Глава 25

В доме было слишком тихо, Максим открыл заднюю дверь, шагнул внутрь, огляделся. Не хотелось вновь пугать Веронику, но и врываться было неудобно. Вообще, все, что происходило с ним последние несколько дней, было странным. Максим Зорин был другим. Чувствовал себя по-другому. В нем не было той гонки, которую он вел последние несколько лет сам с собой. Все время балансируя на грани жизни и смерти, захлебываясь адреналином, летя на огромных скоростях по трекам и трассам. Лишь там он чувствовал, что живет, был сосредоточен на дороге, отгоняя прочь посторонние мысли, забываясь, выныривая из суеты, дыша свободно полной грудью. Вот сейчас Макс никуда не хотел спешить, ни себе, ни кому-то другому что-то доказывать. Сейчас им двигало стопроцентно спонтанное желание увидеть, посмотреть в глаза, вновь ощутить ладонями гладкую кожу этой невероятной девушки. Обошел просторную гостиную, разглядывая милые безделушки. На старинном комоде стояли ваза с почти увядшим букетом цветов, статуэтки балерин, неподалеку кресло-качалка с клетчатым пледом, огромный абажур над круглым столом с ажурной скатертью, разбросанные по дивану яркие подушки, светлый ковер на полу. Пахло свежесваренным кофе, выпечкой, было очень уютно, и даже легкий бардак казался милым. В доме его отца не было такого, там было все стерильно чисто. Нет, Лиза, его жена, делала все для того, чтобы было красиво, но Максим, скорее всего, этого не замечал. Редко бывал там, лишь по праздникам и когда получал нагоняй от отца. Не обращал на мелочи и детали внимания, жил в городе, в большой квартире, вместе с братом, тяготея к строгому минимализму в интерьере, словно боясь впустить в свою жизнь что-то лишнее. Мопс Бублик тихо тявкнул, лежа в кресле. – Тс… Максим показал жестом, чтобы он молчал, пес высунул розовый язык, но лаять не стал. Не хватало еще, чтобы он разлаялся, поднял на уши весь дом и напугал Веронику. Парень поднялся на второй этаж, медленно открыл дверь в комнату Ягодки. Ей очень шло это милое прозвище, она была действительно как ягодка – сладкая, свежая, манящая. Зашел в комнату, чувствуя себя вором или маньяком, который тайком крадется в комнату девчонки, чтобы подсмотреть за ней. И здесь тоже царил милый бардак: небрежно брошенное нижнее белье, футболка, платье, короткие шортики, незаправленная постель, приоткрытое окно. Светлую вуаль трепал ветерок. За окном пасмурно, и кажется, что вот-вот пойдет дождь. Из ванной комнаты слышался шум воды, скорее всего, девушка принимала душ. Но как только Максим хотел зайти туда, на письменном столе зазвонил телефон, на экране высветилось имя «Аркадий». Бросил взгляд в сторону ванны, снова на телефон. Несколько секунд Макс просто смотрел на имя, не замечая, как сжимаются кулаки, как рука наливается болью и эта боль пульсирует в висках. Телефон замолчал, Максим медленно вдохнул и выдохнул, прикрывая глаза, но сердце все равно, не унимаясь, барабанило в груди. Шум воды за дверью стих, Зорин встряхнул головой, отгоняя от себя нахлынувшую злость. Уверенно шагнул вперед, распахивая дверь ванной. Вероника была погружена в свои мысли, ничего не видела и не слышала, перебирая в памяти события минувшей ночи, то, как она вела себя, как ей было хорошо и как чуть не опозорилась с двумя парнями в своей постели перед тетей. Вскрикнула, как только закрылась дверь, прикрываясь полотенцем. – Господи, напугал меня. – Прости. Максим просто стоял и смотрел на девушку. Мокрое лицо, ресницы дрожат, в глазах испуг, губы приоткрыты, с волос на тонкие плечи стекает вода. Хрупкая, нежная, милая, чертовски красивая, порочная и желанная. Разве можно быть такой одновременно? – Что… что ты здесь делаешь? Во рту пересохло, сердце продолжало выламывать грудную клетку, но уже совсем от других эмоций. Подошел ближе, протянул руку, костяшки пальцев коснулись лица. – Макс… что? Надо было его прогнать, указать на дверь, сказать, чтобы не являлся так внезапно и без приглашения, когда захочет. Но ничего такого не сказала, лишь продолжая смотреть в темные глаза Максима, который жадно ее рассматривал. Ему невозможно сопротивляться, Вероника думала, что, когда братьев двое, ей трудно справиться с собой, они давят ее своей энергетикой, но нет, с