25. Неизбежное завтра

Он думал: не выпустит ее из постели всю ночь. Думал, будет любить ее до беспамятства. А вышло так, что они даже до душа не доползли, уснув, переплетясь руками и ногами. Бессонные ночи, нервы, бешеный ритм жизни – и такое спокойствие, когда они рядом и вместе. Оба спали как дети – крепко и без сновидений, кажется, даже не шелохнувшись.

Марина чудом проснулась первой. Приоткрыла глаза, счастливо улыбнулась: он рядом, ее Соболь – это реальность. Спит так тихо, даже дыхание едва слышно. Невозмутимый. Спокойный. Непостижимо сложный, как весь мир Азии. Выбралась из-под его руки, пробежала на носочках в ванную комнату. Она же уснула, не умывшись, не сняв макияж. Похожа на безумную панду! Незачем ему видеть ее такой.

Ночь рядом с Аратом определенно пошла ей на пользу. Сегодня Марине не нужна была никакая косметика, чтобы сиять. Она прекрасна. Припухшие губы манят, глаза блестят, словно после пары бокалов шампанского. Послала сама себе воздушный поцелуй, изогнулась немыслимой дугой, чтобы увидеть: остались ли следы от его пальцев на ягодицах. Остались, наливались уже всеми оттенками сизости. Отчего-то эти следы вызвали у нее чувство глубокого удовлетворения. Разбираться в себе не стала, ну его. Слишком уж она была счастлива, чтоб забивать свою голову глупостями.

Завернувшись в полотенце, вышла из ванной, сразу столкнувшись взглядом с настороженным, очень серьезным монголом. Он сидел на кровати взъерошенный, голый, сонный и сокрушительно юный. Совершенный мальчишка.

Такого хочется потрепать по голове, целуя в макушку. Погладить гладкий лоб кончиками пальцев, ровный нос, словно выточенный из камня, его аппетитные губы. А потом обхватить двумя ладонями это круглое его лицо-маску с прорезями узких глаз и целовать до судорог, до головокружения. Но Марина знала: сегодня им некогда.

– Который час? – хрипло спросил Арат, запуская пятерню в черные жесткие волосы. – Где мой телефон? И часы?

Это было настолько обыденно, настолько по-домашнему – так спокойно и мирно они никогда еще не просыпались.

– Чуть больше восьми, – сообщила Марина, уже успевшая отключить будильник на телефоне. – Еще успеваем на завтрак. Иди быстро в душ.

Он кивнул, бросая на нее нечитаемый взгляд, поднялся и прошлепал босыми ногами в ванную. Зашумела вода. Марина быстро натянула белье, водолазку и джинсы. Завязала в хвост волосы. Слава Богу, на завтраке никто не ждет ее при параде, никакого дресс-кода. Хотя та якутская девушка всегда выглядит, как с журнального фото. Ее сложно представить в джинсах.

Марина нахмурила тонкие брови, прикусила губу, раздумывая, а не надеть ли все же платье, а потом вспомнила, что Арат пошел, нет, побежал вчера только за ней. Не за якуткой. Черт с ним, с платьем, и так хорошо.

Подняла с пола его пиджак, встряхнула. Достала из кармана телефон, самый простой, кнопочный, положила на столик. Повесила на спинку стула мятые брюки. С рубашкой было сложнее – верхние пуговицы они вчера оторвали. Она сама, вот этими шкодливыми ручками, в порыве ярости и страсти их и вырвала, кое-где даже с мясом. Хихикнула, представив, как он крадется по коридорам гостиницы с обнаженной грудью. Такое не спрятать даже под галстуком. Две из четырех пуговиц нашлись быстро. Еще одна, запасная, была как обычно, снизу, у бокового шва. Удивляясь самой себе, Марина вытащила из рюкзака косметичку – верную подругу всех женщин на свете, отколола из внутреннего кармашка иголку, нашла белую нитку и уселась в кресло спасать репутацию своего любовника.

Вышедший из душа Арат глаза округлил, словно не веря себе. Он смотрел и не мог насмотреться: его Звезда, известная модель, талантливая художница, сидит, поджав ногу, и тихо мурлыкая что-то под нос, старательно пришивает пуговицы к его рубашке. Картина была завораживающей.

– Ты колдуешь, – вырвалось у него.

