ГЛАВА 8
/Клаус/
Я проспал.
Это была первая мысль, стоило мне открыть глаза. Судя по положению солнца, уже минимум половина одиннадцатого.
Недопустимо.
Если честно, то очень хотелось во всем обвинить русскую девушку Лену, так как именно из-за нее я вчера несколько часов отпахал в зале, но все равно не смог уснуть до середины ночи.
Подавив в себе этот недостойный мужчины порыв, я отправился в душ. Холодная вода взбодрила и заставила мыслить здраво. Вчера поганка очевидно испугалась, стало быть, давить на нее и дальше – глупо. Пусть привыкнет, расслабится, а там посмотрим.
Одно я понял точно – против женитьбы я уже ничего не имею. И уж точно не стану отворачивать супругу к стенке во имя продолжения рода.
Довольно усмехнулся и в самом приподнятом настроении спустился на первый этаж, но почти сразу распрощался с добрым расположением духа. Посреди гостиной валялись мужские вещи. Куртка, пуловер, майка… И как завершение картины – две пустые бутылки из-под коньяка.
Не понял.
Поддев куртку носком, я брезгливо поднял ее кончиками пальцев и почувствовал, что она мокрая. Любопытно.
Где братец шастал ночью, раз пришел в таком виде, и почему после этого изволил надраться? Очевидно, что это были вещи Дитриха.
Моя душа аккуратиста не вынесла такого бардака, поэтому быстро приведя комнату в порядок, я направился на кухню готовить завтрак.
Задумчиво уставился на сковородку с нетронутой подгоревшей яичницей и потер висок. Шайсе, вечер потрясений и утро загадок! И все с появлением в жизни русской ведьмы!
Кинув случайный взгляд в окно, я нахмурился и вернулся к пасторальной вроде бы картине с лесом и озером, в которой меня что-то смутило. Приблизился к окну и, отдернув легкий тюль, прищурился, пытаясь разглядеть, что творится на водоеме, и мысленно проклиная плохое зрение.
Сердце тревожно заколотилось, едва я опознал в завалившемся на бок объекте на том берегу наш катамаран, а когда увидел высокую мужскую фигуру, держащую на руках маленькую женскую, то нервно сжал кулаки.
Прямо в тапках стремительно выбежал из дома, прыгнул в машину, достал запасные очки и, даже не пристегнувшись, выжал газ в пол, рванув с места не щадя шин.
Гравий застучал по днищу машины, но мне было не до возможных повреждений.
Я, шайсе, беспокоился…
Сжав пальцы на руле, вновь выругался и понял, что не просто беспокоюсь. Я боюсь.
Какого черта она вышла на воду вместе с пьяным Дитрихом?!
Не верю, что брат после ночных возлияний был трезв как стеклышко, особенно если учесть, что догонялся он точно после трех часов ночи, иначе я бы его услышал, пока не спал.
Дорога до соседнего имения казалась как никогда долгой. Я старательно гнал от себя плохие мысли. Но, несмотря на все усилия по возвращению самоконтроля, стоило припарковаться, как я выскочил из машины и бегом бросился к пирсу, где в последний раз видел Дитриха с Леной на руках.
Почти сразу увидел сидящую на берегу парочку. От сердца отлегло: русская была, очевидно, жива и почти здорова. Сидя рядом с братом, она щурилась и шмыгала покрасневшим носом.
Я замедлил шаг.
Теперь, когда страх за жизнь Лены отпустил, я понял, что готов убить их обоих. Прямо сейчас, на месте. Нервно запустив руку в волосы, уже собрался было отойти, чтобы немного остыть, когда со стороны дома послышался испуганный крик:
– С вами все в порядке?!
Голос показался очень знакомым. Задумавшись, я вспомнил, кому он принадлежал.
– Кристина? – обернулася и, позабыв о приличиях, назвал девушку лишь по имени, как в старые времена. И тут же пришло примерное понимание того, почему напился Дитрих.
– Здравствуй, Клаус, – она выглядела обеспокоенной, подбегая к причалу, но все же выронила: – Давно не виделись.
Ответить ей я не успел, меня прервала возмущенный вопль Дитриха.
– Вы там воркуйте, пока мы здесь с Леной загибаемся от холода, – прохрипел братец, приобнимая мою ведьму за плечи. – Иди хоть согрею тебя, пока они наговорятся.
Лена зло шевельнулась, скидывая с себя его руку и поднялась, тут же зашипев.
– Черт! – выпалила она, припадая на одну ногу.
И я бросился к ней. Она что-то возмущенно пробубнила, когда я подхватил ее на руки и… неожиданно обняла за шею, вжимаясь носом в ключицу.
– Дитрих, – тем временем щебетала Кристина, – ну как же вы так? Что случилось? Вы потеряли управление? Идемте в дом, вам срочно нужно согреться!
