Глава 30

— У тебя сегодня день рождения? — удивляется дочь.

— Нет же, у мамы зимой, — толкает ее плечом сын.

— А у кого тогда день рождения?

— У тети Иры?

— Может у этого… с усами? — Рори пытается вспомнить имя моего начальника.

— Мальчикам не дарят цветы, — хмурится ее брат.

— Тогда у кого? У кого день рождения, мам?

— Цветы дарят не только в день рождения, — роняю глухо и убеждаю себя, что не моя вина в том, что мои дети этого не знают. Ну не дарил мне никто такую красоту, что тут поделаешь… Может и надо было время от времени покупать дочери букеты просто так, но мне всегда казалось, что лучше потратить те же деньги на новое платье или куклу.

Сейчас же я смотрю на восторг в ее глазах и понимаю, что придется исправлять эту оплошность. Если она моим букетам так радуется, могу только представить ее восторг, если подарить цветы лично ей.

— Такие красивые, — она прикладывает ладошки к груди и аккуратно пробирается от одного букета к другому.

— Пахучие, — морщится Сенька и смешно ведет носом, будто собирается чихнуть.

Я же беру в руки золотистую открытку и закатываю глаза, читая надпись. А еще немного улыбаюсь, да. Невозможно не улыбаться.

“Лучшей медсестре”.

— Такие красивые, — повторяет дочь и поочередно нюхает все букеты. Даже на стеллаж пытается забраться, но я вовремя замечаю ее попытку и сама снимаю с полки охапку мелких розочек.

— А это тебе, — с удивлением разглядываю розовую открытку. — Авроре от Артура.

— Мне? — с придыханием произносит она и выхватывает цветы из моих рук. Ныряет в них практически с головой и уже оттуда спрашивает: — А за что?

— За ветрянку, видимо, — глупо хихикаю, разглядывая всю эту красоту.

Одиннадцать букетов. Ярких. Ароматных. Невероятно красивых.

Рука чешется, чтобы набрать его и поблагодарить лично, но я сдерживаюсь. Даже прикрикиваю на себя мысленно. Серьезно, Стрельцова? Пару букетиков и ты готова все простить? Может еще селфи сделать с цветами на причинном месте?

Хотя в моем случае, можно поступить еще более оригинально — прислать ему фото наших детей и сказать, что исходя из знаменитой фразы “дети — цветы жизни”, меня он уже достаточно одарил, можно не продолжать.

Хотя. слишком велика вероятность, что после этого он снова сляжет. Только уже не с ветрянкой, а с инсультом.

Нет уж, пусть сначала насчет суда все порешает. Или хотя бы хоть немного поспособствует делу. С его знакомствами это не должно быть проблемой. Связи со мной-то он использовал в личных целях, не погнушался! Проект я ему сделала. Так что, будем надеяться, что и за судьями дело не заржавеет. Надеюсь только, что детей он больше никому не успел заделать, а то боюсь, не все такие покладистые и миролюбивые как я.

— Я все-все нарисовала, — гордо заявляет Аврора, складывая на мой стол целую стопку рисунков.

— Красиво как, — восторженно рассматриваю букеты и замечаю, что даже Арсений поддался ее энтузиазму и тоже вместо обычных машинок и монстриков нарисовал цветы.

И снова меня накрывает непреодолимым желанием сделать фото их рисунков и отправить Артуру. Сколько раз я видела как мамы в саду фотографировали кривенькие поделки из пластилина на стенде и приговаривали, что надо будет папе показать…

Аврора с Арсением никогда, кажется, не придавали этому значения, а вот меня немного коробило то, что их рисунками любовалась лишь я.

Но несмотря на то, что порою меня разрывало от желания схватить Трабера за грудки и долго трясти, повторяя как заведенная “посмотри на них, ну за что их ненавидеть?”, я сдерживалась. Каждый раз перед глазами вставал образ маленького Артура и его стремление угодить отцу. Сложно представить, что чувствовал тот маленький мальчик, если даже его взрослая версия спустя двадцать лет с горечью отзывалась о тех временах.

