ГЛАВА 9
/Клаус/
Обед прошел ровно и гладко, и я даже успел порадоваться этому факту. Но как оказалось – рано!
В тот момент, когда она повернулась спиной и наклонилась, в голове была только одна мысль: если я сейчас изнасилую ее к чертям, то присяжные войдут в мое положение и оправдают! Потому что нельзя, ну нельзя ходить в таких вещах и ожидать, что с тобой захотят беседовать о высоком! Что с тобой в принципе захотят беседовать!
А еще я раньше слишком плохо про себя думал. Буквально недавно ругал самоконтроль, который якобы дал слабину.
Так вот нет, господа! Я могу собой гордиться! И не просто гордиться, а внукам рассказывать! Только уже взрослым внукам, так как возрастной ценз рассказов будет 18+.
В голове билась только одна фантазия. Что сейчас, да, прямо сейчас можно сделать два шага вперед, надавить на поясницу девчонки, заставляя прогнуться еще сильнее, и расстегнуть молнию на этих блядских штанах. Конструкция-то какая удобная… Молнию расстегнул и все, можно трахать.
Именно этого мне сейчас хотелось до ноющих яиц.
И мне было практически плевать на то, что первые несколько секунд Лена может быть решительно против. Она загоралась от любого прикосновения, так что я смогу обернуть “нет” в “о да, сильнее, быстрее”.
Хотелось, Господи, как же хотелось…
Когда я к ней шел, то был уверен в том, что именно так и поступлю. Да, именно сейчас…
Был уверен, пока она не уставилась мне прямо в душу своими охерительно огромными глазищами. Я замер, словно мне с размаха врезали под дых, выбивая воздух из легких.
Желание, страх, восхищение…
Глядя в голубые глаза девушки, я понял одно: не хочу оборачивать это все неприятием. И что ее я хочу в первый раз получить в постели. Так, как все романтичные девочки себе и представляют… на белых шелковых простынях и, заласкав до такого состояния, чтобы она свое имя забыла и стонала только мое. А уже после этого будет и кухня, и ванная, и кресла, и ковер… и все то, где я представлял Лену за последние дни.
Но сначала… сначала должно быть правильно.
Я же собираюсь жениться на этой женщине.
Это было второе осознание. Любому, кто на нее посмотрит с желанием, я оторву яйца. А если это будет Дитрих, сделаю это с огромным внутренним удовлетворением.
Потому я взял девчонку в охапку и повез в город. Часть пути она изображала, что ничего интереснее поля за окошком в жизни не видела, а после захотела поболтать. А после… после Лена решила, что я всяко интереснее полей.
Я физически ощущал ее взгляд. На лице, губах, теле…
И прилагал титанические усилия для того, чтобы сидеть спокойно и ровно вести машину. Пригалал. До того, как мельком заметил, как она жадно облизывает губы, не отрывая взора от моих рук.
По позвоночнику хлестнуло огненной плетью, а член напрягся еще больше, хотя я искренне считал, что предела достиг еще полчаса назад.
Фантазия… демонова фантазия.
Розовый язычок облизывающий мои пальцы, пробегающий по подушечкам, чтобы сразу втянуть в ротик и ударить шариком пирсинга.
По спине прокатывается дрожь предвкушения всего этого… на члене.
Я чудом не взял ее в машине, сдержусь и сейчас.
Вообще, последние сутки проходят именно под этой эгидой. “Чудом!” Интересно, русская фройляйн хотя бы в теории догадывается, сколько раз я мог ее трахнуть? Если бы все нафантазированное уже было претворено в жизнь, то она бы с трудом вставала с кровати.
Я потряс головой, мысленно в очередной раз снимая себя с рыжей заразы и следуя за ней в примерочную.
***
/Елена/
К моему удивлению, немец покорно пошел за мной к примерочным. Юркнув за занавеску, я старательно подавляла в себе желание спросить с чего это он настолько благостный. Где мой мужик из песни: “А ты такой холодный, как айсберг в океане”?! Последние сутки сплошной разрыв шаблона.
Начать я решила с маек, футболок и блузок.
Первым номером в нашем хит-параде оказалась как раз та яркая тряпочка с яблочками на груди. Я повертелась около зеркала, довольно огладила себя по талии и отдернула занавесь, дабы похвастаться перед Клаусом, который все равно торчит в двух шагах.