– Не нужно, – внезапно заупрямился братец. – Наш супермен Клаус примчался на тачке, так что мы поедем домой. А тебе и без нас хлопот хватает.
Бодро подскочив, он обошел растерянную и очень несчастную на вид девушку, шагая к моей машине. А я разозлился от его безответственности и ровным голосом, стараясь не выдать бешенства, сообщил:
– Мы с удовольствием воспользуемся предложением Кристины.
Дитрих остановился, открыл рот, чтобы сказать какую-то гадость – это было видно по его лицу, но тут Лена громко всхлипнула, и я отправился к гостеприимно распахнутым дверям открытого дома.
Сзади послышались неуверенные шаги самой хозяйки и шаркающие, тяжелые, моего братца. И надо же было появиться Кристине именно сейчас? Рядом с ней Дитрих всегда превращался в идиота…
Соседка вежливо показала, в какую именно комнату можно отнести Лену. Опустив пострадавшую фройляйн на пол у двери я, не прощаясь, вышел. Надо было найти медикаменты и обработать рану.
***
/Лена/
Прислонившись к двери комнаты, в которой меня оставил Клаус, я ощутила порыв медленно и театрально сползти по ней вниз. Но мужественно подавила его, понимая, что страданий никто не оценит.
Что же мне не везет так, а?
Где-то я слышала поговорку: “Что русскому хорошо, то немцу смерть!” Так вот, теперь со всей ответственностью могу заявить, что: “Что немцу хорошо, то русскому паршиво”.
За время моего недолгого пребывания в этой стране произошло столько экстремальных событий, сколько за пятилетку дома не случалось!
Отлепившись от двери, я доковыляла до кровати и, изогнувшись, любовалась на распоротую штанину, с заляпанной кровью голенью.
Так, нужно собраться с духом и снять с себя мокрые джинсы…
Именно в момент принятия этого мужественного решения в дверь постучали.
– Войдите, – осторожно разрешила я.
Петли тихо скрипнули, и в дверном проеме появился Клаус.
– Я принес дезинфицирующий спрей и ватные диски, – с порога заявил немец и решительно вошел в комнату. – И все для перевязки.
– Эм-м-м… – невнятно промычала я, круглыми глазами глядя на блондина.
Непослушное тело мигом забыло про боль в ноге, про пережитый стресс и даже про то, что я едва не утонула. Мне было страшно и просто безумно волнительно смотреть в голубые глаза мужчины за поблескивающими стеклами очков.
Он окинул меня длинным взглядом и приказал:
– Снимай штаны!
Я подавилась вдохом и закашлялась, не сводя с немца шокированного взгляда.
– С какой стати?!
– Буду лечить, – откликнулся Клаус и, приблизившись к кровати, сгрузил на нее свою ношу, после чего невозмутимо стал раскладывать все в строго определенном порядке. Спрей, ватки, пластырь, бинты и еще что-то непонятное. Как хирург – инструменты!
Закончив и выровняв не идеально прямо лежащую упаковку с пластырями, он вновь поднял глаза на меня и нетерпеливо спросил:
– Ну и? Долго мне ждать пока твое высочество соизволит оголиться?
– Долго! – решительно ответила я и, скрестив руки на груди, независимо вскинула голову, тряхнув мокрыми волосами. – Спасибо, что принес лекарства, но дальше я справлюсь сама.
– Не справишься, Лена, – покачал головой мужчина и усмехнулся. – Царапина находится в довольно труднодоступном месте. Ты так не изогнешься.
– Ты меня недооцениваешь.
По чувственным губам Клауса скользнула улыбка, и он вкрадчиво протянул:
– Я буду очень рад убедиться в твоей гибкости. Но потом и в других условиях.
Почувствовав, как щеки вспыхнули от смущения, я разозлилась и напрямую спросила:
– Что за намеки?
– Намеки на то, что для начала свою гибкость нужно проявлять в умении понимать, что я сюда не домогаться пришел, а помочь. Прекрати упрямиться и сними уже джинсы!
Я ощущала себя чайником на грани кипения, у которого вот-вот сорвет окончательно крышечку!
– Позови Кристину.
– Кристина занята Дитрихом, – повел плечами Клаус, по-прежнему пристально глядя на меня. – Братец тоже пострадал.
– Больше всего он пострадал от алкоголя, – проворчала я, даже не думая шевелиться, и все еще не оставляя надежды выставить немца из комнаты.
Клаус дернул бровью и решительно направился ко мне. Я начала пятиться, так как приближение двухметрового “лекаря”, жаждущего снять с меня штаны, не добавляло душевного спокойствия. Особенно в свете того, чем мы занимались накануне вечером. И тоже по его инициативе!
