Глава 39

К этой встрече я готовлюсь сильнее, чем к первому свиданию. Хотя о чем я? К свиданиям я никогда в жизни особо не готовился. Так что скорее — сильнее, чем к презентации для инвесторов или важной сделке. Потому что сейчас на кону не огромная сумма денег, а вся моя жизнь. По крайней мере, именно так мне в этот момент кажется. Что если сегодня я снова «проиграю» этот бой, то в следующий раз будет ещё сложнее и мне вообще придётся ждать как минимум несколько лет до того как мои дети подрастут и дадут мне ещё один шанс все объяснить.

В парк я приезжаю за час до назначенного времени. Мне приходится сделать три ходки от багажника своей машины до ближайшей лавочки, чтобы выгрузить все подарки. Тут и вся коллекция модных кукол, ссылки на которые прислал Решетников, и всеобразный транспорт на пульте управления, от вездеходов, которые по словам продавца могут спокойно участвовать в настоящих ралли, до вертолётов и самолета размером с самого Арсения. Моего сына.

Всю жизнь я был уверен, что у меня будет двойня. Не в конкретное время, не от конкретной женщины… а скорее так, в перспективе. Когда-нибудь. Но я всегда думал, что дети будут однополыми, а значит моя жизнь будет вертеться либо исключительно вокруг кукол, как у моего брата, либо вокруг машинок, как в моем собственном детстве.

Но Надя умудрилась сломать и это. Все константы, на которых зиждился мой собственный маленький мир. Этой женщине удалось невозможное. Пошатнуть мою устоявшуюся жизнь. Дважды. Шесть лет назад она помогла мне принять самое важное решение в моей жизни. Слишком поздно, к сожалению.

И сейчас все ещё хуже. Ещё больше времени потеряно. Но, черт возьми, как же я счастлив, что все-таки узнал. Пусть и случайно, пусть и налажал в ту же секунду, но я узнал! Что у меня есть целая семья!

Когда до встречи остается минут двадцать, я подхватываю все игрушки и снова несу их к машине. Прав Миша, не подкупишь детей подарками. Особенно если я собираюсь работать на перспективу, а не стать папой-праздником, от которого ждут лишь материальное участие. Я хочу большего, гораздо большего. Весь мир готов положить к их ногам, но первым делом сам должен улечься там. Плюхнуться с разбегу, чтобы показать, что я готов работать над нашей связью, делать все что в моих силах. И самое главное — учиться их любить.

Поэтому к их приходу на скамейке остаются два букета, кукла в яркой фиолетовой шубе и вертолёт с пилотом в больших наушниках.

И все равно я оказываюсь абсолютно не готов. Ни к Наде, которая выглядит слегка испуганно, ни к детям, которые смотрят на меня слишком настороженно. ни тем более, к суровому мужику, которого они держат за руки. Бодигарда они наняли что ли? Или все-таки в жизни Стрельцовой кто-то есть? А затем я вспоминаю все что читал о судебном деле Надиного деда и понимаю, что передо мной тот самый Рэмбо. Правда, несмотря на то, что выглядит он довольно поджарым и бодрым, я все ещё с трудом представляю как он мог раскидать группу ОМОНа. Впрочем, Джеки Чан тоже с виду простодушный коротышка, а на деле мастер кунг-фу, карате и всех других единоборств сразу. Может это как раз его случай?

— Ну привет, дружочек, — первым приходит в себя дед и я судорожно пытаюсь вспомнить его имя. Анатолий Валерьевич? Валерий Анатольевич?

— Анатолий Вениаминович, — гаркает он и пожимает мою руку так крепко, что все окружающие отчётливо слышат хруст костей. Я же не только слышу, но и чувствую. Но виду не подаю. По крайней мере, стараюсь не подавать. Тут же как? Как в тюрьме! Только дай слабину и все, твоё место у сортира. А я не хочу у сортира, я хочу почетное членство в этой семье! В самом, мать его, центре!

— Артур, — киваю уверенно. — Очень приятно.

— Ну-ну, — он окидывает меня любопытным взглядом, но не спешит отвешивать ответные комплименты.

И несмотря на то, что я понимаю как важно завоевать его доверие, все равно переключаю внимание на детей. Не могу иначе. Все эти любезности и расшаркивания подождут, а вот милые насупленные мордашки ждать не могут. Точнее, я сам не могу, если уж быть честным.

— Как дела, герой? — спрашиваю у Арсения и поджимаю его руку. — Нравится человек-паук?

У него на футболке изображён популярный персонаж в синем костюме с красной маской, но мальчик упрямо мотает головой, будто поставил себе цель ни за что со мной не соглашаться.