– Ну как?
Немец стоял, прислонившись плечом к зеркалу напротив, и что-то просматривал в телефоне с крайне сосредоточенным выражением лица. Взглянул на меня, поправил очки и с равнодушно-спокойным выражением лица проговорил:
– Мило.
Ну и бука! Я усмехнулась и задернула шторку обратно, быстро стянула футболку и решительно взялась за молнию на экстремально-эротичных штанах. Все же все остальные шмотки лучше мерить не крутя перед мужиком… ммм.. назовем мою попу “провоцирующим фактором”.
В этот момент “айсберг в океане”, все еще находясь за занавеской, задал неожиданный вопрос.
– Кстати, мне всегда было интересно… Ты понимаешь, что такой рисунок, и не важно, яблоки это, персики или черепушки, вызывает желание потрогать их… и все, что под ними?
Я даже удивленно посмотрела на шторку… такие вещи как “откровенные вопросы в общественных местах” и “Клаус Сайн-Витгенштайн” в моей голове не соотносились.
Я опустила взгляд на свой бюст и пожала плечами:
– Чужие желания – не мои проблемы.
А тем временем штаны упорно не желали расстегиваться. Я подергала “собачку”, но никакого толка не было – ни туда и ни сюда! Заело, что ли?! Как не вовремя-то!
Изогнувшись, попыталась посмотреть, что же там случилось, и в этот момент металлические кольца на занавеске противно вжикнули, отъезжая в сторону, и в кабинку вошел Клаус.
– Ты и правда думаешь, что мои желания это только мои проблемы?
Стою… дура-дурой, в лифчике, наполовину расстегнутыми совратительными штанами и полным шоком на физиономии.
Клаус усмехнулся, наклонил голову и спросил:
– Помочь?
Я лихорадочно замотала головой, мысленно паникуя и не зная, что прикрывать. То ли грудь, то ли противоположное ей место. Попыталась было шарахнуться к стене, но он поймал меня за руку и дернул на себя. Впечатавшись в твердое горячее тело, я с испугом уставилась в темные глаза за стеклами очков и поняла, что немного дрожу, не в силах справиться с реакциями тела.
В этом есть нечто древнее и примитивное: смотреть глаза в глаза мужчине, который тебя хочет, и понимать, что он может взять. Хоть сейчас. Понимать, бояться и… предвкушать.
Большие руки скользнули по коже, погладили поясницу, переместились на живот, и Клаус прерывисто выдохнул. А после развернул меня, теперь прижимая к себе спиной, провел пальцами по моим руками до ладоней и, сжав их… потянул вперед и распластал по зеркалу.
Из динамиков мягко лилась как никогда соответствующая и пробирающая до мурашек Never Let You Down.
У меня подгибались ноги, мелкая дрожь прошивала все тело, а дыхание с трудом вырывалось из груди. Было в этом что-то невообразимое, потрясающе чувственное: холод стеклянной поверхности под пальцами, жар губ мужчины на шее и его прикосновения… то нежные и невесомые, то жесткие, впивающиеся в тело. И я не знала, чего мне в этот момент хотелось больше.
Краешка уха коснулись теплые губы и, чуть прихватив мочку, шепнули:
– Молния заела из-за попавшего в зубчики кружева, – пальцы скользнули по позвоночнику, на какой-то миг задержались у застежки бюстгальтера, но продолжили путь вниз.
Когда большая ладонь легла на ягодицу и сильно, до легкой боли сжала ее, я вздрогнула и нервно стиснула пальцы. Возвышающийся за плечом Клаус, не отрываясь, пристально смотрел мне в глаза и по его губам расплылась медленная, коварная усмешка. На фоне почти двухметрового крупного мужчины я выглядела как никогда уязвимо. Маленькая, хрупкая, полуголая… Он жадно смотрел на мое тело, а я почти физически ощущала огненный след на теле… губы, шея, грудь, живот. Пальцы Клауса переместились выше и с нажимом провели по коже, ткани трусиков, а после скользнули по молнии все ниже и ниже, пока не легли на чувствительные нижние губки. Я выгнулась еще больше от острого удовольствия, ведь этот мерзавец даже через ткань безошибочно понимал, как нужно касаться.
Но закреплять успех не стал, вновь вернувшись к тому участку, где кружева застряли в молнии.
