Глава 52
Чай мы все-таки пьем. Понятия не имею каким образом Артуру удается “взломать” автомат, учитывая, что на нем лишь халат и тапочки, а портмоне осталось в коттедже. Но каким-то чудом из центрального корпуса он возвращается не только с двумя стаканчиками, но и с полными карманами шоколадных батончиков.
— Арс терпеть не может сникерсы, — делюсь с ним, откусывая огромный кусок от шоколадки. — Он вообще предпочитает есть все по-отдельности — шоколад, орехи, изюм… все что угодно, только не все сразу.
— А Аврора? — жадно интересуется он, будто я ему тут тайны Вселенной раскрываю.
— Рори безумная сладкоежка, — улыбаюсь. — Мне иногда кажется, что она и селедку съест, если ее шоколадом полить.
— Да-да, я помню про сгущенку в борще, — мечтательно улыбается он.
— Не напоминай, — закатываю глаза. — Иногда мне действительно кажется, что дед может их уболтать на что угодно.
— Он у тебя… специфический, — выдавливает Артур и почему-то поглядывает на дверь, будто боится, что дедуля вот-вот выскочит оттуда.
— Дети его обожают. И я. Уверена, без него я бы не справилась…
— Ты и не должна была справляться, Надя, — тональность его голоса моментально меняется. Становится более серьезной, с легкими обвинительными нотками. — Ты должна была сказать мне о детях, сразу же.
— Артур, — начинаю предостережительно, но он то ли не считывает мое настроение, то ли решает просто проигнорировать, потому что все равно продолжает:
— Если бы ты рассказала мне о детях… Нет, даже не так! Если бы ты рассказала мне о беременности, Надя, все было бы совсем по-другому! Тебе не пришлось бы самой о них заботиться, я был бы рядом. Каждый день бы был!
— Не смей! — хриплю затравленно. — Ты не имеешь права говорить сейчас что было бы или чего бы не было. Думаешь я не заботилась о будущем своих детей? Не пыталась прокрутить в голове все возможные сценарии? Да, возможно в одном из них ты и был любящим папочкой и кормил их сладкой ватой в парке, но на фоне всегда мелькали твои слова о ненависти!
— Опять ты за свое, — ворчит он. — Этот разговор вообще был не об этом…
— А о чем? Только не надо снова ссылаться на то, что говорил ты чисто гипотетически. Естественно, я это понимаю. На момент разговора у тебя не было детей, я не была беременна, но разговор был именно о будущем! О твоих будущих детях, Артур! И тот факт, что “твои будущие дети” вдруг стали нашими ничего не меняет!
— Для меня это меняет все, — твердо заявляет он.
— Ты говоришь это сейчас, — кривлюсь, даже не скрывая что этот разговор не приносит мне никакого удовольствия.
Какая-то часть меня хочет попросить его замолчать, чтобы не портить этот прекрасный вечер, чтобы не стирать мокрой тряпкой все те утонченные меловые узоры, что мы нарисовали сегодня… Но другая часть, обиженная, преданная, та, что ждала этого разговора долгие шесть лет, протестует. Эта часть меня хочет наконец высказать ему все, что болело. Все, что кровоточило и мучило меня, преследуя в виде кошмаров по ночам.
— Ты сделал меня любовницей, Трабер! — Зло выплевываю, засовывая обертку от шоколадки в пустой стаканчик. — Ты сначала наговорил все эти гадости про то как непременно будешь ненавидеть детей от нелюбимой женщины, а затем…
— Ключевое слово “нелюбимой”, Стрельцова, — беспардонно перебивает. — Понимаешь разницу? Агата, моя почти бывшая жена именно такая — нелюбимая, а ты же, наоборот… Любимая. Очень сильно любимая. И детей наших я уже обожаю. Не знаю толком, но люблю без памяти, понимаешь? Они же наши! Ну ладно я… был придурком, который считал, что можно вот взять и не полюбить детей. Но ты-то их видела, каждый день с ними была и все равно думала, что это реально? Что кто-то сможет их ненавидеть?
Артур продолжает горячо говорить, но я, признаться, потеряла нить разговора еще на том моменте, когда он указал на нашу разницу с Агатой… Любимая. Он точно назвал меня любимой, мне не послышалось. Но меняет ли это что-то? Как я, черт возьми, могу ему верить? Это только слова…
И словно почувствовав мои сомнения, Артур решает закрепить свое признание еще и действиями. Сгребает меня в охапку и снова притягивает к себе. Целует. Обнимает. Поглаживает. И даже покусывает. В общем, делает все для того, чтобы я его прошлые слова действительно забыла.