Глава 47

Надя кричит настолько громко, что на секунду мне кажется, будто последствия удара куда серьезнее, чем мне показалось на первый взгляд. Он же был совсем небольшим, неужели ее задело?

Бросаю испуганный взгляд на ее ноги, но не вижу повреждений как на коже, так и на обшивке салона. Фара-то наверняка пострадала, но по идее этим все и ограничилось.

— Все в порядке, — хватаю ее руку и пытаюсь стойко игнорировать раскаты тока по коже. Столько лет прошло, а колбасит меня от этой женщины все так же. Наживую бьет. Каждый раз, как первый раз.

— Ты врезался в дерево! — продолжает вопить она.

— Да, — согласно киваю, но руку ее не отпускаю. Наоборот, переплетаю наши пальцы и накрываю их сверху второй ладонью. — Потому что отвлекся на телефон. А следовало бы смотреть на дорогу… тем более в такую погоду.

— Артур, — испуганно зовет Надя. Правда, смотрит уже не на сплошную стену дождя за окном, а на наши руки. Странно как-то смотрит. Не испугано, а будто видит не только пальцы, но те невидимые нити, что их переплетают. Связывают так туго, что кажется и не разорвать никогда.

— Та фотография, — выдыхаю, глядя ей в глаза, — она странная. На ней дети выглядят, будто им плохо. Совсем несчастными.

— Вот именно, — моргает она, выныривая из транса.

— Но это неправда, — оправдываюсь. — Мы прекрасно провели время.

— Продолжаешь настаивать, что это фотошоп? — хмурится она, но руку свою не выдергивает и это чертовски обнадеживает. Несмотря на ливень, разбитую машину и размытую дорогу впереди, я безумно счастлив. В этом самом моменте, в котором есть только мы с Надей.

— Не думаю, — пожимаю плечами. — Хотя, зная твоего деда, не исключаю такой вариант. Он у тебя немного странный, ты в курсе? В хорошем смысле, конечно. Но… странный.

— Я знаю, — измученно улыбается она и тут же снова хмурится. — Как мы попадем на базу? Как же дети?

Голос при этом звучит настолько взволнованно и тревожно, что я невольно оглядываюсь по сторонам. Может, мы каким-то образом в Антарктиду переместились? Или даже на другую планету?

— Во-первых, машина повреждена несерьезно, — успокаиваю ее. — А во-вторых, до турбазы осталось около километра. Если надо, я тебя на руках туда донесу, не переживай.

— Я не переживаю, — машинально начинает она, но затем как-то сразу поникает и уже совсем другим голосом произносит: — Точнее переживаю. Очень. Как они там? Арсений боится грома. Деду он в этом не признается, но я-то знаю. Всегда прихожу к нему во время грозы.

— Все будет в порядке, — обещаю уверенно. — Ничего страшного не произошло. Все под контролем.

Она согласно кивает и смотрит на меня с такой надеждой, что впервые за последнюю неделю я чувствую себя в своей тарелке. Не недоумком, который постоянно косячит с собственными детьми и которым понукает старый дед с придурью, а тем, кто способен решить любые проблемы. Тем, кем собственно и был всю свою взрослую жизнь.

Даже на работе в эти дни я был сам не свой. Раздавал приказы подчиненным и каким-то шестым чувством ожидал, что они разрыдаются и побегут жаловаться маме, что дядя Артур их обижает.

Видимо, вся эта ситуация с детьми задела меня куда больше, чем казалось изначально. Нанесла удар не только по сердцу, но и по голове. Не просто удар, двойной!

И только сейчас, оказавшись наедине с Надей, я начинаю понемногу приходить в себя. Вспоминаю кем был до того, как узнал ее тайну. В кого она влюбилась шесть лет назад.

И даже Надя, кажется, без труда считывает эти перемены во мне. Смотрит сейчас не с укором и легким испугом, а с тем же восторгом и уважением, что и когда только пришла ко мне на стажировку. Верит, черт возьми, что я все решу и исправлю. Ее всемогущий босс. Тот, кого она и полюбила тогда.

— Сейчас все уладим, Стрельцова, — произношу твердо. — Ну подумаешь дерево! Вон, березка чахлая, — киваю пренебрежительно, а затем вспомнив ее деда зачем-то добавляю: — Чай не дуб поцеловали!

Машина, будто моя уверенность передалась и ей, заводится с полоборота. Правда, когда я включаю заднюю передачу и пытаюсь отделаться от слишком уж любвеобильной березы, бампер откликается жутким скрипом и отказывается расставаться со своей новой возлюбленной.

— Все в порядке, — авторитетно успокаиваю Надю, на лице которой снова залегла тревожная складка. — Через пять минут ты уже будешь обнимать своих детей. Точнее наших. Наших детей, Стрельцова.

И пока она часто-часто моргает, впитывая эти слова, я выхожу под дождь и направляюсь к березке. Которая на деле почему-то оказывается тополем. Благо молодым и поэтому я без особого труда убираю поломанные ветки в сторону.

— Я же говорил, — замечаю прозаично, возвращаясь в салон. Всем своим видом изображаю крутого героя боевика, который не оборачивается на взрыв, а сам украдкой слежу за ее реакцией. И упиваюсь. Просто упиваюсь ее эмоциями. Меня будто в чистом коксе искупали — настолько мощно меня заряжает ее взгляд. Благодарный. Восхищенный. Полный надежды. И несмотря на то, что умом я понимаю — надежда связана скорее с нашим скорым появлением на турбазе, сам я вкладываю в нее что-то гораздо большее. Зеркалю ее взгляд и мысленно делаю с десяток обещаний. На сегодня, на завтра, на ближайшее будущее и на, мать вашу, всю дальнейшую жизнь.