– Ты же не против? – провокационно изогнул бровь мужчина и его губы обожгли кожу на плече, прошлись поцелуями до линии позвоночника… и начали спускаться вниз.
Меня трясло. Мелкая дрожь прокатывалась по телу, и я никак не могла это контролировать. Между ног давно было мокро, горячо и… ох-х-х..
Клаус прихватил зубами нежную кожу, и я не осела на пол только благодаря опоре зеркала.
Там, где просыпается желание, правят бал инстинкты. Древние, природные, когда самец, прежде чем овладеть самкой, кусает ее за холку, оставляя свою метку.
Немец опустился на пол и прикусил верхнюю часть попки, рывком стянув ткань ниже.
– Знаешь, Лена… при таких раскладах я готов вечность стоять перед тобой на коленях.
А я не готова. Потому что еще чуть-чуть и я сползу вниз сама. Что же он со мной делает?..
Как оказалось, планов у Клауса было много. То, что он якобы помогал решить проблемы с молнией, не мешало ему целовать и кусать кожу, с нажимом проводить пальцами по ложбинке меж ягодиц.
– Охерительные штаны, – хрипло прошептал он, скользя одной рукой по внутренней стороне бедра. – Носи их еще. Но дома… И недолго.
Молния тихо вжикнула, расстегиваясь до конца, а Клаус поднялся, вновь обнимая меня за талию и распластывая ладонь на животе. Вторая рука по-прежнему касалась попки, исследуя открывшиеся территории. Он с нажимом скользил по белью, вновь лаская меня между ног, и я едва не падала, уже с трудом сдерживая рвущиеся с губ стоны.
Внезапно он остановился и медленно, словно через силу, положил и вторую руку мне на живот, а сам уткнулся мокрым от пота лбом в мое плечо и протяжно, со стоном выдохнул. А через десяток секунд и вовсе отпустил меня и вышел за занавеску, из-за которой хрипло произнес:
– Не здесь… Только не здесь и не так. Я подожду тебя в зале.
Услышав удаляющиеся шаги, я медленно осела на стоящий в кабинке пуфик и закрыла лицо дрожащими руками.
Что я творю? Почему я ему так много позволяю?
Клаус не первый красивый и самоуверенный мужик в моей жизни. Сколько я таких перевидала в клубе и за его пределами? Сколько таких ко мне руки тянули, а я посылала их куда подальше, не жалея сил и матерных выражений?
А тут что? Ноги слабеют, коленки трясутся, дыхание перехватывает, и я не могу, не в силах остановить этого мужчину. И не хочу. Вот что самое страшное. Я не хочу его останавливать!
Жуть-то какая, а?
Ладно! Будем решать проблемы по мере их поступления. То есть вечером. Как понимаю, господин Клаус трахается исключительно в подходящих для этого местах, что хорошо! Хотя, развратничать во всех остальных ему убеждения не мешают…
Я рассеянно оглянулась и сняла с вешалки штаны, которые собиралась померить. Уже стягивая с бедер свои, с раздражением отметила, что у меня все еще подрагивают пальцы.
У-у-у-у! Гад ледяной!
Однако… Помимо воли по губам расплылась пакостная улыбочка. Готова спорить на что угодно – Клаусу сейчас тоже некомфортно. Со стояком ходить сложновато!
Я потрясла головой, стараясь выкинуть из нее пошлые мыслишки, которые, казалось, прописались на пмж. Так, возвращаемся к насущному! К вещам!
Минут через десять я вышла из примерочных и направилась к кассе, неподалеку от которой подпирал стену Клаус. Я вновь взглянула и залюбовалась.
Немец как обычно был в классическом костюме-тройке, но сейчас снял пиджак. Господи, ему так идет жилетка… Просто космос. Да, ты просто космос, Клаус.
Наклонив голову, я оценила то, что снятый пиджак продуманно закрывал бедра мужчины, и, не удержавшись, хихикнула, поняв причину такого маневра. Брюки легкие, из тонкой ткани, стало быть, возбуждение с его-то размерами вполне видно.
Клаус вскинул голову и, доброжелательно мне улыбнувшись, спросил:
– Ты все?
– Ага, – я положила вещи перед кассиром и вернула Клаусу улыбку.
Блин, вот как он может продолжать совершенно спокойно общаться, словно ничего и не было в примерочной?! Я-то, казалось, еще немного, еще один прямой взгляд глаза в глаза, и окончательно сгорю от смущения!
