Глава 3. Олег

Несносная девчонка. Никак не идет из башки. Не соображу, когда со мной вообще такое случалось. Наверное, никогда. А тут как сорвался с чего. Мусолю воспоминания о ней словно юный гимназист, у которого еще пушок на яйцах не проклюнулся.

Не просто хочу трахнуть эту трепещущую крошку. После того первого раза в ресторане хочу Асеньку всю без остатка. Первый раз, блядь. Подумаешь, поласкал пальцами. Так лёгкий петтинг. Но ее искренний оргазм на фоне напускной ненависти меня каким-то непостижимым образом поразил. А поразить меня, прожжённого, пресыщенного всем циника, почти нереально. Хочу еще. Хочу брать ее снова и снова, разжигая и желание, и… ненависть.

Я тот еще извращенец, как выясняется. Меня робкая ненависть возбуждает. Понятно, что ломается девочка для вида, все-таки не дворняжка, выращенная в хрущёвке, но спектакль мне по вкусу.

Можно, конечно, по-хорошему: уговорами там, ухаживаниями и прочим, но поздно для этого. Раздраконила меня и сама Агния, и семейка ее. Не врубаются, с кем тягаться решили, но я-то уже завелся и давить буду жестко. До тех пор, пока Асенька сама не придет и не расскажет мне, мажа по кукольному личику слезы-сопли, как была неправа.

Чувствую себя охотником в засаде, который ждет, когда нежный кролик сам попадет в силок, откидываюсь на спинку кресла, закидываю ноги на край стола и вкусно закуриваю. Выпускаю в потолок колечки дыма, смакуя распирающее грудь предвкушение. Эта девчонка словно разбудила меня. И возбудила тоже. Да не по-детски.

Прикрываю глаза, но от воспоминаний о том, как она вздрагивала и бесновалась, насаженная на мои пальцы, отвлекает возня в коридоре.

Я приказал своей секретарше Светочке охранять мой покой любой ценой, и она, похоже, прикрывает этот бастион собственной грудью. Ее возмущенный крик, и дверь распахивается.

На пороге стоит раскрасневшийся, запыхавшийся Ильдар и бешено вращает глазами, потирая потную лысину.

— С какого переполоха ты так ко мне врываешься, когда я сказал, что посетителей сегодня не принимаю? — реву я, вмиг взвившись и из спокойного состояния прыгнув в режим берсерка.

— Я не посетитель, Олег, — заявляет он, подскочив к моему столу. — Мы партеры с тобой. А ты давишь мой бизнес и избегаешь меня.

— Давлю твой бизнес? — разыгрываю я святую простоту. — Ничего личного, Ильдар, просто я нашел другие каналы сбыта.

Тяжело дыша, плюхается в кресло и, сверля меня взглядом угольно-черных глаз, роется в кармане помятого пиджака.

— У нас с тобой договор на поставки, — вновь пытается он подмять меня под себя. — Ты не соблюдаешь его условия.

Явился сюда и еще смеет права качать после всех своих гнилых разговорчиков. Сейчас прищучу его как вошь на гребешке. Раздавлю и стряхну со стола.

— Договор говоришь? — делаю пальцы домиком и опираюсь локтями на стол. — Так иди в суд, раз таким правым себя считаешь. Только пока судишься, обанкротишься в ноль. И вообще, мои юристы тебя с дерьмом сожрут и снимут то, что еще оставили многочисленные кредиторы.

— Зачем ты это делаешь? — спрашивает он, закидывая в рот пару маленьких белых таблеток. — Я думал, ты человек слова.

— Так и есть, — ухмыляюсь я. — Вот только я рядом с собой предателей не держу. Ты проверку на вшивость не прошел. Я прямым текстом сказал, что хочу получить за свою благосклонность. Не упирался бы, все бы так и шло как по маслу.

— Олег, о чем ты? — выпучивает на меня глаза, аки лягушка, которую давят каблуком, и делает вид, что ни фига не понимает. — Агния тебе не нужна. Она всего лишь глупый ребенок.