– Ага, – подняла на него сияющие глаза Марина. – А ты как думал? Пришиваю тебе эти пуговицы – с заговором на верность.

И улыбнулась непривычно нежно. Ему бы растрогаться, улыбнуться в ответ, но монгол отвернулся, будто ища что-то взглядом. Верность? Конечно, в этом их многоугольнике с допущениями самое нужное – верность. Поджал губы упрямо. Странная выходила игра. Его, значит, можно пришить, привязать, застегнуть, посадить на ошейник. Как верного пса. А Марине как объяснить это слово? Вспомнить Георга? Мелочно, не по-мужски, недостойно. Да и заговор этот давно уже у него в голове, в самом центре мужского сознания. Он не врал себе больше: с того самого снегопада, с их ночи в хостеле, он не видел никого. Только эту колдунью с гривой разноцветных волос, лукавым блеском светлых глаз, безупречным телом и несносным характером. Только ее. Это ли не верность?

Мягкая рука робко прикоснулась к голому плечу.

– Я что-то не так сделала? – тихо и жалобно спросила Марина. – Снова все испортила?

– Ты даже не представляешь, насколько не так, – фыркнул Арат, оборачиваясь и ловко ловя ее в свои объятья. Злость вдруг разом схлынула, оставляя внутри только отголоски боли.

– Никто и никогда не пришивал мне пуговицы, Малыш. Ну, разве что мама… и то в далеком детстве. И теперь я даже не знаю, как мне тебя поблагодарить за заботу.

– Спасибо и поцелуя будет достаточно, – шепнула Марина, сама его целуя. – Все, оплачено. Одевайся и проваливай, пока не все проснулись.

– Да, ты права.

Не удержался, поцеловал ее сам – быстро, жадно, словно обещая продолжение. Наспех оделся. Завязал галстук, пригладил пальцами волосы, провел рукой по подбородку. Нужно бриться. Ну, хоть душ принять успел. Сунул руки в рукава пиджака, надел туфли и сбежал. Как любовник-герой.

Настоящие герои всегда исчезают после подвигов – планировать новые подвиги.

Марина улыбнулась, а потом подняла с пола еще одну пуговицу. Подумала и убрала ее в свой кошелек. Будет ее талисманом.

***

Завтрак, быстрый и легкий, сопровождался лишь торопливой перестрелкой взглядами и улыбками. Дипломаты, бизнесмены, промышленники в костюмах и с галстуками, выглядевшие небожителями, переодевшись в простую одежду, вдруг оказались обычными людьми. Доступными и понятными. Только, пожалуй, Арат, которого она видела лишь мельком, не изменился. Его вообще мало меняли внешние оболочки.

– У нас по программе сегодня поездка по городу, пара экскурсий, быстрый обед, выступление докладчиков, презентации, бизнес-ланч и последний тур переговоров. Иди, одевайся. Расписание дня я отправил тебе, прочитай, – Серж был сегодня особенно омерзителен. Взглянув на него, вдруг Марина хихикнула. В России он стал еще гаже. Болезненно белая кожа, тощий зад и увесистый уже животик. Даже походка утиная.

– Тебе очень весело? Конечно, опять строишь глазки своим этим.. русским?

Удивилась. Оглянулась, быстро заметив Кирилла, ей кивнувшего в знак приветствия. Кокетливо помахала рукой.

– Сержик, милый. Посмотри вот туда, ведь красавчик же русский, как мне устоять? Не ревнуй! – И ехидно похлопала секретаря по плечу. Пора было убегать, пока этот пудель ничего вдруг себе не придумал.

День прошел в безумном темпе, но после вчерашнего Марина немного вошла в этот ритм, переводила уже куда более уверенно, приноровилась к манере говорить каждого из докладчиков и собеседников Георга. К тому же настроение было совсем другое, не такое прискорбное, как вчера. Даже, пожалуй, боевое. И Арат ощущался совсем по-другому. Вроде бы, как и раньше, скользил мимо нее равнодушным взглядом, а она вдруг вспыхивала и возбужденно сжимала колени. Чувствовала себя его сообщницей, даже тайной любовницей, не меньше. И когда, склонившись над каким-то документом, он незаметно для всех задел пальцами ее коленку – вздрогнула, поймав, наконец, его быстрый взгляд. Поняла по глазам: он прекрасно знал, что делал, не было это случайностью. Тонкий расчет на эффект неожиданности.