Заметив у ног Клауса пакет с маркировкой фирмы, спросила:
– Себе тоже что-то взял?
– Нет, для тебя. Надеюсь, понравится.
Я уже открыла рот, чтобы продолжить расспросы, но, немного подумав, повела плечами и кивнула. Захотелось ему что-то купить – бога ради! И да, мне право интересно, какую вещь выбрал немец. Я же взяла понравившиеся джинсы, пару футболок, симпатичную блузку и кардиган. А еще не удержалась и прихватила плиссированную мини-юбку в красно-черную клетку. Да, пора юности не дает покоя, и таки юбочки я просто дико люблю!
Клаус расплатился, страдальчески покосился на юбочку, а после, подхватив пакеты одной рукой, а меня другой, направился к выходу.
– Еще нужно белье и туфли.
– Что?! Какое белье?
Я неверяще посмотрела на немца.
Судя по всему, прямолинейный Клаус решил, что это вопрос, потому огляделся и ткнул пальцев в вывеску “Виктория Сикрет”
– Например отсюда.
И меня, вновь не особо спрашивая, потащили в выбранный магазин. А я… А что я? Последнее, чего мне сейчас хотелось, это спорить и воевать. В таких мелочах проще уступить арийцу.
К его чести, он не стал наглеть и, как только мы зашли, корректно отошел в сторонку, предоставляя выбор мне. Почти наугад взяв пару комплектов, я уже решила, что мучения и испытания на сегодня закончились, но поторопилась с выводами. Очень, очень… поторопилась.
В дверях появилась красивая девушка и с радостным лицом бросилась к немцу. К МОЕМУ, на минуточку, немцу!
Высокая и фигуристая, с роскошными пшеничными волосами ниже плеч и в черном костюме с ярким акцентом в виде красного шарфика, подчеркивающем стройность.
– Клаус, рада тебя встретить!
Процокав каблучками по полу, она подошла к блондину и, положив ладонь ему на грудь, встала на носочки и коснулась щеки поцелуем.
– Здравствуй, Марлен, – несколько сухо ответил Клаус и отступил на шаг.
Та-а-ак…
Я с прищуром, уже по-новому посмотрела на прибывшее действующее лицо.
Увы и ах, Марлен объективно была очень красивой девушкой. И такой… породистой, что ли? Элитной аристократкой – мечтой. Наверняка именно такую женщину Клаус и хотел бы видеть в качестве своей жены.
Немка, беспечно о чем-то разговаривая, встала рядом с Клаусом и, не теряясь, переместила ладонь на рукав его костюма.
Из глубины души медленно поднималась красноглазая ревность, не торопясь запуская в меня свои острые ядовитые когти. И толкала на не самые умные поступки.
Я подошла поближе, аккуратно сняла чужую лапу с Клауса и, лучезарно улыбнувшись, проговорила:
– И вам добрый день.
Немка недоуменно посмотрела на меня, медленно ощупывая взглядом сверху донизу. Особый интерес у нее вызвали мои волосы. Очень пристальный, я бы даже сказала, акцентированный интерес. После она взглянула на Клауса, затем на свой алый шарфик и, неопределенно хмыкнув, протянула:
– Здравствуйте…
Блондин правильно понял повисшую в воздухе паузу и представил нас друг другу.
– Лена, это Марлен фон Дорт. Жена моего хорошего знакомого.
– Очень приятно, – улыбнулась я, но сразу изумленно округлила глаза. Потому что Клаус приобнял меня за плечи и проговорил:
– А это Лена. Моя Лена.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.
Ревность, испуганно мявкнув, провалилась обратно на дно души, оставив логику обозревать печальную реальность. А в реальности на меня только что заявили права. Вернее, сначала я заявила, а он лишь поддержал!
Капец… Жуть…
Что ж теперь делать?!
– Не переживай, – внезапно усмехнулась Марлен, глядя мне в глаза. – Я не претендую. Несомненно, завидую, но не претендую.
Заявив эту феерическую фразу, она попрощалась и, развернувшись на каблуках, вышла из магазина.
А мы остались.
Клаус и его, мамочки-что-же-делать, Лена!
– А теперь нам нужны туфли, – спокойно заявил немец и, взяв меня за руку, повел дальше.