Сделав еще пару шагов, я неожиданно уперлась лопатками в предательски появившуюся на пути отступления стену. Немец остановился почти вплотную ко мне, вскинул руку, провел указательным пальцем по моему подбородку, шее… скользнул ниже по телу, не касаясь влажной, облепившей тело футболки. Я лихорадочно хватала ртом воздух, а Клаус, остановившись на поясе, решительно расстегнул пуговицу, а потом молнию, и хрипло выдохнул:
– Искренне советую продолжить самостоятельно. Мне не сложно закончить начатое, но, судя по пунцовым щекам, тебя это смущает. Выхода нет, Елена. Смирись и позволь помочь.
И, невозмутимо поправив очки, он отошел от меня на пару шагов, чтобы со скучающим лицом поправить манжет рубашки.
Я со свистом выдохнула сквозь зубы и нервными движениями стащила мокрые штаны с бедер, а после и вовсе стянула с ног, тихо радуясь, что сегодня на мне очень скромное белье а-ля шортики.
– Замечательно, – Клаус посчитал нужным похвалить за сознательность и, взяв за руку, потянул к постели, а следом, вооружившись спреем и ватным диском, скомандовал: – Поворачивайся!
Я, сама не веря в происходящее, послушно повернулась к нему пятой точкой. Капец…
Что я вообще делаю?
Зачем я это делаю? Мрак!
Еще больше дискомфорта добавилось, когда немец сел на ковер за моей спиной, и его горячее дыхание коснулось кожи ягодиц и бедер. Господи, зачем так близко?!
Лена, во славу твоего идиотизма можно слагать стихи!
Я начинала дрожать, и теперь вовсе не от холода, а от возбуждения, скрутившегося в клубок внизу живота. Оборачиваться было элементарно страшно, но воображение прекрасно справлялось с нагнетанием обстановки самостоятельно.
– Мд-а-а… – протянул немец, которому, судя по голосу, было все нипочем. – Царапина знатная, но тебе повезло, потому как могло быть еще хуже.
И, продолжая разглагольствовать на тему коварных коряг, антисанитарии озера и идиотов-братьев, он начал обрабатывать ранку. Кожу болезненно пощипывало, но не настолько, чтобы отвлечь меня от заводящей ситуации. Так что я была безумно благодарна немцу за несвойственную ему болтливость – это не позволяло сгореть со стыда.
Минуты тянулись бесконечно долго…
Я стояла и проклинала Дитриха, свою глупость (надо же было выйти с пьяным неадекватом на воду), ругалась на Клауса, который со свойственной ему скрупулезностью не спеша заклеивал царапину, аккуратно разглаживая края пластыря, и… и… дышал на ягодицы!
А еще я молилась. От души молилась, чтобы он не подумал, что дрожу я не от холода, а от желания чувствовать его касания вновь и вновь. А еще от горячих, сводящих с ума фантазий. Безумно хотелось, чтобы этот гад подался вперед и провел губами по покрывшемуся мурашками бедру, а потом… черт возьми, повторил вчерашнее.
Помотав головой, постаралась вытрясти из нее вредные мысли, но не получалось!
– Вот и все, – довольно раздалось из-за спины, и я едва ли не перекрестилась от радости.
– Спасибо! – очень искренне заявила я, по-прежнему не разворачиваясь, но планируя сбежать на другой конец комнаты. Смотреть в глаза Клаусу сейчас было выше моих сил.
Но тут… на лодыжку легла теплая рука, неторопливо скользнула выше, а не прикрытую трусиками части попки чувствительно укусили.
Я подпрыгнула от шока, развернулась к мужчине, но сказать ничего не успела.
Клаус встал с самым серьезным и невозмутимым выражением лица, поправил очки и, доброжелательно улыбнувшись, предложил:
– Обращайся.
А после он неторопливо вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я же стояла в полном и окончательном офигее, если не сказать резче.
Что это было?!
Может, мне вообще показалось?
Заметив неподалеку зеркало, я не поленилась к нему сбегать и повернуться задом. На белой коже ягодицы отчетливо алел след от укуса.
Вот тебе и холодный немец.
Сердце бешено колотилось, грозя выпрыгнуть из грудной клетки, и я прижала ладони к отчаянно краснеющим щекам.
В дверь вновь постучали и я испуганно вскинулась.
– Лена, это я, – послышался с той стороны бойкий голос рыжей хозяйки дома. – Принесла одежду.
Я облегченно выдохнула и крикнула:
– Не заперто, входи!
На пороге появилась Кристина, держащая в охапке вещи. Она свалила их на постель и с виноватым видом посмотрела на меня.
– У меня тут не очень много одежды, но я очень надеюсь, что тебе что-нибудь подойдет.
Я с сомнением осмотрела ее миниатюрную фигурку. Я была выше Кристины почти на полголовы и заметно шире в попе и груди. Но делать было нечего, потому вежливо поблагодарила хозяйку, взяла предложенное и отправилась в ванную. И там фортуна с ходу повернулась ко мне тылом. Предложенные штаны не налезли даже до середины бедер, а футболка жала настолько, что, казалось, еще чуть-чуть и разойдется по швам.
