Глава 21

– И не надо вот так на меня смотреть! Вы считаете, что я такая доступная? – Вероника спрашивает прямо в лоб, громко и уверенно. – Я этого не говорил. – Макс теряется от такого вопроса, отвечает резко, повышая тон. – И я не говорил. – Никита тоже снимает футболку, хмурит брови, ему не нравится такой поворот разговора. – Но вы оба так подумали. – Ты не можешь знать, что мы подумали. Максим стоит совсем близко, серо-голубые глаза девушки блестят гневом, она сжимает кулачки, на шее пульсирует вена. В воздухе уже искрит электричество, а возбуждение накрывает разум. – Если ты… вы оказались моими первыми мужчинами, это не дает вам права залезать ко мне в окно, как к какой-то… какой-то легкодоступной женщине… – Вероника заикалась, подбирала слова, рядом с двумя совершенными и полуголыми парнями оказалось трудно сохранять самообладание. – Легкодоступной? Ты чего, Ягодка, какая муха тебя укусила? Что там произошло в твоей хорошенькой головке за сутки? – Никита быстро сообразил, что нужно как-то убедить девушку в обратном. – Ни я, ни Макс так точно не считаем. Брат, скажи. Максим словно спичка вспыхивает рядом с этой девчонкой. С виду такая невинная, словно ангел с белокурыми длинными волосами, не хватает только крыльев за спиной. Она выводила его на такие противоречивые эмоции, которых, он считал, у него нет и никогда не может быть. С одной стороны, хотелось прижать ее к себе, целовать эти сладкие губы, защитить от всего мира, чтобы никто никогда не смел ее обидеть. А с другой – наказать, отшлепать за такие слова так, чтобы сесть не могла. А потом оттрахать жестко, насаживая по самые яйца, поставив раком, смотреть на покрасневшие от его шлепков ягодицы. – Эй, эй, успокойся, Макс. Ты чего, брат? – Кит пытался разрядить обстановку. – Ягодка, не смотри на него, он только временами такой бешеный, иди ко мне. Никита прижимает девушку к себе, но та никак не реагирует, смотрит на Максима, начинает дрожать. – Ты жалеешь? Ты считаешь, что все было ошибкой? – Почему-то ему это важно знать. Макс спрашивает тихо, каждое его слово словно эхом проносится по комнате. – Нет… Я совершенно не то хотела сказать… Я… Вероника окончательно запуталась в мыслях и словах, ее разрывают противоречия, как и любую девушку. Ей нравятся братья, даже очень, страх влюбиться и разбить сердце присутствует, а еще боязнь, что она покажет слабость и ее примут просто за шлюху. Но желание и влечение сейчас перекрывают все эти сомнения, сердце бьется часто, во рту пересохло. – Нам уйти? – Никита искушает, проводит пальцами по лицу, волосам, скользит по шее, горячее дыхание, тихий шепот, по коже бегут мурашки. – Я… я… Черт, она снова, как безвольная овца, что-то блеет, не в силах сказать «да» или «нет». Как же все сложно, оказывается, во взрослой жизни и в отношениях с мужчинами. – Мы не уйдем, никуда не уйдем, потому что ты уже наша. Наша сладкая Ягодка. Вероника смотрит в глаза Максиму, в них сейчас столько эмоций, он словно пожирает ее взглядом, раздевает, срывая одежду, берет силой. Губы Никиты уже касаются шеи, нежно засасывая кожу, он обнажает плечо, спуская ворот домашнего платья. Макс сжимает кулаки, все, что происходит, возбуждает нереально, член давно стоит, яйца сводит до боли. Он подходит к Веронике со спины, убирает волосы с шеи, начинает целовать – несдержанно и даже грубо. – Скажи, Макс, она же наша сладкая Ягодка? Сладкая и такая нежная. Пальчики Вероники уже забираются в волосы Никиты, дрожь во всем теле от прикосновений усиливается. Их снова двое, как и вчера у озера, треск рвущегося белья, платье падет к ногам. Вероника теперь в одних трусиках, с обнаженной грудью и торчащими сосками, которые Никита начинает облизывать языком, а Макс мнет ягодицы, раздевая ее