И я покорно пошла следом за ним, с безмерным удивлением глядя на наши переплетенные пальцы. Как-то все очень стремительно получается!
В обувном мы не задержались. Клаус быстро прошелся вдоль ряда с туфельками и принес три пары. Из них в первых оказалось неудобно, вторые не понравились по дизайну, а вот третьи сели как влитые. Мне однозначно пришлось по душе ходить с немцем по магазинам!
Окончательной точкой, снявшей неловкость и напряжение от произошедшего в примерочной и встречи с Марлен, стал обед в маленьком, но уютном ресторанчике.
Там я поняла, что мне нравится есть с Клаусом едва ли не больше, чем целоваться! Во-первых, немец был гурманом и выбирал потрясающие блюда, а во-вторых, безупречно поддерживал застольную беседу практически на любую тему. С каждым часом, проведенным вместе, я понимала, что у нас не так уж мало общего, как думалось поначалу.
Закончив с трапезой, мы спустились на парковку и, закинув вещи в багажник, Клаус внезапно спросил:
– Лена, как ты смотришь на то, чтобы прогуляться? Со мной.
Интересное уточнение.
– Сейчас? Разве нам не нужно возвращаться? Там Дитрих неизвестно в каком состоянии…
Ох, зря я помянула его братца. Глаза за очками сверкнули яростью, ноздри хищно расширились, губы сошлись в тонкую линию.
– Боюсь, сегодня нам придется заночевать здесь. В городе, – Клаус обошел меня и, открыв багажник, убрал наши покупки, плотно закрыв дверцу. Только после этого счел нужным посмотреть на мое обалдевшее от подобного заявления лицо и пояснить: – У меня назначена встреча по поводу покушения на твою бабушку.
Он посмотрел на часы, слегка отодвинув рукав рубашки, и добавил:
– Через три часа и шесть минут.
– И где ты предлагаешь заночевать? – уже предполагая ответ, спросила я.
– У меня, – подтвердил он мои худшие опасения. – Но ты не должна волноваться, я никогда не позволю себе лишних телодвижений в адрес женщины, если она того не хочет.
Тут его глаза снова блеснули, но на этот раз за стеклами очков отразились смешинки. Двусмысленность фразы я поняла сразу. Даже ежику было бы понятно, как я реагирую на прикосновения этого блондинистого гада!
Ситуация патовая. Я не могу уехать куда-либо без Клауса, а оставаться с ним, в свете всего произошедшего за последние сутки, было рискованно. Но не скандалить же?..
– Если дашь мне слово держать себя в руках… – начала я.
– Обещаю. Пока с твоей стороны не будет провокаций, с моей не будет никаких посягательств на тело.
Выкрутился, да? Откуда мне знать, что он сочтет провокацией?!
– И у меня будет отдельная комната, – решительно выдвинула очередное требование. – У тебя же там наверняка их с десяток.
– Всего две, – откликнулся Клаус. – Но я с удовольствием отдам тебе свою спальню. И теперь, когда мы решили этот вопрос, предлагаю вернуться к первоначальной теме. Здесь рядом замечательный парк, и я не был там очень много лет. Ботанический…
– Будем сравнивать, чем отличается местная флора и фауна от российской? – не смогла скрыть тоску я.
– Ты не любишь природу? – Клаус на миг умолк, но тут же предложил еще более веселое занятие: – Могу провести подробную экскурсию по городу. Неподалеку есть старый квартал, здания которого ведут историю еще со времен…
– Клаус! – я тронула его за руку, пытаясь остановить. – А что-нибудь более… энергичное здесь есть? Скажем, парк аттракционов?
Он вздернул брови, не понимая, серьезно ли я говорю.
А я была предельно серьезна! Особенно в свете угрозы в виде трехчасовой лекции про особенности архитектуры Кельна.
– Слушай, ну давай лучше покатаемся на чертовом колесе? Оттуда и вид чудесный, и дух захватывает, – предложила своеобразный компромисс я. – Есть в Кельне что-то подобное?
– Эм-м, – растеряно стащив очки, Клаус как-то отстраненно посмотрел на них, полез в карман, видимо, за платком, чтобы натереть идеально чистые стеклышки и, не найдя нужного, снова вернул окуляры на место. – Есть Фантазияленд в двадцати минутах отсюда. Там много всего. Для детей.
