кресле. – Почему? Вы совсем меня не знаете, и то, что было, это, можно сказать, ничего не значит… – Слова давались трудно, но Вероника понимала, что нужно быть гордой, чтобы не позволить собой пользоваться, а потом вытирать ноги. – Не знаем, но хотим узнать. – Максим медленно подошел к двери, закрыл ее, повернув замок на один оборот, начал раздеваться. Снял футболку, бросил ее на пол. – Моего братишку ты знаешь, Никита, можно просто Кит, а я Максим Зорин. – Знаешь что, Максим Зорин, забирай свои вещи, катись к чертям и ответь Лере, а то она очень скучает. Вероника присела, достала из-под кровати куртку парня, кинула ему в грудь, гордо вскинула голову. – А наша Ягодка не такая и сладкая, да, Макс? Иногда она может быть кислой и горькой и даже показывать зубки. И мне это тоже в ней нравится. Макс рассматривал девушку, на щеках играл румянец, она облизнула, а потом прикусила нижнюю губу, пушистые ресницы дрогнули. Да, она не такая простая и наивная, как кажется. – Я отвечу Лере, но чуть позже, сейчас я хочу тебя. – Мы хотим. И можешь даже укусить меня.