Выглянув в комнату, я спросила у сидящей на краешке постели Кристины:
– А еще варианты есть?
– Мало? – расстроенно спросила девушка и, получив утвердительный кивок, пробормотала: – А больше вещей и нет… разве что халат. Извини, я тут не живу, а уезжая из города на выходные, нне брала много вещей.
– Тогда халат! – решила я, прикинув, что доехать до другого конца озера можно и в нем. Влезать в свои рваные, мокрые и вдобавок окровавленные штаны я не хотела категорически.
Кристина кивнула и выскочила из комнаты, чтобы спустя минуту принести белый пушистый халат. С ним и правда не возникло проблем. Я критически осмотрела себя в зеркало, потуже затянула пояс и, захватив пакет со своими мокрыми вещами, пошла на первый этаж.
Уже на лестнице я услышала резкий, отрывистый голос Клауса:
– Я искренне считал, что тебе некуда падать в моих глазах, но ошибся. Ты в очередной раз умудрился пробить дно.
– Заткнись, – устало ответил Дитрих. – Поверь, я все про себя знаю и в твоем мнении не нуждаюсь.
– И тем не менее, тебе придется его выслушать, – жестко ответил Клаус. – Я…
– Пошел ты нахер со своим “я”, – рявкнул в ответ Дит. – Если я перед кем и виноват, то это перед Леной. С ней и буду разговаривать!
Судя по оглушительному грохоту, он закончил разговор радикальным образом: ушел в другую комнату, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.
Мелодично зазвучал тихий, обеспокоенный голос Кристины:
– Клаус… может, я с ним поговорю? Мне кажется, с вашей стороны было бы ошибкой продолжать сейчас беседу. Можно столько друг другу наговорить, что окончательно поссоритесь.
– Куда уж дальше, – буркнул в ответ Клаус и повернулся в сторону выхода. Заметил там меня в одном халате и удивленно вскинул бровь.
– Я готова.
– Прости, но другой одежды не нашлось, – виновато покраснела Кристина.
– Не переживай, – немец одним словом оборвал ее сожаления. – Мы и так тебя обременили.
Хозяйка дома рассыпалась в ожидаемых заверениях, что мы ей нисколько не в тягость и она только рада гостям.
На этом мы откланялись, хотя она предлагала дождаться Дитриха, но Клаус заявил, что братцу будет полезно пройтись пешком вокруг озера. Продышаться и, наконец, протрезветь!
Путь до дома близнецов прошел в тягостном молчании. Клаус сжимал руль словно горло врага и явно был не в настроении беседовать, а я сидела мышкой, боясь лишний раз дернуться. Поэтому, как только мы припарковались, я выскочила из машины с максимальной скоростью.
– Пойду переоденусь, – неизвестно почему сообщила немцу о своих планах.
– Потом спускайся. Пообедаем, – кратко откликнулся он.
“Ага, щаз! – подумала я, буквально взлетая по ступенькам. – Знаю я, как ты обедаешь, до сих пор отпечаток зубов на попе остался!”
Оказавшись в отведенной мне комнате, почему-то сразу подбежала к окну и, шумно дыша, посмотрела на машину Клауса. Сам он уже был в доме, и осознание того, что мы вновь одни, горячей волной накрыло меня.
Тут же взгляд метнулся к двери, остановившись на замке, защелкнутом мною на автомате. Черт знает что! Вот вам и богатая наследница! Сижу, словно мышь, забившаяся в чужую нору, ожидая с минуты на минуту наглого холеного кота. И ведь сразу почувствовала подвох! Еще тогда, в Москве, когда он оказался на пороге моей хрущевки…
Тряхнув головой, решительно двинулась к шкафу и вынула сумку с вещами, мысленно уже перебирая все, что привезла с собой из России. Нужно было во что-то переодеться.
Ассортимент не радовал.
Я не планировала задерживаться в Германии надолго, потому брала только самое необходимое. Покрутив перед глазами, я отбросила в сторону домашний комплект из шортиков и безразмерной футболки и, радостно пискнув, вытащила из сумки голубые джинсы. Тряхнула, разворачивая, и застыла, квадратными глазами глядя на штанишки и мысленно складывая в их адрес все известные ругательства.
Это не просто джинсы… это сценические, твою ж мать, джинсы! Именно “твою ж мать” и никак иначе!
Данное творение неизвестного мне модельера было последним писком моды. Не исключено, что все же предсмертным.
Спереди они выглядели вполне пристойно, а вот сзади… Сзади и была главная изюминка – молния с ходунком в виде черепа.
