Глава 23

Откуда-то шел звук, но Вероника не могла понять откуда. Такой противный и настойчивый, что хотелось заткнуть уши, накрыться одеялом с головой и не слышать его никогда. Веки были тяжелые, глаза не открывались, не было сил даже пошевелить рукой, но когда девушка это все-таки сделала, наткнулась на чье-то тело и все вспомнила. Зажмурилась, мозг мгновенно проснулся, Вероника открыла глаза, задержала дыхание, повернулась, прикрывая голую грудь. Максим спал, положив на ее живот руку, хмурясь во сне от назойливого звука где-то на полу под ворохом одежды звонящего телефона. – Мм… Черт, да выключите вы его… – Никита повернулся с другой стороны, прижимаясь к бедру девушки пахом, потерся членом. Вероника посмотрела в потолок, закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Ночь была необычной, и это легко сказано, она была невероятной, а еще развратной. Ее трогали, ласкали, целовали, лизали, брали сразу вдвоем и по очереди. После ее оргазма на языке Максима Никита усадил девушку верхом на себя, вошел медленно и глубоко. А когда Вероника взорвалась во втором своем оргазме, сквозь тугие мышцы ануса проник второй член, причиняя острую боль. Сейчас по телу девушки прошла легкая судорога удовольствия, тело помнит, откликается на малейшее воспоминание о прошедшей ночи. Мышцы болят, между ног саднит, но Вероника отчетливо помнит тот оргазм, когда члены молодых людей внутри нее стали еще больше. Но потом Никита вышел, что-то шептал на ухо, целовал, стимулировал пальцами клитор, Максим мял грудь, проникал в попку глубже. В какой-то момент боль сменилась чем-то иным – более сильными, до этого момента незнакомыми ощущениями. Вероника, как ее и просили, расслабилась, отдалась чувствам, отдалась двум мужчинам, закрыла глаза, выгнула спину, закричала. Никита, взяв ее за бедра, начал тереть клитором и раскрытой промежностью о свой стояк, а Максим проникал глубже. Вероника была нецелованной девственницей до встречи с этими парнями, а сейчас она занимается анальным сексом, о котором даже не знала. Не знала, что возможно сходить с ума от него, двигаться навстречу, насаживаться самой сильнее. Хорошо, что в эту ночь они в доме были одни, что тетя уехала в город. Иначе бы она давно застукала свою милую и невинную племянницу за таким развратным занятием и была бы в шоке. В какой-то момент Вероника напряглась, чувствуя, что вот-вот внутри нее лопнет огромный огненный шар, впилась в плечи Никиты ногтями. А когда шар лопнул, взвыла, срывая голос, начала кончать, чувствуя, что из нее выливается жидкость, не в силах контролировать реакцию своего тела. Член Никиты терся о клитор, Макс с хрипом кончал в презерватив, Вероника, соскочив, упала на грудь его брата, который в этот момент изливался спермой себе и ей на живот. Но тут же вошел во влагалище, которое сжималось вокруг него мышцами, а Максим смотрел на то, как пульсирует колечко ануса, продлевал оргазм, лаская его пальцами. Все это Вероника помнит, как и то, что после этого все долго приходили в себя, и она лежала, зажатая между двух сильных тел. Никита говорил какие-то пошлости, Макс смотрел в глаза, а ей вновь было стыдно. Затем долго принимали душ, парни и не думали уходить, и снова были ласки, поцелуи, но уже медленные и нежные. Вероника теряла голову, да что там говорить, она уже ее потеряла вместе с девственностью. Отдалась первым попавшимся парням и не могла понять, как это произошло. Как так у них получилось свести ее с ума? Может, это и есть судьба? Но разве возможно быть с двумя мужчинами сразу? Любить их одинаково? Мелодия снова зазвучала, Вероника выбралась из объятий мужчин, хотя они препятствовали этому, нашла свой телефон на полу, сощурилась от яркого утреннего солнца, пытаясь прочесть, кто звонит. – Да. Алло, я слушаю, – сказала шепотом. – Вероника, ты там живая? У тебя все хорошо? Я уже думала, нужно звонить в МЧС. – Нет, тетя, в МЧС не нужно, все хорошо, в душе была, не слышала звонка. – А почему шепотом? Ты простыла? – Нет, не простыла. – Девушка прокашлялась. Все-таки она ужасный человек, так и не позвонила, не узнала, как тетушка добралась до города, как вообще дела? Правда ли ее ограбили или это все фантазии соседей? Вероника взяла свое платье с пола, прикрылась им, села на кресло, стараясь не смотреть на двух обнаженных мужчин, что спали на ее кровати. Но взгляд то и дело скользил по загорелой коже, рельефным мышцам, по татуировкам, тянущимся красивыми узорами по натренированным телам. – Вероника! – Да, да, я слушаю. – Я подъезжаю к дому, открой ворота, не могу найти пульт. И вообще с моей памятью что-то неладное в последнее время, нужно попить витамины. А это все стресс и нервная обстановка. – Подъезжаешь? Уже? – Нет, Вероника, через год. Открывай