Глава 31

— Котенок это отлично, — хмыкаю в трубку, вспоминая, как сам в детстве мечтал о питомце. Но нам с братом даже в рыбках было отказано. Так и таскали кузнечиков и тараканов в спичечных коробках, которые естественно разбегались из них и пугали домочадцев.

— Да-да, — как-то отстраненно роняет Надя и глухо переспрашивает: — Так что вы хотели, Артур Аркадьевич?

На заднем фоне я слышу детский восторженный лепет и даже прикрываю глаза, представляя ее детишек в зоомагазине у корзины с милейшими котятами. Хотя… зная ее дочь, дело скорее происходит на мусорке и котенок не белый и пушистый, а облезлый и лишайный.

Ох и нелегко Стрельцовой с детьми… Надеюсь, хоть муж ей помогает. Хотя что-то мне подсказывает, что рядом с Авророй любой суровый мужик превращается в размазню и забывает слово “нет”.

Разве что в том самом “детдоме” с ними справляются… Даже борщ на завтрак умудрились скормить. Кремень у нее дед все-таки.

— Я уточнить хотел насчет иска. Тут судьей Будилов числится… У меня на него выхода нет, если честно. Но я могу…

— Не надо, — перебивает Стрельцова и быстро-быстро тараторит: — С Будиловым лучше даже не пытаться договориться. Еще и вас привлечет за взятку и посредничество! Нам бы как-нибудь в обход него… Ну, чтобы кто-то повыше там был.

— Повыше судьи? — таращу глаза, пользуясь тем, что она меня не видит. — К президенту предлагаешь обратиться?

— Да хоть к господу богу, Артур Аркадьевич, — вздыхает она. — Главное, чтобы дело решилось. Вы же обещали!

— Обещал, — бурчу недовольно. — И сделаю все, что в моих силах.

— Уж постарайтесь, — чуть мягче произносит она. — Для нас это очень-очень важно. Дедушке уже вредно волноваться, а я не переживу если с ним что-то случится. Да и дети тоже.

— Все сделаем в лучшем виде, Стрельцова, — клятвенно обещаю, а сам мысленно добавляю, что раз ее бедному дедушке волноваться нельзя, то и сопротивление отряду спецназа нечего было оказывать при задержании. Потому что пока я не взглянул на дату рождения обвиняемого, был уверен, что Наденька мне дело Рэмбо подкинула.

Хотя, судя по возрасту, ее дед со стариком Сталлоне как раз ровесники. Вот же приспичило его порыбачить в неположенном месте. Правда, исходя из деталей дела, проблемы у него возникли не столько из-за браконьерства, сколько из-за сопротивления, спора и, мать его, побега, когда его поймали на горячем. Лично я считаю, что если дедуля в шестьдесят с гаком смог неплохо навалять бойцам специального подразделения, да еще и свалить от них потом, то ему не судом надо грозить, а грамоту выписать и медаль на шею повесить.

Но наше беспощадное правосудие довольно цепко взялось за деда. Будто он в личном пруду того самого Будилова удочку закинул. Ладно уж, разберемся. Людей нужных я напряг, обещания со всех взял и самое главное — клятву Стрельцовой принес. А значит пути назад нет, вызволим мы ее рецидивиста из лап Фемиды. Не могу же я в самом деле оставить детей без “детдома”!

— Ты чего задумистый такой? — интересуется мой друг Горский, а затем чертыхается и исправляется: — Задумчивый, в смысле. Вот же… по идее, это я Алинку должен всему учить, а в итоге сам от нее нахватался словечек. Главное, не начать агукать, когда сын родится.

— О, это будет феерично, — произношу мечтательно. — Тогда тебя, наконец, можно будет заткнуть, засунув соску в рот.

— Девушка тебе нужна, — ржет он. — Чтобы даже мыслей не возникало друзьям мужского пола ничего в рот засовывать.

— Иди ты, — злобно бурчу.

— Не понял, — картинно удивляется он. — Что случилось с “с меня обед и тысяча извинений за то, что заразил твою дочь ветрянкой”?

— Обед я тебе заказал, — киваю на том ям и теплый салат с телятиной, — а извинения я уже Малинке принес. Причем, больше тысячи, если мне не изменяет память.

Максим громко смеется, видимо, вспоминая тот поток игрушек, сладостей и цветов, что я направил по их адресу, а я уже куда более серьезным голосом спрашиваю:

— Как она? Сильно расстроилась? Яра хоть не заразилась?

— Да нормально все, — успокаивает он. — Малинка вообще ни на миг не прилегла даже. Носится по дому, скачет словно сайгак и репетирует танец к утреннику, да про акробатику свою не забывает. Ярослава в детстве переболела, так что у них с малышом все в порядке, не переживай. А вот ты, по словам Эдика, был прям на волоске.

— Да, накрыло меня знатно… Не поверишь, я даже галлюцинации словил. Или не словил. Сам до конца так и не понял что произошло. Будто реально на грани был между мирами.

— Эко тебя от ветрянки размотало, — издевается он. — Свет в конце тоннеля и явление светлого ангела в образе прекрасной девы.

— А ты откуда знаешь, что в образе? — хмурюсь и тут же прикусываю язык.

Судя по шоку на его лице, его слова были лишь так… пальцев в небо, а я глупо спалился своим вопросом.

— Ну-ка, с этого места поподробнее, — лыбится он. — Кто там к тебе явился? Не Агата твоя, надеюсь? А то эта только добить способна…

— Не Агата, — вздыхаю с пренебрежением. И пусть я никогда не делился с другом подробностями своей личной жизни, о браке он знает. Как и о том, что он является фиктивным от начала и до конца. А вот о Стрельцовой я ему, естественно, не рассказывал. И сейчас не собираюсь. Вместо этого лишь устало тру виски и загадочно выдаю:

— Девушка из моего прошлого привиделась. Точнее, девушка-то как раз не привиделась, а вот все остальное… Черт его знает, Макс. Но не могло это быть реальным, понимаешь? И в то же время…

К счастью я вовремя затыкаюсь, не успев выдать что-то вроде “до сих пор чувствую ее вкус на своих губах”. Горский бы меня на смех поднял. Но хоть себе я могу не врать. Чувствую, млин. И губы ее чувствую, и мягкую кожу подушечками пальцев. И до хрена чего другого. Будто был в коматозе не четыре дня, а долгие шесть лет. И только сейчас начал снова жить и дышать.