— Заткнись, — ору я, вскочив на ноги и готовый размозжить его тупую голову. — Не ребенок она, а половозрелая баба в самом соку. И я ее на куски резать не собираюсь. Короче, сейчас я сделаю тебе предложение, от которого невозможно отказаться. А если ты все же откажешься, то можешь окапываться вместе со всей семейкой.

— Какое предложение, Олег? — спрашивает без всякой надежды, словно я монстр какой.

Монстр. Не совсем так. Но почти. Фамилия моего деда — Цермер, но был он мужиком суровым и, потому все, кто его знал, начали за глаза звать дедулю Цербером. Шло время. Мой дед долго ходил бобылем, а потом вдруг женился на девчонке лет на двадцать младше себя. Она-то и произвела на свет моего батю, который в девяностые лютовал так феерично, что аж сделал кличку своей официальной фамилией. И я тоже, как они, Цербер не только по паспорту. Могу быть суровым карателем, если выбесят. А эта семейка просто довела до ручки своим высокомерием.

— Сколько стоит твоя обожаемая племянница? — спрашиваю я, успокоившись.

Месть ведь вкушаю, а это блюдо холодное и его нужно смаковать.

— В смысле? — заикается он. — Она же не баран.

— Да, ладно тебе. Сейчас у руля капиталисты, и у всех и вся есть своя цена.

— Что, если Ася этого не захочет? — вновь ерепенится он, выводя меня из себя.

— Она баба. К кому мамка с дядькой скомандуют пойти, к тому и ринется, — обрываю я его идеалистичный бред.

— Ты жениться на Асе хочешь? — спрашивает он уже с проблеском надежды.

Я бы мог на ней жениться. В наших кругах модно иметь дома молоденькую безмозглую безделушку, которая создает красивую картинку и рожает здоровых розовощеких карапузов. Ася достаточно породистая, симпотная и свеженькая, чтобы стать мамкой маленьких Церберов. Но. Теперь в наказание станет лишь одной из моих девочек.

— Нет, — бросаю жестко, как кастетом бью. — Она будет жить в моем доме. И думаю, тебе не надо объяснять, чем заниматься. Сколько, Ильдар? Я последний раз спрашиваю. Ну же! Любая сумма и возобновление поставок.

Сидит мнется-жмется, а глаза лихорадочно бегают. Продал племянницу, и сейчас думает, как бы не продешевить. Еще бы. Представился такой шанс подняться на случайном сокровище.

— Пять миллионов, — выплевывает Ильдар, а потом добавляет тоном дельца: — евро.

Как быстро, легко и практично. Я всегда знал, что он еще тот жук. Правильно, ничего запредельного не происходит. Только бизнес и ничего личного: даже не родную дочку продал.

— Договорились, — протягиваю ему руку.

Жмет ее, и я чувствую дрожь. Ох, как я не люблю слабых мужиков, но договоренности уважаю, и поставки возобновлю.

— Когда ты переведешь деньги и разморозишь поставки?

— К вечеру, — безучастно бросаю я. — Я хочу, чтобы завтра вечером Ася приехала ко мне. Можно без вещей. Сам все куплю и одену ее как мне нравится. Пришлю за девчонкой своего человека. А ты поговори с ней по-отцовски, чтобы покорная была.

Кивает. Молча встает и прется к двери как одним органом подавленный.

Сверлю его взглядом, пока бизнес-партнер не скрывается за закрывающейся дверью.

Завтра она станет моей. А теперь нужно поехать к Инке, например, чтобы опустошить яйца и не накинуться на девчонку голодным зверем. У меня своеобразные предпочтения в сексе, и лучше бы не пугать Асечку так сразу.

* * *

— Как там моя малышка? — спрашиваю у Рафы, удобно расположившись на широком кожаном сиденье.

— Агния? — зачем-то уточняет шеф моей охраны, который так-то на все руки, и меня окатывает жгучей волной ревности.

— Нет, конь в пальто, — ворчу я, — Чем она занималась последние дни?