ворота, не могу говорить. – Черт, черт, черт! А ну, всем подъём!!! У нас ЧП. Макс, Никита, просыпайтесь! Одевайтесь и быстро уходите! – Блин, что происходит? Пожар? – Хуже пожара! Да одевайтесь, я говорю, и живее! Вероника надела платье, начала нервно бегать по комнате, тут же залаял Бублик, который ночью скулил и просился к ней. Девушка кидала в парней их одежду, но братья спросонья ничего не понимали. – Я сейчас уйду, но чтобы, когда я вернусь, вас не было! Ясно? – Ни фига не ясно, я никуда не собираюсь. – Да замолчи ты! Что произошло? Никита растянулся на кровати, Максим сел, потер лицо, задал вопрос. Девушка выглядела напуганной и озабоченной. Значит, точно что-то случилось, а когда она выбежала из комнаты, посмотрел в окно, нашел на полу свою кожанку, достал из кармана телефон Странно, что дед их не ищет, хотя от него три пропущенных звонка, еще от отца и Леры. Прочитав ее имя, Макс поморщился. – Как думаешь, что случилось? – Не знаю, но, кажется, приехала Любовь Генриховна. – Черт, Люба? Тогда надо точно уходить! Никита стал одеваться, быть застуканным в спальне соседки без трусов означало, что тебя могут закопать в малине под новым, так и недостроенным забором. Сначала обрушится гнев геенны огненной, как говорит дед, а потом братья получат и от него. Нет, таких потрясений Ларину Никите пока не хотелось переживать. Максим одевался медленно, никуда не торопясь, выглядывая осторожно в окно. Но когда с улицы послышался шум, а потом скрип открывающихся автоматических ворот и звонкий голос, напрягся не на шутку. Нет, с ним такого точно никогда не было, чтобы он убегал из спальни девчонки, с которой провел ночь. Он не прятался, уходил через двери и не испытывал страх. – Слушай, а где дед? Такая подозрительная тишина, и вертолетов нет в поисках по наши души. – Понятия не имею. Шевелись, и давай аккуратно, не хватало еще вывалиться из окна и переломаться. Никита перелез через узкий низкий подоконник, осторожно наступил на лестницу, посмотрел по сторонам. Ночью было не так опасно, пусть и невысоко, но тогда его гнали адреналин и желание. – Вероника, что происходит? Ты почему такая растрепанная? Ты спала? Сколько можно спать? Десятый час! Милый, тебя так еще, наверное, никто не покормил? Эта засоня все спит и спит, да, мой хороший, да, мой мальчик? В коридоре послышался голос тетушки Вероники, шаги. Максим напрягся, понимая, что вот сейчас она зайдет, посмотрит на кровать и все поймет. Ну не дура же она совсем. В другой момент ему было бы все равно, но компрометировать Ягодку ему не хотелось. – Да шевелись ты быстрее! – Не торопи меня, непонятно вообще, как мы залезли, эта лестница сейчас развалится. Никита начал медленно спускаться, брат его подгонял, оступился мимо перекладины, со всего маху полетел вниз, но в самый последний момент зацепился за лестницу и повис буквально в полуметре от земли. – Черт! Черт! Да твою же мать! Спрыгнув на уложенную каменными плитками дорожку, Никита юркнул в кусты малины. За ним начал спускаться брат, и тут откуда ни возьмись появился этот проклятый Бублик, который начал лаять как бешеный, привлекая к себе внимание. И как он так быстро успел прибежать из дома и застукать с поличным? – Замолчи, псина! – Макс грозно шикнул, чувствуя, как под его весом трещит лестница. – Я из тебя гуляш сделаю, предатель! Голоса были все ближе, Любовь Генриховна уже зашла в комнату Вероники и что-то говорила, но Макс не мог разобрать ни слова. Спрыгнул на дорожку, успел убрать лестницу за угол дома, сам спрятался за ним же. Из окна в этот момент высунулась Любовь Генриховна, посмотрела на Бублика: – Бублик? Бублик, ты чего разлаялся? Твоя подруга куриная опять пришла? А ну, прекрати! О, Николай Иванович, доброе утро, я прошу вас не загораживать проезд, мне срочно нужно уехать. Вероника выкручивала пальцы у себя за спиной, не понимая, куда делись братья. Заглянула под кровать, в шкаф, потом в ванную, но их нигде не было. Испарились? Робко выглянула в окно, лестницы не было. Улетели? Как такое возможно? А тетушка тем временем громко переговаривалась с соседом Зориным, который явно был чем-то озадачен. – Вероника. – Да? – Ты не видела мальчиков? – Каких мальчиков? – По спине побежал холодный пот. – Николай Иванович потерял внуков. – Внуков? А сколько им лет? – Ладно, все понятно с тобой. Точно не заболела? Температуры нет? – Любовь Генриховна приложила ладонь ко лбу Вероники. – Нет, мы не видели ваших балбесов, звоните в полицию, они наверняка что-то натворили и сидят в обезьяннике. – Пф, вот же стерва. Никита прыснул в кустах, зажимая рот рукой, чтобы не рассмеяться, Макс показал ему кулак. Давно они с братом не попадали в приключения, но это даже хорошо, потому что так здорово не было никогда.