Глава 24

– И где вы, паршивцы, были? Я вас спрашиваю, где вы были? – Дед, завязывай орать. Мы не потерялись, мы не маленькие дети, нам не по пять лет. – Я с самого утра прочесываю весь поселок, заглядываю в каждой овраг, под каждую корягу. – Ну, ты бы еще в полицию пошел и записал заявление, что мы пропали. Не смеши, дед. Максим с Никитой сидели за круглым обеденным столом, с аппетитом ели все, что на нем было. Молодым людям нужна была подзарядка, пополнить запас потраченных калорий, поэтому вкусным казался даже вчерашний салат, недоеденный с ужина бифштекс и свежесваренный водителем и кулинаром Валерой рассольник. Николай Иванович наматывал круги по кухне, поглядывая на внуков, а те как ни в чем не бывало только смеялись и шутили. Он чуть с ума не сошел утром, когда пришел будить их и не застал ни одного. Обежал весь участок, заглянул под каждый куст, в каждую постройку, но нигде их не мог найти. Машины стояли на местах, байки были надежно спрятаны в гараже, а парней не было, и на телефоны они не отвечали. – Я вас спрашиваю в десятый раз, где вы были? – Решил, что мы сбежали, да? А мысли такие были, не скрою. Да рядом, рядом мы были, пробежка у нас была утренняя. Ты слышал о том, что иногда люди бегают по утрам, занимаются спортом? Ты сам нас к этому всегда приучал. – Пробежка, значит, говорите, да? Ну ладно, отец скоро приедет и разберется с вами, сил моих и нервов уже на вас нет. Нужно было сразу в военное училище вас определять. Максим с Никитой поморщились, но ничего не ответили, отец – это, конечно, хорошо, но слишком большая нервотрепка. – А сейчас вам будет задание… Не успел Зорин раздать ценные указания внукам, которые неизвестно где шлялись утром, а еще неизвестно где были ночью, как за оградой раздались истошный сигнал автомобиля и женские крики. – Вот же дьявол! Снова она. Всем сидеть на месте, я скоро вернусь, Валера, не спускай с них глаз. Водитель, как огромная молчаливая тень, кивнул, строго посмотрел на парней. Любови Генриховне нужно было срочно уехать, а этот сосед перегородил своей огромной машиной дорогу, зажав ее скромную маленькую машинку в тупике. Женщина сигналила, Вероника топталась рядом, нервно перебирая в пальцах кончик заплетенной косы. – Николай Иванович, можно вас попросить парковать свой танк за оградой? Это дорога общего пользования, я очень тороплюсь, а здесь вы так не вовремя. – А что случилось, что такого произошло, Любовь Генриховна? У вас какое-то важное мероприятие в городе? Свидание? – Да, именно оно, у меня свидание, вы угадали, с такими же неотесанными грубиянами в погонах, как вы. Буду доказывать им, что я не верблюд и что частная собственность принадлежит мне, а не кому-то еще. – Что случилось? Зорин был даже немного озадачен, Любовь Генриховна не брызгала своим ядом в его сторону, обходилась общими фразами. Да и какое-то странное волнение появилось за эту женщину, что она едет куда-то одна в чем-то разбираться. Неужели ей некому помочь, нет надежного плеча, мужчины, который мог бы во всем разобраться? – Рассказывайте, что случилось. Зарин подошел ближе, женщина волновалась, кусала губы, но вблизи была еще красивее, Николай Иванович не мог этого не заметить, даже с его слабым зрением. Тонкие черты лица, карие глаза в обрамлении пушистых ресниц, яркая помада на чувственных губах. Эдакая прекрасная, хрупкая статуэтка на полке, ею нужно было только любоваться. Именно к таким женщинам Зорина тянуло всю жизнь, но он их намеренно избегал, понимая, что может не потянуть и не справиться. Братья быстро доели салат и рассольник, вышли на крыльцо, наблюдая за тем, как двое людей разговаривали, как при этом заинтересованно слушал женщину дед. Как Любочка нервно кусала губки и заламывала пальчики, рассказывая, что случилось, но с этого расстояния совсем ничего не было слышно. – Как думаешь, что произошло? Куда это она снова поехала? – Никита задал брату