Я до сих пор помню “славный” момент, когда владелец клуба влетел ко мне на репетицию, счастливо потрясая добытыми штанами с криком: “Это взорвет зал!” И надо сказать, что он оказался совершенно прав! Даже мне, глядя на одетых в такое девочек-танцовщиц, хотелось расстегнуть молнию, проходящую аккурат меж полупопий. Очень соблазнительно смотрелось.
В общем, эта вещь идеально подходила для возбуждения интереса посетителей ночного клуба и абсолютно не годилась для ношения в повседневных условиях.
И как только они попали в багаж?! Каким местом я думала, когда собиралась в Германию?!
Я не хотела провоцировать Клауса на глупости, но из одежды остались или микро-шорты, или вот это безобразие. Немного помучавшись, решила все же выбрать джинсы. В конце-концов спереди они выглядели прилично, а попой к немцу я постараюсь не поворачиваться!
Сменив белье, я влезла в клятые облегающие штанины, с трудом застегнув их самостоятельно на попе (обычно мне помогали девочки на работе), и надела единственный прихваченный свитер, к сожалению, не прикрывающий молнию на заднице даже до середины.
– Елена! – крик Клауса заставил меня подпрыгнуть и насторожиться. – Спускайся. Все разогрето.
И что мне ему сказать? Притвориться уставшей? Так он тогда примчится сам, проверять, не заболела ли я. Проще и правда пообедать с ним и потом сбежать, сославшись на упадок сил. Как настоящая аристократка заявлю, что барышне требуется послеобеденный сон!
Перед выходом я с тоской покосилась на халат Кристины, подумывая надеть его сверху, но сама себя одернула. До чего же стала трусливой в последние дни! Ничего не случится, если я сама буду держать себя в руках. Лицо “кирпичом”, грудь вперед и побольше холода во взгляде. Да Клаус меня сам еще стороной обходить будет!
Сказать оказалось проще, чем сделать. Стоило неслышно войти в гостинную и услышать негромкий звон посуды с кухни, как ноги ослабели, а коленки задрожали. Гадс-с-ство!
Надо признать, я думала, что после всего произошедшего, за обедом станет царить тягостное молчание. Все же для неловкости были все предпосылки, начиная с наших вчерашних приключений и заканчивая дневными в компании Дитриха.
Но я ошибалась! Оказалось, Клаус умел быть вежливым и галантным. Когда хотел, разумеется. Я отчетливо ощущала, что он вытягивает меня на беседу, задавая наводящие вопросы о жизни и моих интересах, интересуясь любимыми книгами и музыкой. Стоит отдать ему должное, – подводные камни Клаус чувствовал на интуитивном уровне и аккуратно огибал спорные темы.
Проще говоря, после нескольких дней противостояния и жаркой эротической сцены, мужчина все же заинтересовался моей замечательной личностью и предположил, что под так раздражающими его красными волосами есть мозги!
Когда с основными блюдами было покончено, я уже была настолько расслаблена, что вызвалась помочь убрать со стола…
Беспечно рассказывая какую-то студенческую байку, я аккуратно складывала тарелки в посудомоечную машину и на каком-то этапе поняла, что блондин перестал комментировать повествование.
Замерла в позе, в которой стояла, изогнувшись с кружкой в руках, и медленно осознавала две страшные вещи. Клаус находится за спиной, а я стою в очень даже привлекательном положении. Аккуратно поставив чашку, я стремительно развернулась и застыла, подавившись несказанной фразой.
Когда-то давно я услышала что-то в духе: “На него было страшно смотреть”. Услышала и посмеялась, не понимая, как можно испугаться просто вида человека, если он напрямую тебе не угрожает.
А сейчас… сейчас в нескольких шагах от меня замер мужчина, с такой тьмой на дне голубых глаз, что становилось по-настоящему страшно. Страшно и сладко…
Застывшее, слово окаменевшее лицо, крылья изящного носа чуть подрагивают, а зрачок почти полностью утопил радужку в антрацитовой мгле.
Быть может, раньше я бы этого и не заметила, но очков на мужчине не было, и теперь ничто не мешало смотреть ему прямо в глаза.
Клаус аккуратно поставил заварочный чайник на стол, оттолкнулся от края и двинулся ко мне.
– Эм-м-м… – бессмысленно протянула я, подавляя в себе трусливое желание развернуться, сделать ноги и забаррикадироваться! Ибо с таким животным желанием во взгляде меня могут уже не спрашивая трахнуть на кухонном столе. А самое плохое во всей этой ситуации то, что я, быть может, даже не стану сопротивляться.
Мой взгляд помимо воли скользнул вниз по сильному телу немца и наткнулся на внушительную выпуклость в паху. Здоровенный ариец с убийственным оружием в штанах остановился рядом со мной и протянул:
– Было бы просто замечательно, если бы ты посмотрела мне в глаза…
Кстати, реально, было бы просто потрясающе перестать неприлично на него пялиться…
– Посуду помыть надо, – выдала я, наконец-то подняв глаза. – К-к-кнопочку нажать.
