Глава 37

— Это дети, Артур, — вздыхает Решетников. — Им наплевать на то чья там кровь в них течет и чей биоматериал использовался для зачатия. Они любят сердцем, а не головой, понимаешь?

— И теперь в их сердцах я лишь злой дядька, который пытался забрать их у мамы?

— Не драматизируй, — вздыхает он. — Но возможно Надя права и тебе надо было действовать немного деликатнее…

— Я… понимаю, — выдавливаю глухо, вспоминая испуганные глаза детей. Моих детей.

Сейчас я понимаю, что Надя была права, когда просила меня подождать и в более спокойной обстановке сообщить им о том, что у них теперь есть отец. Но я не мог! Убивала одна мысль о том, что они проведут еще один день не зная, что они не только мамины, но и мои. Да и Авроре я точно нравлюсь! Наевшись до отвала торта, они снова прибежали на кухню, рассказывая маме, что внутри были не только кусочки шоколада, но и ягодки. Спелые-спелые. И я не сдержался, да! Схватил Аврору за руку и глядя на ее длинные подрагивающие реснички, сообщил, что я их папа. И что теперь они будут жить не только с мамой и дедом, но и со мной.

А затем я почувствовал острую боль в колене и уже в следующую секунду будто со стороны видел, как Стрельцова отчитывает сына за то, что он “ударил дядю. То есть папу, в смысле… вот его и… Трабер, ну почему с тобой всегда все так сложно??”.

Аврора испугалась и начала плакать, Арсений пытался извиниться, но отказывался смотреть мне в глаза, а Решетников гляделна это и просто офигевал.

В какой-то момент на кухню сбежались все остальные дети, включая слишком уж молодую няню его дочери. И началась настоящая вакханалия. Все хотели знать почему моя дочь плачет, сын хмурится, а их мама прикрыла лицо ладонями и бормочет что-то нечленораздельное.

К счастью, в этот момент начали съезжаться остальные родители и внимание детишек резко переключилось. Не представляю как бы я объяснял все чужим детям, если уж со своими собственными так облажался. Отмутузили бы меня всей толпой… Судя по их отчаянным и слегка диким взглядам, с понятием “главное завалить, а там запинаем” они знакомы не понаслышке.

— Башкой все понимаю, Миш. Но как представил, что придется еще ждать… Я ведь пять лет уже пропустил! Даже ты знал моих детей, а я нет!

— Это… просто жесть, Трабер, — оторопело произносит он. — Я был в курсе, что отец не участвует в жизни Авроры и Арсения, но думал, что просто морозится. Понятия не имел, что Надя банально не поставила тебя в известность. Мы же с ней не то чтобы близко общаемся. Дети дружат, но личную жизнь не обсуждаем. Если бы я знал, что ты отец и она скрывала…

— У нее были причины, — протягиваю устало. — По ее мнению — весомые. По моему — ни хрена! Пять лет, Миша! Пять лет и три месяца!

— Отношения — сложная штука, — философски заявляет он. — У Ксюши вот оба родителя официально. А на деле…

— Как бы ужасно это ни звучало, но это личный выбор Амины. Я ее не оправдываю, естественно, но она отсутствует в жизни дочери по собственной воле. А меня лишили выбора, понимаешь? То есть, если бы не случайная встреча, я бы так никогда… никогда.

Окончание фразы наотрез отказывается формироваться в моей голове. Будто я не только произнести это не могу, но и подумать. Потому что мысли, мать их, материальны.

— Пойдём, свежим воздухом подышим, — предлагает Миша, когда по огромной кухне начинают сновать домработница и официанты укладывая стройные ряды контейнеров с остатками еды в холодильник и посуду посудомойку.

— Это что за анимешка? — киваю на молодую девушку, которая помогает его дочери разбирать целую гору подарков. У неё огромные голубые и иссиня чёрные волосы, что я невольно вспоминаю героинь японских мультиков.

— Репетитор Ксюши, — рапортует он. — И кажется, няня. Временная.

— Не маловата? Ей бы самой нянька не помешала.

— Я ж ее не домоправительницей взял, — отмахивается он. — Ксюхе она понравилась. И Сашка на удивление нормально все восприняла.

Эмма Эдуардовна ногу сломала, так что пока новую няню не найду, будет анимешка. Тьфу ты, Лиля.

Я снова бросаю взгляд на то, как девчонка взаимодействует с мелкой Ксюшей и гоню от себя мысль о том, что за этим скрывается что-то большее. Молодая слишком. У Миши вторая дочь подросток имеется, а эта ненамного ее старше, так что вряд ли…

— Ну ты как? Полегче на свежем воздухе? Вроде не такой бледный уже.

— А я бледным был? — удивляюсь.

— Как привидение, — смеётся он. — Но я бы на твоём месте гордился уже хотя бы тем, что в обморок не хлопнулся. Такие новости не каждый день узнаешь!

— Сплюнь, — мотаю головой. Дурно становится от одной мысли, что где-то в мире у меня могут быть ещё детишки. Интересно, есть официально такая фобия? Или я первый? Никогда, блин, даже не думал об этом. Мне казалось, что у женщин наоборот, принято «повесить» на ни в чем не повинного мужика чужих детей, а скрывать… это что-то новенькое.

Невольно тут же вспоминаю Макса Горского и то, что он тоже недавно узнал о существовании у него шестилетней дочери. Но он там сам налажал, Ярослава даже имени его настоящего не знала. А Стрельцова знала! И имя, и место работы, и даже, черт возьми, адрес! Но все равно скрыла от меня детей!

— Какая грузоподъёмность у этих всадников апокалипсиса?

— Это детская карусель, Трабер, — ржёт Миша.

— Да пофиг, лошадки они и в Африке лошадки. Меня выдержат?

— Ты реально хочешь на детскую карусель залезть? — оглядывает меня с сомнением.

— Сам в шоке. Но смотрю на них и хочу кататься под эту весёлую надоедливую музыку пока не стошнит. По кругу. До бесконечности.

— Я их до завтра арендовал, — ржёт он. — Так что вперёд, Трабер. Батут, кстати, тоже в твоём распоряжении. И качели. Ни в чем себе не отказывай.

— А ты со мной не пойдёшь? — веду бровью и запрыгиваю на пьедестал. — Я же вижу по глазам, что хочется.

— Во-первых, это не я сегодня узнал, что у меня двое секретных детишек имеется. А во-вторых, кто же снимать всю эту прелесть будет?

После этого он направляет камеру своего телефона на меня и нажимает кнопку пуска карусели.

И по идее, мне бы стушеваться, от такого внимания. Но вместо этого я обнимаю пластиковую гриву перламутрового коня и практически улёгшись на него, начинаю крутиться по кругу. Монотонно, противно, до тошноты. Все так, как я хотел.

Но даже когда перед глазами уже начинает мельтешить, а в ушах звенит от приторной мелодии, легче мне не становится.

У меня есть дети. Целых два. И кажется, они, как и их мама, меня ненавидят.