окончательно. – Уже мокрая, течешь рядом с нами, хочешь так же, как и мы тебя. И вот Никита уже нежно растирает по ее половым губам влагу, лаская вход во влагалище круговыми движениями, дразнит. Максим заставляет девушку откинуться на его грудь, расслабиться, а пальцы уже проникают во влагалище, Ягодка лишь громко стонет, напрягается. – Какая гладкая, мокрая, влажная девочка. Так для кого ты делаешь свою киску такой гладкой? – Я… я не знаю… а-а-а… – Больно? – Нет… нет… совсем не больно. – А так? Палец скользит глубже, лаская стеночки влагалища, Вероника стонет, кусает губы, закидывает руку за голову, цепляется за шею Максима. Задерживает дыхание, там, внизу, между ног, так приятно, так возбуждающе, хочется попросить, чтобы Никита не останавливался. К одному пальцу мужчина добавляет второй, нежно растягивая такое узкое лоно. Девушка вскрикивает, морщится. Но большой палец тут же ласкает клитор. Возбуждение сразу острой волной проносится по телу, начинают дрожать бедра, она расслабляется. – Вот так, малышка, расслабься. Сегодня ты кончишь на наших членах. Максим с трудом сдерживает себя, Вероника дрожит, он подхватывает ее на руки, несет к кровати, опускает на нее, быстро снимает шорты. Он хочет видеть и чувствовать ее оргазм, хочет сам попробовать той влаги, что дает ее киска. Парень нависает над Вероникой, скользит языком по ее губам, целует жадно, девушка стонет ему в рот, разводит шире бедра, позволяя трогать себя. Господи, что она опять делает? Она опять совершает ошибку, отдается, как та самая доступная женщина, о которой только недавно говорила. Но ведь это Макс, такой сильный, порочный, притягательный, с ним рядом она вспыхивает огнем и готова сгореть дотла. Требовательные пальцы скользят между набухших половых губ, задевая раздраженный клитор, Вероника стонет, запрокидывает голову, ее шею покрывают поцелуями. Рядом прогибается матрас, голый Никита гладит свой стояк, опускается ниже. – Да, Ягодка… потрогай меня… Да… вот так, сожми… Подрочи мой член… Мм… Как сладко. Вероника сжимает в кулаке стояк Никиты, натирает его, он помогает ей, направляя руку, скользит ладонью вниз, лаская яички, чуть сжимая их. – Да, вот так, погладь их, а теперь снова на ствол и сожми головку. Вот же дьявол, как хорошо! Максим тем временем отрывается от груди Вероники, спускается поцелуями вниз по животу, встает перед девушкой на колени, закидывая одну ее ногу себе на плечо. Девушка широко распахивает глаза, приподнимается на локтях. Наблюдает за тем, как Макс проходится по ее воспаленным и покрасневшим от возбуждения половым губам языком. Кричит, когда он начинает натирать клитор. – Твоя девочка такая вкусная, безумно сладкая… Дай моему брату больше своего сока, дай ему больше сладости. Никита сжимает волосы на затылке Вероники, запрокидывая голову, заставляет посмотреть в глаза, целует, насилуя рот языком, в то время как увеличившийся клитор девушки пульсирует на губах Максима. Хочется кричать в голос, но ей не дают. Накрывает жар, трясет, внутри начинает все сжиматься и вибрировать, Вероника срывается в первый свой оргазм, а Максим, удерживая ее бедра, разводя ноги шире, все продолжает вылизывать влагу, что дает ее сладкая киска. – Да, малышка, да… Как же красиво ты кончаешь. И так ты будешь кончать сегодня всю ночь. – Никита успокаивает, гладит по лицу, проводит пальцами по приоткрытым губам. Макс не мог оторвать взгляда от припухших и покрасневших половых губ, нежно трогая, проникая пальцами в истекающее лоно. Его яйца готовы были лопнуть, такая вкусная была девочка, она кончала на его рот, а парень готов был спустить сам, член плакал предсеменем. – Подвинься немного, да, вот так, Ягодка, присядь, теперь потрогай нас двоих, как я тебе показывал. Давай же не стесняйся.