– Чудесно! – хлопнув в ладоши, я улыбнулась и направилась к двери автомобиля. – Поехали!
Парк оказался просто огромным! Пока Клаус покупал билеты, дающие право кататься на чем угодно, я изучала карту территории, обдумывая, куда отправиться со своим хмурым немцем в первую очередь. Очень хотелось понять, умеет ли он веселиться, при этом наше время было ограничено будущей встречей по работе.
Выбрав несколько самых подходящих аттракционов, я потянула Клауса за собой, стараясь не сбиться с выбранного маршрута, хотя это было невероятно сложно. Вокруг ожила сказка! Сказочные домики, кафе, обслуживающий персонал в костюмах мультяшных героев и восторженные крики отовсюду. Причем часто слышалась родная речь.
Я вела внезапно притихшего Клауса, словно ребенка, к аттракциону на лодках. Он крутил головой, иногда норовил остановиться и отстать, но я была неумолима, зная, что буквально через пару часов с небольшим в нем снова проснется педант, требующий ехать на встречу.
У нужного нам места была длинная очередь, и я, встав в ее хвосте, позволила себе осмотреться, тут же заряжаясь энергией и восторгом. В каждом из нас живет ребенок, и во мне он был неистребим. Когда-то мама обязательно выбирала время и водила меня в подобные места, позволяя насладиться атмосферой веселья.
– Такая ностальгия, да? – заметила, глядя на смеющихся детей, пробегающих мимо. – Лет семь не была в парках.
Клаус лишь скупо пожал плечами, продолжая исследовать все вокруг с несвойственной ему жадностью.
– А ты когда последний раз развлекался? – Скучая в очереди, я снова предприняла попытку его разговорить.
– Здесь я не был ни разу, – ответил Клаус, поднимая глаза к небу и глядя на аттракцион, резко поднявший людей, закрепленных в креслах, вверх. – Мы с Дитрихом много учились. Некогда было…
– В смысле? – Я встала пред ним и заставила посмотреть на себя. – Не с пеленок же вы учились? А как же развлечения? Походы с родителями? Цирк там?
– Отец много работал, а мать была занята благотворительными проектами. Гувернеры, конечно, водили нас в музеи и парки, но другого рода. Развивающие, понимаешь? Все для пользы ума.
– Охереть! – выпалила я. – Ты, конечно, прости, но это никуда не годится. Моя мать никогда не была примером для остальных, как ты верно заметил при нашей первой встрече. Но, чтобы вы там себе с фрау Лихтенштайн не напридумывали, она очень старалась для меня. Иногда у нас куска хлеба не было дома, но она находила выход, мы шли на старые карусели у дома и катались, делясь планами на будущее и мечтая. А иногда, не часто, посещали кукольные театры, цирки, да на том же чертовом колесе ездили, дрожа от страха, когда оно, скрипя, поднималось все выше. А тут… такая красота под боком, денег – куры не клюют, но полный игнор потребности детей в разрядке. Мне этого не понять…
Клаус пристально смотрел на меня, но не сказал ни слова. При этом по его лицу я никак не могла понять, поддерживает ли он мою точку зрения или просто снова старается идти навстречу? И мне бы замолчать, почувствовав неприятную для него тему, но…
– Значит, ваши родители, зная, как вы с Дитрихом обожаете соревноваться и дразнить друг друга, дали вам задание охмурить наследницу Лихтенштайнов?
– Лена, – он снял очки и устало потер переносицу, – ты не должна думать об этом. Теперь все иначе.
– Это ты не понимаешь! – Я зло мотнула головой. – Они просто стравливают вас! Кто сильнее, тот и достоин стать бароном и взять большой куш в виде наследства. Это мерзко.
Я сложила руки на груди и отвернулась, понимая, что погорячилась и полезла не в свое дело. Да какая мне в сущности разница, что там у них за семейка? И чего только так завелась?
Внезапно Клаус обнял меня сзади, притягивая к себе и тихо отвечая в самое ухо:
– Не думаю, что сейчас время и место, чтобы обсуждать подобное. Но не могу остаться в стороне, видя твой настрой. Мои родители отдали бы титул и все привилегии старшему сыну, знай они, кто из нас появился на свет первым. Мама родила в экстренных условиях, поехав вместе с отцом по его делам в соседнюю страну на восьмом месяце беременности. И там случились преждевременные роды… Никому и в голову не пришло помечать первенца.