Несмотря на эту веселую игру, все равно устала невозможно. К бизнес-ланчу, уверенно переходившему в поздний ужин, язык заплетался, ноги гудели, спина затекла. А пришлось снова переодеваться – на сей раз в удивительно красивое платье необычного покроя. Опять макияж и прическа. Только от каблуков она наотрез отказалась: сил на них не было. Ее "бизнес-лодочки", мягкие и красивые, вполне подходили и видом, и цветом. Получилась такая вот лесная нимфа: белокурые локоны, мягкие складки. Проскользнув светлой тенью за стол, заняла свое место рядом с Георгом, сквозь ресницы разглядывая тех, кто уже спустился в ресторан. Снова – пафос и ложь, вновь – красивые шкурки, прикрывавшие, как щиты, следы распущенности, старости и пороков.

И Георг. Его ладонь совершенно неожиданно накрыла Маринину коленку под столом.

Марина прищурилась. Мужская рука уверенно скользила по бедру жестом собственника, убежденного в своем праве. Полгода назад она была бы приятно удивлена. Сейчас – только злость и омерзение.

Так вот, значит, какие у нас теперь игры?

Ужин, организованный принимающей стороной, удался на славу. Столы ломились от русских деликатесов. Всех видов икра, крабы, семга, расстегаи, пельмени. Жаркое по-гусарски, оливье с томленой осетриной, печеными овощами и майонезом из трав, дальневосточный морской гребешок с соусом из черных лисичек, рапаны, трепанги и рагу из трубача. Нет, все-таки русская кухня прекрасна. Ресторан "Белуга" оправдывал все ожидания.

Роскошь банкетного зала… и руки Георга.

Это платье! Марина еще удивилась дивному его покрою: оно заворачивалось вокруг фигуры, словно фантик вокруг конфеты, предоставляя полный простор для воображения. И для вторжения тоже. Понятно теперь, зачем его выбрал Георг. Она вдруг расслабилась. Он хотел рядом иметь куклу? Наложницу? Девочку на экскорт-контракте? Краем глаза взглянула ему в лицо. Нет, он хотел реванша. Русские выиграли? Он отыграется на ней, такой русской. Унизит сейчас и растопчет. Ну уж нет, не на ту вы напали, милейший.

Кончиком вилки Марина подцепила светлый медальон морского гребешка. Рука, начавшая было путь к ней под юбку, вдруг замерла. Девушка лукаво улыбнулась, поймав на лету деликатес губами. Георг громко сглотнул, наблюдая за этой красочной сценой.

Кончиком языка осторожно и медленно Марина поддела розовую пластинку, плавно придерживая зубами, погрузила ее в рот. Рука на бедре ощутимо вздрогнула.

Марина наклонилась к самому уху Георга, промурлыкав очень тихо и низко:

– Хотите?

Он кивнул головой: медленно, не сводя с нее взгляд.

– Прекрасно, – обернулась, приглашая рукой официанта. – Прошу вас, упакуйте для господина подарок. Жене, чтоб хватило… и детям. Привет из России, с любовью. Спасибо, кормилец.

Рука вдруг исчезла. Георг поднял бровь, подчеркивая нарочитое удивление.

– Я сыта. Пойду, пожалуй, потанцую. А вам не стоит теперь переутомляться. У вас еще встреча с женой, в вашем возрасте это непросто.

Встала, провожаемая его задумчивым взглядом, и гордо пошла. Что же, пусть думает, что Марина – просто обычная любовница. По законам жанра все они рано или поздно учиняют разборки с женами. Пусть он ее бросит. Благо контракт был подписан еще на два года, яхта оформлена в ее собственность, а других подарков от Георга у нее просто не было. Очень скоро она вырвется из этой клетки. Первый шаг сделан. А хамство ее сейчас… Даже не стыдно. Она ведь – типичная русская.

Сзади вдруг возникла мужская фигура.

– Не желаете ли потанцевать? – обратился к ней смутно-знакомый голос по-русски.

Она захлопала глазами растерянно. Кирилл, старый друг, ну конечно! Красавец, которым она так болезненно дразнила сегодня убогого Сержа. Как там он сказал? Строила глазки? Прекрасно.

– Так сложно выбрать ответ? Может, я подскажу вам? Пойдемте, станцуем. Дела позади, время часа потехи.