— Ему ещё и железный человек нравится, — любезно предлагает Аврора. — У него и костюм есть. А я люблю русалочку. Мама мне даже хвост купила. И купальник есть, с чешуйками. Они не настоящие, конечно, но выглядят очень красиво и на солнышке переливаются.

— Покажешь мне как-нибудь? — спрашиваю с улыбкой и тут же натыкаюсь на суровый взгляд деда, который видимо, успел записать меня в педофилы за желание увидеть его правнучку в купальнике. Да мне все равно, дедуля, хоть купальник, хоть шуба… я просто хочу смотреть на свою дочь. Постоянно. И на сына. И на вашу внучку. На всю свою семью. Даже ваша недоверчивая физиономия не сильно портит мое настроение, потому что вы тоже часть моей семьи. А значит я просто не могу ответить взаимностью на вашу враждебность. Правда, подарочков у меня для вас нет, уж извините. А вот остальным я вручаю букеты и игрушки и хотя бы на несколько секунд окунаюсь в благодарственные улыбки и слова.

— Деда, помоги, — Арсений дёргает его за рукав и протягивает вертолёт.

— Да я ж не вижу ни черта без очков, — ворчит тот, пытаясь разглядеть маленькие кнопки.

— Давай я помогу, — предлагаю.

Мальчик бросает растерянный взгляд на свою маму, которая занята сейчас распаковкой куклы и все-таки соглашается. И я не только помогаю ему включить игрушку, но и в течении двадцати минут, бегаю с ним по парку, следя за полётом.

— Высоко так, — зачаровано лепечет он. — Смотри, ветки, не сломай! То есть смотрите… и не сломайте.

— Ты можешь спокойно говорить мне ты, — предлагаю с улыбкой.

— Вы чужой, — упрямо тянет он. — С чужими надо на вы. С чужими взрослыми. А с детьми можно и на ты. Но ты же не ребёнок! В смысле вы…

Мальчик окончательно запутывается и резко забирает у меня пульт от вертолёта:

— Я сам могу, понял уже как!

Сделав вид, что намек до меня не дошёл, продолжаю следовать за ним, изображая крайнюю заинтересованность полётом, а на деле же рассматриваю его. Пытаюсь найти сходство, запоминаю мимику, то как он сосредоточенно поджимает губы, когда вертолёт летит совсем не туда, куда он его направляет. И естественно вспоминаю себя в его возрасте. Но мне тогда некому было рассказать о силе ветра и о том, что пультом следует управлять плавно. Никто мне не показывал как надо и поэтому мои игрушки разбивались и ломались со скоростью света. И пусть за это меня никто не ругал, обидно было до слез! Я же не специально! Я честно пытаюсь!

Может поэтому я и от сына сейчас не отстаю несмотря на нескрываемую враждебность. Снова и снова мягко помогаю ему делать виражи и, наконец, с гордостью смотрю как он приземляет летательный аппарат рядом с большой чёрной собакой, спящей на солнышке.

— Молодчина, — искренне хвалю. — первоклассная работа!

Я успеваю поймать едва заметную улыбку до того как Арсений срывается с места и несётся к своему подарку. До собаки всего несколько метров, но тем не менее его дед каким-то чудом успевает его опередить и перехватывает внука до встречи с животным.

Перепуганная резкими движениями, она начинает лаять и рычать, но Анатолий Вениаминович успевает подхватить Арсения на руки и топает на собаку, заставляя ту отступить.

— Собака без намордника, — бурчит он. — Ты же знаешь, что нельзя к ним подходить самому! От бродячих собак чего угодно можно ожидать!

— Да она же стерилизованная, — прихожу на помощь сыну. — Вон, бирка на ухе есть!

— Да ты что! — картинно удивляется он. — И от этого мне сразу должно полегчать? Что-то я не слышал, чтобы собаки часто нападали на людей с целью изнасиловать! А вот кусают они каждый день кого-то! Так что пока у этих твоих, с бирками, есть зубы, моим внукам следует держаться от них подальше!

— Вы правы, — выдавливаю через силу и почему-то борюсь с желанием отдать дедуле честь. — В будущем я буду более осторожным.

— А вот об этом я как раз и хотел поговорить, — с напускным радушием говорит он и опускает внука на землю. — Иди глянь что там сестре подарили, а я пока переговорю с дядей по поводу осторожности и будущего в целом. Очень мне надо до него донести пару умных мыслей!

И да, несмотря на то, что мне давно за тридцать, а Арсению всего пять лет, я в шаге от того, чтобы умолять его не оставлять меня один на один с этим Рэмбо. Я собой в этот момент, конечно, не горжусь, но дедулю боюсь до чёртиков.