– Обязательно, – с совершенно серьезным выражением породистого лица согласился Клаус и положил ладони мне на талию, привлекая к себе ближе. Я смотрела на него, как кролик на удава, и не могла в себе найти моральных сил даже на то, чтобы высвободиться из сильных рук, не говоря уже о каких-то более серьезных попытках побега.
– Куда же нам без чистой посуды, – продолжал разглагольствовать на отвлеченную тему немец… не торопясь скользя одной ладонью все ниже и ниже по талии, пока наконец не коснулся края джинсов. Не отрывая от меня совершенно черного взгляда, он медленно, с нажимом провел по молнии на ягодицах и, положив руку на правое полупопие сильно, почти до боли сжал.
– Ох…
С губ поневоле сорвался рваный выдох, а мужчина только понимающе усмехнулся и, наклонившись к ушку, выдохнул:
– Иногда мне кажется, что ты делаешь это специально. Доводишь до того, чтобы я просто потерял контроль и трахнул тебя, не обращая внимания на протесты. И, поверь, Лена, я и правда на грани… Все, чего мне сейчас хочется – расстегнуть молнию, нагнуть тебя и сразу войти без прелюдий и ласк. – Он вновь провел по молнии, но уже вверх, и чуть дернул за “собачку”, показывая, что все в его власти. – Особенно сладко от того, что прямо сейчас я могу сделать все то, что рассказал…
Клаус прикрыл глаза, потянул ходунок вниз, расстегивая на несколько сантиметров… Я замерла, стоя с широко открытыми глазами и не в силах отделаться от нереальности происходящего. Кровь горячил дикий, просто невообразимый коктейль эмоций. Я задыхалась от смеси страха и возбуждения, приправленных острым перцем осознания неправильности происходящего.
Исконно женская слабая натура нашептывала, что покориться мужчине – самая естественная вещь, которая только может произойти с девушкой. А другая, та, с которой я шла рука об руку всю свою сознательную жизнь, сейчас орала на меня матом и говорила, что не для того я добивалась всего в жизни сама, и не позволяла протянуть к себе грязные руки, чтобы сейчас дать какому-то немцу на кухне после нескольких дней знакомства, большую часть из которых я думала о том, какой же он педантичный мудила.
Клаус взял себя в руки раньше, чем я разобралась со внезапно проснувшимися альтер-эго, в простонародье именуемыми либидо и здравым смыслом.
По-прежнему прижимая меня к себе, он одним движением захлопнул посудомоечную машинку и проговорил:
– А вот теперь можно нажать кнопочку.
Я непонимающе уставилась в его темные глаза. Какие, к чертям, кнопки?! Он только что мне рассказывал, что в шаге от того, чтобы у нас все случилось прямо здесь, а теперь снова про посуду?!
Впрочем, пусть говорит… о чем угодно пусть говорит, лишь бы не действовал.
Техника за спиной зашумела, приступая к работе, а Клаус взял меня за руку и потянул к выходу из дома. Несколько шагов я прошла за ним по инерции, а после все же очнулась и спросила:
– Куда мы?
Вообще, хорошо хоть не в сторону кровати!
– Необходимо съездить в город, – спокойно ответил Клаус. – Тебе нужна новая одежда.
– Не нужна, – заупрямилась я, упираясь пятками в пол. – Я просто постираю ту, что есть, и…
Он неожиданно остановился, и я по инерции налетела на широкую спину арийца.
– Лена, – обманчиво мягко начал мужчина, медленно разворачиваясь ко мне, – для меня огромная загадка, почему ты вообще в этих джинсах рискнула выйти из комнаты. Но хочу сообщить, что если ты остаток вечера будешь вертеть перед моим носом своей симпатичной задницей в такой соблазнительной упаковке… я не железный и тем более не святой. Мы оба понимаем, чем все закончится. Потому, будь хорошей девочкой.
Стоит ли говорить, что после такого четкого обозначения плана я, как миленькая, пошла за ним к машине?! Разве что уже в салоне попыталась было заикнуться про забытые в доме деньги, но меня наградили таки-и-им взглядом, что проще было замолчать.
Мерседес мягко тронулся с места, а Клаус попросил:
– Дай мне, пожалуйста, из бардачка очки.
Я послушно потянулась вперед и, достав требуемое, передала немцу. Он по-прежнему безукоризненно вежливо меня поблагодарил и, нацепив стеклышки на аристократический нос, обратил все свое внимание на дорогу.
А я косилась на Клауса и внутренне обалдевала от того, как можно быть настолько… настолько сдержанным и закрытым?! Он может с каменным лицом говорить откровенные пошлости, а после вести себя, как ни в чем не бывало!
Недосягаемый для меня уровень самоконтроля.
Интересно, какие эмоции кипят под внешней невозмутимостью?..