Она улыбнулась, буквально кожей ощущая острый и злой взгляд Георга, подала руку своему собеседнику.

– Ну что же, умеете вы убеждать. А давайте.

Кирилл был красив. Еще в самом начале, в момент первой их встречи, Марина с удовольствием его рассматривала, как художник натуру. Хорош. Очень он вовремя, пусть Георгу понравится тоже.

Они вышли в центр зала. Мужчина в классическом смокинге, высокий, массивный, эффектный. Он был воплощением образа былинного богатыря: улыбался, потряхивая шевелюрой, шептал партнерше на ухо милые шутки о том самом танго, обещая "не быть таким грубым". И Марина с ним в паре – высокая, тонкая, в серебристом платье, соблазнительно обернувшем ее тонкую фигуру.

Танцевал Кирилл великолепно. Лучшего партнера она, конечно, знала, но лишь одного. Да, Арат и их танго в Нью-Йорке.

– Отчего так грустишь ты, Марина Прекрасная?

Она улыбнулась невесело.

– У прекрасных Марин всегда есть причины для грусти. Опять же, мужчины.

Он удивился. Или сделал вид? Пар в зале становилось все больше, их пример был заразителен, обстановка банкета все больше походила на праздник.

– Ты ужасно загадочна. И очень ловко ушла от вопроса. Что теперь скажет твой покинутый спутник, который скорбно сверлит меня взглядом? Мне предстоит с ним дуэль на рассвете?

– Не думаю. Я – всего лишь его персональный переводчик, – заговорщицким шепотом ответила Марина. – Ну, и немного ваш тайный агент.

– Я так и думал. Радистка Кэт, Родина вас не забудет.

Марина хмыкнула, расслабляясь в его руках. Кирилл ей нравился. Они говорили на одном языке, смотрели одни и те же фильмы, знали одни и те же шутки. К тому же она никак не рассматривала его как партнера. Скорее, брат. Друг. Свой. После жизни в Нью-Йорке это был глоток чистого воздуха с привкусом снега. Сейчас ей так хотелось скрыться в надежных русских руках от всего, что с ней происходило! И надо же было ему все испортить!

Он глядел куда-то за ее плечо с мягкой улыбкой.

– Ты знаешь, я, возвращаясь домой, каждый раз понимаю, какие все же в России красивые девушки! Разные и все прекрасные. Каждая – будто бриллиант самой чистой воды. Неповторимый и уникальный.

Марина удивленно оглянулась. В нескольких метрах сзади танцевала особенно красивая пара. Та самая якутка – пресс-секретарь делегации – очень эффектная, молодая, ухоженная, холеная. Марина ни разу не видела ее так близко и, если честно, было на что посмотреть: по-восточному яркая внешность, русалочий разрез темных глаз, яркий блеск черных волос, длинный овал лица и безукоризненный профиль. Она была похожа на фарфоровое изваяние. Тонкая, строгая.

А ее партнер… ох, лучше бы Марина не оглядывалась. Арат был прекрасен. Он, конечно, всегда хорош собой, но сейчас сиял глазами как-то особенно, улыбался слишком искренне, вел в танце партнершу уверенно, с явным удовольствием. Они вместе были удивительно гармоничны – идеальная пара. Одной породы, близкие, похожие, понимающие друг друга с полувзгляда. Оба азиаты. Не то что Марина – высокая, неуклюжая, такая… чужая. И она померкла, весь ее триумф растаял, как нью-йоркский снег. Что она делает здесь? Зачем мешает? Игра сыграна, партия состоялась. Она – ненужная пешка, и она это видит.

Напряжение девушки не стало секретом для державшего ее в руках партнера. Она дернулась было, но он удержал. Посмотрел Марине в глаза еще раз – очень внимательно, словно читая ее мысли. Подался к ней ближе, улыбнулся, прошептал очень тихо:

– Что за диверсию ты тут придумала, Кэт? Хочешь сбежать? Сдаться? Утечь, как вода сквозь пальцы, морская богиня ты наша?

Марина ответила грустно:

– Хочу. Зачем я буду ему мешать? Посмотри – у него все прекрасно, зачем мне все портить?

Кирилл очень удивленно взглянул на нее. Словно не веря ушам.