– И ты считаешь, что сейчас как-то оправдал своих родителей в моих глазах? – удивилась я. – Какая женщина в здравом уме, ожидая близнецов, отправится в чужую страну? И какой мужчина это допустит? Даже мне, не рожавшей, известно, что близнецы зачастую появляются на свет раньше срока. И потом, ты уж прости, но родись Дитрих первым, вас бы все равно всю жизнь сталкивали лбами.
– Лена…
– Я просто говорю свое мнение, – торопливо закончилая я, – ты можешь его даже не слушать.
– Я хотел сказать, что подошла наша очередь, – в его голосе мне послышалась улыбка, но оглядываться было уже некогда, потому что нас позвали садиться в лодку. Усевшись и проследив, как пристегивают несколько ремешков, я приготовилась к спокойной водной прогулке с неожиданными мистическими страшилками, выпрыгивающими из ниоткуда. Клаус выглядел немного обеспокоенным, особенно, когда его попросили снять очки и убрать их на время в карман. Я ободряюще ему улыбнулась, гадая про себя, как он отнесется к этому небольшому приключению.
Как только мы въехали в абсолютно темное помещение, кресла начали медленно подниматься, и в моей голове голове мелькнула мысль, что сейчас будет нечто непредсказуемое… Через пару секунд быстрого подъема мои опасения оправдались. Мы просто сорвались с огромной высоты вниз, визжа от ужаса, смешанного с восторгом. Это действо повторилось несколько раз, и, когда наконец лодка остановилась, меня слегка потряхивало от переизбытка адреналина в крови.
– Как ты? – улыбаясь во весь рот, спросил Клаус, подавая мне руку.
– В следующий раз уговори меня идти в тот ботанический сад, – усмехнулась я, чувствуя, как трясутся коленки.
– А я бы повторил, – с азартом заявил мой холодный немец, вызывая отчего-то в моей душе волну нежности.
– Возьмите на память, – вклинилась в наш диалог девушка, переодетая в Белоснежку. – Хорошего вам отдыха!
Мне в руки сунули фото из полароида, и я на миг замерла, после чего начала хохотать, как ненормальная, без слов передавая карточку удивленному спутнику. Оказывается, в самый первый момент, когда мы сорвались вниз, нас фотографировали. И физиономии на карточке были запечатлены абсолютно безумные. Так вот, там был совершенно необыкновенный Клаус: с вытянутым лицом, перекошенным ртом и волосами дыбом. Куда только порода девалась?
Я все смеялась и смеялась, пока он бурчал и, качая головой, прятал отныне мое любимое фото в нагрудный карман рубашки. А еще… А еще не могла отвести от него взгляда. Голос разума кричал откуда-то издалека: “Идиотка, не нужно привязываться к нему! Просто уходи!” Только я уже вложила ладонь в его руку, ощущая, как внизу живота зарождается совершенно новое чувство, словно скручивается от предвкушения чего-то волнующего и волшебного тугая пружина, и стоит дать ей немного времени, она развернется, заполняя меня всю счастьем. До краев. От корней волос до кончиков пальцев на ногах…
Прокатившись еще на нескольких аттракционах, мы вспомнили про время. При этом Клаус выглядел едва ли не более расстроенным, чем я. И все равно, уезжая из парка, мы улыбались, не в силах сдержать рвущееся наружу настроение. Проговорив о какой-то ерунде всю дорогу до Кельна, подъехали к небольшому кафе на окраине, и тогда вернулся прежний Клаус. Сдержанный и серьезный, он попросил меня подождать в авто буквально пару минут, после чего ушел. Вернулся немец действительно быстро, но стал совершенно хмурым и задумчивым. Разговор больше не клеился, хотя я очень старалась снова вывести его на эмоции. Пусть даже на негативные. Я, ухмыляясь, дразнила его эго и даже дошла до того, что, присев в наиболее выгодной позе, вслух размышляла о каких-то глупостях, словно по рассеянности проводя рукой по собственной груди.
Не знаю, что на меня нашло. Ведь я сама просила Клауса оставить меня в покое… Впрочем, все мои попытки привлечь его внимание остались незамеченными, поэтому, обидевшись, я тоже замкнулась в себе, решив поднять настроение примеркой обновок.