Мы ехали. За окнами проносились поля и редкие леса, в машине царила тишина, не нарушаемая даже музыкой и, спустя какое-то время, я рискнула завести беседу:
– Зачем тебе очки?
Он чуть заметно вздрогнул и удивленно посмотрел на меня.
– Разве не очевидно? У меня плохое зрение.
– Мне казалось, что с твоими деньгами этот вопрос решается легко и просто. – Я повела плечами и неожиданно призналась: – Я сначала думала, что это просто декоративный элемент.
– Позерство? – понимающе хмыкнул Клаус.
– Верно.
– Ты не права. Просто у меня есть легкое предубеждение насчет лазерной коррекции, да и нарушения не настолько существенны. Вдобавок, я привык к очкам. Они уже непременный атрибут моего… комфорта.
Ну да, если не будет очков, то что же он станет демонстративно протирать? Но эту мысль я мудро оставила при себе!
– А зачем тебе столько? В доме одни лежали на каминной полке в гостинной, а вторые я видела на кухне.
Реально, даже для Клауса трое очков – это как-то перебор.
– Все просто, Лена. На всякий случай! Поэтому у меня есть те, что постоянно при себе, и еще двое в машине.
На этом наша увлекательная беседа свернулась.
Вновь полюбовавшись на пейзаж и не найдя там ничего интересного, я вернулась к разглядыванию водителя. На Клауса было приятно смотреть.
А еще я периодически залипала на его руки… Длинные музыкальные пальцы расслабленно лежали на руле, управляя машиной легкими точными движениями. Ни единого лишнего жеста…
Выходя из дома, немец закатал рукава рубашки и стали видны вены на запястьях, и их созерцание ввергало меня в подобие транса.
Я всегда любила мужские руки. Это очень сексуальная, красивая часть тела, на которую можно любоваться вечно. И я любовалась, нервно облизывая губы от того, как перекатываются мышцы под золотистой кожей.
Он непринужденно управлял машиной и так же легко дарил удовольствие женщине. И глядя на его пальцы, мне дико, просто невообразимо хотелось почувствовать их на своем теле.
Так, Лена, очнись! Приди в себя! Сколько ты с ним знакома? Всего ничего! А он первые дни только и делал, что гадости говорил! А теперь что изменилось? То, что у него на тебя стоит?
Логика основательно и сосредоточенно била ногами романтический настрой на пару с либидо. Руки им, видишь ли, нравятся!
Именно из-за своей погруженности в созерцание, я не сразу заметила, что мерседес сбрасывает скорость. Мы остановились у обочины, и Клаус одним слитным движением отстегнул ремень безопасности и навис надо мной, игнорируя мешавший рычаг коробки передач.
– Что такое? Неужели мы приехали?
– Разве можно так смотреть и ожидать, что я никак не отреагирую? – пробормотал он и, запустив руку в мои волосы, притянул к себе, впиваясь в губы поцелуем.
Я подалась вперед, отвечая ему с той же жадностью, возвращая все укусы, все извинительные ласки языка, и прижимаясь к сильному телу, насколько могла.
Горела.
Полыхала, словно в моей крови плескался бензин и к нему поднесли спичку. Этого хватило для того, чтобы окончательно потерять голову.
Он обалденно целовался.
Невероятно, космически, так, что хотелось с ходу выпрыгнуть из белья.
Это был наш первый настоящий, взаимный на все сто процентов поцелуй, так как вчерашний в бассейне не считался.
Лихорадочное хриплое дыхание, жадные ласки, умелые пальцы на теле, которые прекрасно знали, как надо коснуться… я теряла связь с реальностью и с головой погружалась в омут страсти.
Пока не почувствовала, что горячие руки целенаправленно задирают на мне футболку, очевидно, считая эту деталь моего гардероба совершенно лишней.
– Подожди… Клаус, стой, – шептала я между поцелуями, упираясь ладонями в его грудь и отталкивая. – Н-н-нельзя…
– Почему? – хрипло спрашивал он, целуя мою шею и нежно захватывая зубами мочку уха, от чего меня выгибало в его руках.
– Мы в машине.
– И?.. – горячие пальцы, о которых я мечтала совсем недавно, нежно поглаживали живот, и я плавилась от удовольствия.
– Люди вокруг.
– Нет людей, оглядись.
А я не могла. Я была не в силах отвести взора от его темных глаз, в которых полыхало что-то такое, от чего я сжимала ноги в сладко-страшном предчувствии.
– Не в машине, – тихо и уверенно ответила я, надеясь, что моей твердости хватит, если он вдруг решит настаивать.
К моему счастью, Клаус Сайн-Витгенштайн все же медленно кивнул и вернулся на свое место.
Я лихорадочно одернула футболку, задранную почти до груди, и нервно стиснула коленки, испуганно покосившись на мужчину. Он сжимал виски пальцами и тяжело, хрипло дышал, по-прежнему не сводя с меня жадного взгляда.