– Ей, фантазерка! Ты точно художница, а не писатель-фантаст?! Какие сюжеты, изломы, коллизии… Ты хоть сама в это веришь? Если тебе интересно, вся делегация едва на самолет не опоздала, потому что этот безумец настаивал, нет – требовал, чтобы мы с ним обязательно побывали на одной из уличных выставок малоизвестной художницы. Понимаешь?

Марина судорожно вздохнула. Неужели то, что он говорит – правда? Или он просто утешает ее, растерявшуюся, измученную ревностью?

– Ох уж эти женщины… Вы видите лишь то, что сами выдумали. Не вздумай даже отступать, моя радость, русские не сдаются, ты помнишь?

Танец закончился. Спутник Марины оглянулся было на место рядом с Георгом, увидел там что-то свое и повел ее к столику с бокалами шампанского.

– Идем, тебе надо выпить – для храбрости.

Заиграл вальс. Услышав первые его аккорды, Марина прыснула. О! Она отлично знала эту музыку и даже умела играть. Вальс Фрау Заурих из "Семнадцати мгновений весны". Кирилл понимающе в ответ усмехнулся:

– Отличное чувство юмора у тех, кто устраивал музыкальную часть этого вечера.

– И какая восхитительная аранжировка!

Нехитрая на первый взгляд мелодия в сопровождении скрипки звучала очаровательно, нежно и пронзительно.

– Нужно будет найти и скачать…

– Вы позволите?

Марина застыла, внутренне сжавшись. Нет, она не могла, не готова она совершенно. Все стало слишком сложно. Слишком уж гармоничной была та прекрасная пара. Якутка идеально подходила Арату. А теперь он стоял за ее спиной, улыбаясь, слегка раскрасневшись. И с явным удовольствием наблюдал за ее метаниями. Бросила взгляд на Кирилла. Тот неожиданно лукаво ей подмигнул, словно повторяя снова: "Русские не сдаются!" Ох, эти мужчины! А ведь ей и в самом деле отчаянно захотелось сбежать, спрятаться, затаиться, зализывая раны. Перевела взгляд на столик Георга. Забавно. Красавица-азиатка сидела на ее месте и что-то увлеченно рассказывала Георгу. Какой интересный пасьянс…

Обернулась, выдыхая воздух через полуоткрытые губы, вспоминая, как и зачем ей дышать. Арат стоял близко настолько, что она чуть не столкнулась с ним носом. Они были сегодня почти одного роста, как оказалось. Или он вырос, попросту сменив кроссовки на туфли? Или привычные ей каблуки, которые Арат так ненавидел, с ними играли свою злую шутку?

– Ну так как же, могу я украсть твою даму, Кирилл Александрович?

– Специально берег для тебя. Украдется ли дама?

– Непременно украдется, – и монгол подхватил не успевшую ничего возразить Марину за тонкую талию, уводя сразу в вальс.

Как это было волшебно! Не зря все же люди придумали бальные танцы. Нет, конечно, до их того танго далеко… Ее словно вдруг окатило горячей волной. Вспомнила все, что было потом, ночью. И Арат, безусловно, заметил. Лишь плотнее прижал ее к себе, не оставляя пространства для дистанции. Марину бросило в краску, пальцы, лежащие на его плечах, задрожали, по спине и животу бежали мурашки. Ее накрывало. Еще совсем немного, и она расплывется серебристой лужицей прямо на паркете ресторана. Что делать?!

– Я предлагаю сбежать, – он будто прочел ее мысли.

Снова. История повторяется. Только тогда она доверяла ему безгранично и так же безгранично была счастлива, а сейчас… все усложнилось. Уже не было ни легкомысленно влюблявшейся Марины, ни обычного двадцатитрехлетнего парня в джинсах и свитере. Теперь сбежать предлагал монгольский дипломат официальной спутнице американского алмазного короля. Или нет? Или это все еще были они – беззаботные, смелые и свободные?

Марина взглянула в лицо партнера. Очень серьезен. В глазах у него затаилось такое… Внезапная догадка удивила Марину, и она, словно невзначай, задела бедром зону под полами смокинга. И вздрогнула всем телом в его руках: не одна она в этом зале была так сокрушительно возбуждена. На его смуглом лице, застывшем, словно монолит, не дрогнуло ни единой черты. Он вел ее в следующем па невозмутимо и ровно. Зверя выдавало лишь дыхание. И еще выражение глаз, оно стало опасным. Этот танец захватывал их не меньше, чем танго. Скользнула тыльной стороной ладони по его паху – как бы невзначай, глаза прикрыла, дрогнула губами. Тихий шепот: "Что ты натворила?"

