Глава 48

— Мама! Мамулечка!

Два белых пятна едва не сбивают меня с ног и если бы не руки Трабера, аккуратно поддерживающие за поясницу, я бы наверняка повалилась на деревянный пол.

Очень чистый, кстати, деревянный пол.

Только после того как два белых медвежонка, которые на поверку оказались моими детьми в пушистых банных халатах, вдоволь наобнимались со мной, я наконец с удивлением разглядываю интерьер.

Почему-то при слове “турбаза” моя фантазия подбрасывала совсем уж мрачные картинки из тех самых хоррор фильмов, где в ряд стоят старые покосившиеся домики и в окрестностях непременно орудует маньяк с бензопилой. Мы же находимся в уютном деревянном коттедже, посреди которого красуется огромный камин. Самый что ни на есть настоящий!

Да и дети мои мало похожи на тех несчастных заморашек с фото. Выкупанные, причесанные, в халатах пушистых, опять же.

— Тебе тоже следует принять горячий душ, — мягко произносит Артур. — Промокла вся насквозь.

— Я? — перевожу возмущенный взгляд на него. — Да с тебя вот лужа натекла! Это же ты с березкой боролся под ливнем, а не я! Так что иди первый!

Артур собирается открыть рот, чтобы возразить, но потом смотрит на нескромную лужицу под своими ботинками и все-таки скрывается за дверью у лестницы. Только после этого я замечаю, что под треугольной крышей наверху тоже есть комната. Или скорее, просто спальное место. Кажется, домики такого типа называются глэмпинги.

— Ну что, с приехалом тебя, Надюша, — гаркает дед. — Как добралась? И приспичило же тебе переться сюда в такую погоду…

— Приспичило? — шиплю недовольно. — Ты зачем мне то фото прислал? Артур утверждает, что это фотошоп! И что дети были вообще-то счастливыми!

— Так они и сейчас счастливые, — добродушно улыбается он. — Правда, детки?

— Да, мамуль! — с готовностью кивает Аврора. И даже Арсений довольно улыбается и тянет меня за руку к огромному ведру со своим уловом.

— Вот, это я сам поймал! С Артуром. Но он всего три форельки выловил, вон те, самые маленькие.

Сын предпринимает попытку нырнуть в ведро с сырой рыбой, но я вовремя подхватываю его за плюшевый капюшон и горячо заверяю, что верю на слово.

— А дедов улов мы уже на кухню отдали. Он тоже много-много поймал и они обещали в холодильник положить до завтра. А свое я хотел сначала тебе показать.

— Спасибо, солнышко! Я очень рада, что вся эта милая рыбка меня дождалась. Но наверное ее тоже стоит отнести на кухню?

— Сами придут, — надменно бросает дед. — Артурчик тут навроде короля у них, а они что те холопы. Он им слово, они ему низкий поклон и “Да, Артур Аркадьевич, конечно, Артур Аркадьевич”. Видать, не соврал, когда сказал, что ночлежка эта другу евойному принадлежит!

— Никак не соврал, — самодовольно произносит Артур, появившись в идентичном белом халате. — Давай, Стрельцова, твоя очередь. Ужин скоро подоспеет, а ты до сих пор в мокрой одежде!

— Так у меня нет запасной, — развожу руками.

— Ни у кого нет, — в тон мне парирует Трабер. — Так что бери халат и ни в чем себе не отказывай. А одежку нашу в прачечную сдадим, утром будет как новенькая.

Я согласна мямлю и иду в душ, по дороге пытаясь понять как я попала в такую ситуацию. Ехала ведь сюда спасать детей, а в итоге оказалась на люксовом отдыхе. Да и Аврора с Арсением судя по всему прекрасно провели время. Если бы что-то плохое случилось, они бы точно мне рассказали. Да и дед не стал бы скрывать, с чего бы ему покрывать Артура, верно? Но тогда что это получается, он меня обманул? И то фото действительно было фотошопом? Ну-ну… скорее наглой манипуляцией! Но это, честно признаться, запутывает меня еще больше. Я понимаю мотивы Артура, даже детские, но дед… неужели он специально меня сюда заманил? И зачем? Все дело в простой мужской солидарности или все намного глубже? Он признал Артура? Трабер ему нравится?

Эта мысль шокирует и радует одновременно. Скорее даже не радует, а вызывает искры облегчения. Дедушка самый мой близкий человек. Своеобразный, конечно, но факт остается фактом — ему я безгранично доверяю. И если он не спешит линчевать отца моих детей, то…

— Ты что творишь? — отчаянно шиплю, когда выхожу из ванной. Душа уходит в пятки и на секунду я даже забываю, что на мне лишь халат. А под ним, знаете ли, нет абсолютно ничего. Фурией несусь к противоположной стене, на которой висит кружок “дартса” и в который в настоящий момент мой сын кидает самый настоящий дротик. Острый. Железный!

Правда, достичь цели я не успеваю. Внезапно на моем пути вырастает голая дедовская ступня и я кубарем приземляюсь на кровать.

— Ну куда ты летишь? — шепотом рявкает дед. — Пусть играют.

— Но это же настоящий дартс, не игрушечный! — тоже перехожу на грозный шепот. Дома у нас есть такая игра, но вместо острых и очень опасных дротиков, там обычные шарики на липучке.

— Ну так и мужика мы растим настоящего, а не игрушечного, — невозмутимо заявляет он. — Арс с отцом, все в порядке.

— Но…

— Ну что “но”? — вздыхает дед и смотрит на меня как несмышленое дитя. — Ты же сама хотела, чтобы он нашел подход к детям. Вот — нашел! А теперь не мешай. Ничего с твоим сыном не случится. Я скорее поверю, что Артурчик наш этим дротиком заколется, чем Арс.

И я не мешаю. Трясусь внутренне, но послушно слежу за тем, как с каждым броском у Арсения получается все лучше и лучше. И когда через несколько минут сын, наконец, попадает в “яблочко”, я с замиранием сердца смотрю, как он от радости прыгает на Артура, а тот крепко-крепко прижимает его к себе. Выглядит при этом до ужаса пришибленным, но это не мешает мне в этот момент промакивать сентиментальные слезы в уголках глаз.

Вскоре нам приносят еду и мы приступаем к, не побоюсь этого слова, настоящему семейному ужину. Дети за обе щеки наворачивают уху, мы все мило улыбаемся и просим друг друга передать то соль, то хлеб — идеальная картинка из рекламы майонеза по телевизору. И несмотря на вполне искреннюю улыбку на моем лице, внутренне я ощущаю какое-то странное чувство тревоги. Будто все происходит слишком быстро. Совсем не по моему плану.

И самое ужасное — я не знаю радоваться мне этому или нет. Я так боялась, что общение с отцом станет для моих детей сущим мучением, а сейчас, наоборот, не понимаю к чему это все идет. Что, если они подумают, что мы действительно семья? Привыкнут к этому зрелищу? Что дальше?

Нам с Трабером определенно нужно поговорить и заранее обозначить рамки. Создать правила и ограничения. Обезопасить детей… и меня. Потому что несмотря на то, что вслух я в этом ни за что не признаюсь, на самом деле мои чувства сейчас беспокоят меня не меньше, чем детские. Мне нравится этот вечер. Нравятся наши непринужденные разговоры и это теплое, до костей пробирающее ощущение семьи. И от этого мне становится страшно. Это ведь даже не пресловутая вода, на которую я должна дуть обжегшись на молоке. Это то же самое молоко… обаятельное, соблазнительное, притягательное. То самое, в которое я влюбилась без памяти шесть лет назад.