– У меня крыша от тебя едет, – вдруг тихо признался Клаус и откинулся на спинку кресла, обессиленно закрывая глаза. – Я никогда так не делал…
Я нервно прикусила губу. Признание было подкупающе искренним. Какой девушке не понравится услышать такое?
Вновь глянув на Клауса, я почти решила… вернее, разрешила. Разрешила себе
маленькое приключение в далекой стране. Когда еще в моей жизни будут такие крышесносные эмоции? И такой мужчина.
А тем временем, здравый смысл бился в нервной истерике где-то на задворках сознания. Либидо и женская глупость пили на брудершафт, а тараканы стоя аплодировали принятому решению…
Больше никаких с ума сводящих неожиданностей не произошло.
Мы спокойно доехали до города и, немного поплутав по улочкам, выехали к большому торговому центру. Если честно, я вздохнула с облегчением, так как было нехорошее подозрение, что Клаус затащит меня в какой-то жутко пафосный магазин с космическими ценами. Нет, я понимала, что в ТЦ однозначно есть очень дорогие бренды, но там хотя бы реально увести мужчину в другой павильон.
Мы оставили машину на подземной парковке и направились к лифтам. Там, в тесном замкнутом пространстве, я как никогда остро ощутила близость этого мужчины. Запах, дыхание… горячие взгляды.
Интересно, он бы очень удивился, если бы я сейчас нажала на кнопку остановки? А после положила руки на плечи, прижалась грудью к его груди и медленно потерлась… А следом скользнула вниз, опускаясь на колени. И чувственно, не отрывая взора от его черных от желания глаз, расстегнула ширинку…
Фантазии прервал звон, сигнализирующий, что мы приехали.
Я, с вытаращенными от шока глазами, безропотно позволила взять себя под руку и увлечь за собой.
Боженька, что это за пошлости сейчас в голове были?! Но пошлости пошлостями, а низ живота жарко свело, показывая, что телу направление моих мыслей понравилось.
– Что тебе нужно? – светским тоном спросил невозмутимый немец, которому, казалось, все было нипочем.
– Ну… другие джинсы, – я покрутила головой и кивнула в сторону одного из магазинчиков с ценами средней руки, бренд которого был вполне популярен даже в России.
– Думаю, что стоит подумать о пополнении гардероба. В ближайшие дни ты домой не попадешь, – корректно проговорил Клаус и потянул меня в противоположную от указанной сторону. – Кстати, рекомендую вот эту фирму. Идем.
Не успела я хоть что-то сказать в знак протеста, он уже затащил меня в магазин. Посмотрев на название, я только прерывисто вздохнула, но решила не тратить нервы и не спорить. Но все же прояснить ситуацию стоит, потому я проговорила:
– Я верну деньги, как мы приедем дом…
Осеклась, поймав злой взгляд сквозь блеснувшие стеклышки очков.
– Лена, хорошая моя, – обманчиво мягким тоном начал Клаус. – Я все это время думал о тебе, как об умной девушке. Не разочаровывай в мелочах. Я мужчина, а значит, я плачу.
Я опустила голову, скрывая за волосами довольное выражение лица.
Мне и раньше исконно женская мудрость подсказывала, что стоит попытаться вернуть немцу хоть евро из тех, что он планирует потратить сегодня, как меня сожрут без соли и перца. И вот оно – подтверждение.
Клаус Сайн-Витгенштайн был мужчиной в самом лучшем смысле этого слова.
– Вот и умница, – он притянул меня к себе, коснулся поцелуем макушки и почти сразу отпустил.
К нам подбежала высокая стройная девушка-консультант:
– Вам что-то подсказать? – вежливо улыбаясь спросила она, с восхищением любуясь представительным немцем.
– Девушке нужен базовый гардероб. Джинсы, пара блуз, жакет и…
Я сжала локоть Клауса и он осекся, с удивлением глядя на меня.
– Спасибо, но я выберу сама.
Продавец кивнула и, не став навязываться, удалилась вглубь магазина, а я, хозяйски оглядевшись, пошла к ближайшему стеллажу с одеждой.
– Зачем ты ее прогнала? – спустя минутку все же осведомился Клаус. – Было бы быстрее.
– Для того, чтобы выбрать джинсы, мне не нужна помощь, – помотав головой, я выудила прикольную футболку с двумя яблоками на груди и восторженно пискнула: – Ой, какая прелесть!
– Прелесть? – осторожно переспросил блондин, с сомнением оглядывая тряпочку кислотно-желтого цвета.
– Прелесть, – решительно подтвердила я и взяла вторую – длинную и с принтом в виде цветной совы.
После я, оглянувшись, быстро подхватила пару размеров приглянувшейся мне модели джинс, добавила к ним жилет и еще несколько навскидку подходящих вещей.
– Все, я мерить! Если подойдет, то мы свободны…