вопрос, а сам вместе с ним смотрел на Веронику, которая, встретившись с ними взглядом, скрылась за калиткой. – Не знаю, но у тетушки нашей малышки что-то случилось в городе, и я думаю, что дед, как истинный джентльмен и настоящий полковник, обязан помочь этой прекрасной женщине. Максим угадал: не прошло и пяти минут, как дед вернулся в дом и сказал, что ему срочно нужно ехать в город, там без него никак не обойтись, и чтобы они вели себя хорошо, не бегали по поселку, иначе он примет радикальные меры и пристегнет их наручниками к батарее, пока не приедет отец. – Даже не думайте выкинуть снова какой-то номер, – это уже начал наседать Валера. Но его предостережение Максим и Никита пропустили мимо ушей, ушли наверх, растянувшись каждый на своей кровати. – И что ты об этом думаешь? – Думаю, дед попал и пропал. Любочка будет из него вить веревки, а он будет ходить, как пес вдоль ее забора, маршировать. Левой… правой… левой, правой… – Я не об этом. – А о чем? Максим прекрасно понял, о чем Никита спрашивает его, но обсуждать сейчас то, что произошло ночью, не собирался. Более того, он не собирался обсуждать это никогда и ни с кем. Потому что он еще сам не мог понять, что же произошло на самом деле? Вместо ответа парень достал телефон, начал читать сообщения, просматривать входящие вызовы. Да, Лера писала много, что скучает, что хочет приехать, даже выслала пару фотографий своих голых титек, но Макс остался равнодушен, даже мелькнуло некое раздражение. Неужели Ягодка все это видела? Нет, не могла, нужно было разблокировать телефон, она, наверное, прочитала то, что было на экране. Максим сжал телефон, удаляя сообщения, стирая вообще всю переписку с Лерой. Неудобно вышло, но самым интересным были эмоции, которые он испытал при этом, словно он предал ее, обидел. Вероника смотрела с вызовом, говорила, что она не такая, как они думают. Но даже мысли не было о том, что она плохая, что доступная или гулящая… или что-то в этом духе. Максим сам первым разобьет лицо любому, если услышит такие слова о ней. Никита, лежа на своей кровати, несколько минут молча смотрел в потолок, а потом прикрыл глаза, и сразу вспыхнули яркие картинки. То, как Ягодка отдавалась им, как при этом была прекрасна, как стонала, кричала. Какая была красивая, еще больше желанная, выгибала спину, царапалась. Следы от ее ноготков до сих пор есть на его плечах, хорошо, что футболка скрывает их и дед ничего не видел. Нет, Никита просто так не оставит Веронику, не бросит, это не просто какое-то летнее мимолетное развлечение. Он хочет ее еще. Не просто хочет, она нужна ему. Хотел завести разговор на эту тему с братом, но нужных слов не нашлось. Как вообще это воспринимать нормально? Но то, что происходило ночью, как раз и было самым нормальным в его жизни. Так и должно было быть, не было ни ревности, ни злобы. Ему нравилось смотреть на то, как Макс доставляет ей удовольствие, чувствуя при этом их общее желание. – Алло, привет, да, все хорошо. Времени не было. Максу позвонили, Никита слушал разговор уже сквозь сон. – Лера, я тебе ничего не должен, как и ты мне. Я устал от этого разговора. Надо будет – наберу, пока. – Отшил, да? Вот, значит, как это делает Макс Зорин по кличке Питбуль? – Ник улыбнулся. – Жестко, очень жестко. Нет, Макс отшивает не так, он вообще этого не делал, потому что у него никогда не было отношений. Посмотрел в сторону, Никита уже спал, встал с кровати, вышел на балкон, захватив из куртки сигареты. Снял футболку, устроился на перилах, свесив ноги, солнце затянуло тучами, погода начала портиться. Щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся, рассматривая окна дома напротив. Они ночью легко спустились со второго этажа по решеткам с декоративным плющом. Докурил, затушил окурок в кашпо с цветами, босиком спустился, спрыгнул на газон. Ему не нужен был предлог, чтобы увидеть Веронику. Он просто хотел ее видеть.