одним братом то же самое. Максим молча начинает раздеваться, футболка летит на пол, за ней спускаются с бедер шорты и белье. – Что… что ты делаешь? – Глупый вопрос, самый глупый. Вероника прижимает полотенце к груди, отводя взгляд от паха мужчины, от уже возбужденного члена. – Убери полотенце. – Что? – Убери его, хочу видеть тебя. – Голос хриплый. Есть огромное желание накинуться на нее, подмять под себя, прижать к стене, начать мять ягодицы, кусать шею и плечи, а потом войти на всю длину члена и трахать до алых кругов перед глазами. Но Максим ничего этого не делает, сейчас он хочет видеть ее абсолютно обнаженную, ничем не прикрытую. Вероника не двигается, облизывает губы, медленно опуская махровую ткань. Нужно уже быть взрослой, не бояться и не стыдиться своего желания, не прятаться и не смущаться, быть женщиной, которой она стала с этим мужчиной, а не девочкой. – Что же ты делаешь со мной, малышка? Хрипит, наклоняется, целует, а потом покусывает шею, уже накрывая ладонями грудь и набухшие, твердые соски. Вероника тихо всхлипывает, прикусывает губу, смотрит на то, как Максим, опустив голову, вбирает в рот ее сосок. Вздрагивает, когда чувствует, как его пальцы скользят по животу, накрывая промежность, сама запускает в его волосы пальчики. – Потрогай его. Смотри, как он хочет тебя, – шепчет чуть слышно. Вероника часто дышит, Максим ласкает ее грудь, шершавые ладони царапают соски, она облизывает зацелованные губы, берет член в руку. Он большой, толстый, с выпирающими венами, даже невероятно, что он весь помещается в ней, в ее попке. Рука скользит по стволу, оттягивая крайнюю плоть, проводит вверх и вниз несколько раз. – Не так быстро… мм… Макс скользит по половым губам, растирает клитор, девушка оседает на пальцы, разводит бедра, увеличивая трение, уже мокрая, готовая его принять. Так продолжается несколько минут, молодые люди просто ласкают друг друга, целуются, в воздухе запах возбуждения, стоны удовольствия все громче и чаще вырываются из груди Вероники. Она ласкает Макса, сжимая член, помогая себе двумя руками. Но вот Максим резко разворачивает девушку спиной к себе, заставляя опереться на раковину, прогнуться в пояснице и шире расставить ноги. Мнет ягодицы, проходит по мокрой промежности одной рукой, другой убирая мокрые длинные волосы в сторону. Тело откликается на любую ласку, но разум все еще сопротивляется. Максим медленно насаживает девушку на свой каменный стояк, до самого основания члена, заполняя и растягивая эластичные мышцы. Пальцы массируют попку девушки, не проникая внутрь. Вероника смотрит на свое отражение в зеркале, кусает губы и стонет от удовольствия и легкой, но такой сладкой боли. В глазах похоть, щеки горят, как и ее тело, под руками мужчины. Макс смотрит на то, как член заполняет тугую киску, как выходит весь покрытый ее соками, делает несколько шлепков по упругой попке, Вероника кричит, вибрация отдается во влагалище. Движения становятся резче, Макс делает выпады бедрами, проникновение глубже, остро чувствует, как внутри нее еще больше набухает член, как мышцы судорожно начинают сжимать его в приближении оргазма. Вероника уже сама насаживается на каменный стояк, подмахивает, выгибает спину, до боли в костяшках впивается пальцами в раковину. – Кончи, малышка… кончи на мне… сожми мой стояк… да, сладкая… вот так… еще… – Не могу… не… а-а-а-а-а… да-а-а… боже мой… боже… а-а-а… Хриплый крик. Громкие стоны. Яростные толчки. Спазмы боли и удовольствия выворачивают наружу, Вероника кончает, пытаясь вырваться, соскочить с члена, но ее крепко держат. Максим не успевает вынуть его, кончая внутрь, но следующей порцией спермы изливаясь на ягодицы. Опустив голову, часто дышит, все еще впиваясь до синяков в бедра Вероники, член подрагивает, ему хочется еще. – Больно? По телу все еще бегут разряды тока, ноги дрожат, Вероника от усталости и пережитых эмоций начинает оседать на пол, но Макс подхватывает ее на руки, несет в комнату, укладывает на кровать, накрывая одеялом. Да, поговорить они могут и потом, да и не мастер он на разговоры, пусть девочка отдохнет. Собрав вещи и одевшись, Макс уходит, но не в дом, а в гараж, где стоят байки. Ему просто необходимо побыть наедине с ветром и дорогой.