Поэтому сейчас я в очередной раз гашу в себе желание набрать его номер и нехотя иду в зоомагазин.

— Может, они пока в ванной поживут? — предлагает Арсений, когда я твердо заявляю, что огромный аквариум во всю стену мы покупать не будем.

— Может, они лучше здесь поживут, в этом большом аквариуме, а мы будем каждый день приходить и просто любоваться?

Знаю-знаю, что это подло, да и судя по выражению лица продавца, такая перспектива ему не особо нравится. Но я не могла не попытаться.

— А как же ухаживать за ними? — возмущается дочь. — Мы же должны их кормить. И мыть. И еще играть с ними, чтобы скучно не было!

— Ладно, ладно, — вздыхаю, понимая что не прокатило. — Выбирайте пока рыбок, а я пойду аквариумы посмотрю.

Впрочем, взглянув на цены я решила открыть сайт объявления и попытать удачу там. В голове почему-то звучит возмущенный голос деда, который говорит, что весь его дом стоит дешевле, чем эта стеклянная коробка. И я даже мысленно разделяю его гнев. Ну откуда такие цены-то?

В итоге, пока мои дети командуют продавцу каких рыбок вытащить для них, я успеваю списаться с хозяином подержанного аквариума и договориться о встрече через час. Он, правда, в довесок предлагает мне и каких-то породистых рыбок подарить, но я стойко отказываюсь. Зря я что ли полчаса с детьми торговалась, что мы купим ровно четыре рыбки, по две каждому?

Продавец, судя по всему, тоже рассчитывал, что наша бравая компанию сделает ему дневную выручку, поэтому слишком уж недовольно смотрит сейчас на поллитровую банку с четырьмя полупрозрачными обитателями. Они их тут, вообще, кормят? Как бы они не сдохли еще по дороге домой. Тем более, что дети мои поочередно суют пальцы в банку и пытаются то погладить, то пощекотать своих новых питомцев.

— Подождите меня на улице, — шиплю на них, когда у продавца уже заметно начинает пар из ушей идти от этого балагана. — Только аккуратно, банку не уроните!

Мужчина отсчитывает сдачу, а я внимательно слежу за ними через стеклянную дверь и одновременно пытаюсь достать из сумки жужжащий телефон. Трабер.

Что ему, интересно, понадобилось? Не дождался благодарности за цветы и решил напомнить мне о манерах?

— Да, Артур Аркадьевич, — отвечаю, складывая деньги в сумку. — Получила, да. От Авроры вам отдельное спасибо.

Бывший босс продолжает что-то говорить, но я уже не слушаю его. С натяжкой регистрирую какие-то отдельные слова, но все мое внимание сейчас приковано к детям, которые присели на корточки и рассматривают что-то на тротуаре. Этим “что-то” оказывается маленький черный котенок со смешным белым пятнышком на лбу. Он громко мурлычет и трется о розовые сандалики Авроры. А еще он довольно облизывается, будто только что с аппетитом отобедал. Я с подозрением перевожу взгляд с котика на пустую банку на тротуаре и с ужасом выдыхаю:

— Где рыбки, дети?

Они вздрагивают от неожиданности, а котик запрыгивает на колени к Арсению и тот аккуратно прижимает его к себе, пряча от меня.

— Котик был очень голодный, мама, — лепечет Аврора, поглаживая его хвост.

— Он так жалобно мяукал, — поддакивает ее брат.

— Сердечко не выдержало, мама, — смотрят на меня щенячьими глазами, а дочь еще и театрально прикладывает руку к груди. — Бедненький котенок. Совсем один. Без мамочки, представляешь?

— Стрельцова! — обеспокоенно зовет Трабер. — Стрельцова, у вас там все в порядке? Что случилось?

— Все в порядке, Артур Аркадьевич, — цежу сквозь зубы. — Просто мы, кажется, завели котенка.