Ей нравилось. И влажное белье, и болезненно чувствительная грудь, и эта каменная твердость, которую она ласкала все чаще, будто бы случайно. И его дыхание. В очередной раз на него взглянув, она вдруг остро поняла по теряющему невозмутимость лицу и вздрагивающим ноздрям – вот сейчас он точно сорвется. Разнесет этот зал, возьмет ее прямо тут, на паркете. От крушения их спасла так вовремя закончившаяся музыка. Они ускользнули в сторону, и Арат уверенным шагом продвигался к выходу, подталкивая ее впереди себя.

Но в самом конце их пути, почти у дверей, выход к лифтам преградило неожиданное препятствие в виде генерального директора АЛРОСа во всей его красе. Он остановил Марину, прищуриваясь и пытаясь лучше ее разглядеть, и стал подробно расспрашивать о всякой ерунде, типа погоды в Нью-Йорке. Зачем? Она стояла в тени колонны, сзади Арат. Новому директору русской алмазной империи было практически его не видно. К тому же плоские азиатские лица с одинаково— узкими глазами в последние дни слились для него в один бесконечный поток, где Марина была заметным и приятным глазу маячком. Он не спешил заканчивать беседу, вечер ведь и правда был еще в самом разгаре. Вдруг Марина ощутила сзади, как монгол шагнул вперед, плотно к ней прижимаясь. Крепкая и горячая рука осторожно исследовала секреты подола ее платья. Вот он – вход в преисподнюю. Всего чуть меньше часа назад совершенно другая рука скользила этим же путем, вызывая брезгливость и холод. А сейчас ей хотелось развести ноги и хрипло мурлыкнуть, словно мартовская кошка. Чтобы ее кот громко заурчал и схватился зубами за пушистую шкуру загривка. Черт возьми! Вот куда он?.. Отступать было некуда, впереди важный собеседник, к счастью, подслеповатый, хмельной и весьма увлеченный своим монологом. Позади эта горячая ладонь, скользящая уже по самой коже. Медленно, чувственно, дерзко.

– Ах! – пальцы монгола преодолели препятствие в виде полоски кружевного белья и мягко вплывали ей в лоно. Влажное, будто вечно их там дожидались. Медленная пытка.

– Вы что-то сказали? – будь ее собеседник хоть чуточку более трезв, он давно бы заметил и ее расширившиеся глаза, и сбивчивое дыхание, и то, что Марина переминалась с ноги на ногу, будто коза на горной тропе.

– Нет, простите. После танца немного скрутило лодыжку.

Отчетливый тихий смешок прямо в спину, и вторая рука.

"Что он делает, Боже! Как можно, а если увидят?" Справедливости ради, она отлично понимала, что увидеть их не сможет никто. Сзади Арат надежно прикрывал их игры широкой спиной в черном смокинге, спереди все загораживал ее обширный и навязчивый собеседник, с двух сторон незыблемо стояли мраморные колонны.

Остро, жарко и стыдно. Пальцы были везде, скользили, проникали, ласкали. Все тело пульсировало от возбуждения. Марина задыхалась от этой атаки, совсем как там – в душе. Но теперь она даже не видела его – виновника ее падения. Мало того не смела даже пошевелиться. Сжимала бедрами его руки, хватала воздух губами, кусала щеку изнутри, понимая, что еще чуть-чуть, и она просто тут упадет прямо под ноги этим мужчинам. Проклятие! Голова закружилась, лицо покраснело, заложило уши. Знакомься, Марина, твой первый прилюдный оргазм.

– Вам плохо? – мужчина вдруг к ней наклонился. Секунда, и Арат задвинул ее за спину, пристально смотря на весьма удивленного его появлением директора.

– Прошу прощения, видимо, у вас тут очень душно. Девушке нехорошо, я ее провожу, – он подхватил вдруг на руки Марину дезориентированную, едва стоящую на ногах, и решительно двинулся в лифту.

– Эх, молодежь, пить совсем не умеют, пару бокалов и падать, – сказал ее непрошеный собеседник, сожалея, и двинулся навстречу банкету. Искать новую жертву своего сегодняшнего красноречия.