Он включает кондиционер, пару раз тыкает пальцем в экран смартфона, кидает аппарат на соседнее сиденье, и мы плавно трогаемся. Рафа не из тех, кто тратит время попусту — неважно, свое или чужое. Вот и сейчас скинул мне фотоотчет и по дороге отрапортует обо всей Асечкиной подноготной. Эх, если узнаю, что моя ромашка терлась с каким мужиком, плохо ей будет. А ему вообще яйца с корнем вырву и в глотку запихну.

Рассматриваю фотографии, сделанные парнями Рафы из-за каждого окрестного куста, и довольно ухмыляюсь. Либо у кого-то из его дуболомов внезапно прорезался тонкий художественный вкус, либо в Агнии есть что-то такое…не знаю, как описать словами. Короче, тянет меня соплячка как магнитом, и брюки в паху начинают трещать по швам от одних только мыслей о ней.

— Так и сказать-то особо нечего, — как всегда, чеканно и мрачно до чертиков рапортует Рафа. — Маршрут у нее простой. Дом-учеба-дом. С парнями не замечена. Грустная.

«Грустная, блядь», — мысленно повторяю я, как завороженный всматриваясь в ее серые, потемневшие от печали глаза. — Точно, никто рядом с ней не вьется?

— Абсолютно, — как ножом отрезает Рафа. — Босс, а зачем вам это?

У меня аж бровь вздернулась от неожиданности. Четкий Рафа, который исполняет любой приказ молча, как натасканный служебный пес вдруг разродился вопросом, да еще настолько тупым и неуместным.

— Я плачу тебе такие бабки не за то, чтобы ты вопросы задавал, а за то, чтобы выполнял, что приказано, — обрываю я его, залипнув на фотографию, на которой Ася в цветастом летнем платьице.

Чем дольше пожираю глазами ладную фигурку, тем крепче желание сорвать с нее все, до последней тряпки. Такое оно яркое, что мне приходится ослабить узел галстука — так громко тикает пульс на шее.

— Простите, босс, — отзывается он и закидывает в рот новую порцию жвачки. Тоже мне жвачная корова нашлась.

— Рафа, ты за Асю теперь головой отвечаешь. Чтобы она в порядке была. Выпасай ее хорошенько, понял?

— Так точно, Олег Владимирович, — отзывается он четко, по-военному.

Да что вообще может угрожать этой юной мажорке? Что-то я стал совсем сентиментальный. Фигня, просто собственник. Она моя, и радовать, впрочем, как и обижать, Агнию буду только я.

От раздумий и будоражащего рассматривания моей новой игрушки во всей ее юной красе меня отвлекает басовитое:

— На месте.

Рафа молодецким рывком выскакивает из тачки и поспешно распахивает передо мной дверь, попутно сплюнув комок жвачки под свои берцы-говнотопы.

Засовываю телефон в карман брюк и покидаю прохладный комфорт салона, позволив августовскому зною, который совсем не унялся к ночи, обхватить тело душным коконом. Оправляю костюм, который все равно скоро будет непригоден для носки и, прежде чем скрыться в подъезде, даю Рафе новые указания:

— Пусть Асе доставят букет через час. Белые розы. Штук сто. На длинных ножках.

— Карточка? — уточняет он, чуть заметно кивнув.

— Не надо. Она девочка неглупая. Сама сообразит от кого и зачем, — усмехаюсь я.

— Будет сделано, босс, — прищуривается он, едва скрыв ухмылочку, которая, вообще-то, нечастый гость на каменной морде.

Молча прохожу мимо консьержки, которая вмиг роняет недовязанную хрень и вытягивается по стойке смирно.

Двери лифта плавно разъезжаются в стороны, стоит мне нажать на кнопку, и я вхожу внутрь просторной кабины, где играет приятная музыка и пахнет чем-то цветочным. Хоть и бываю здесь набегами, даже левая хата не может находиться в лоховском ЖК, где все живут друг у друга на головах.

Цветов и конфет при себе не имею, потому что это не свидание, а скорее, отправление естественных нужд. Вы же в туалет с цветочками не ходите. Агния — лакомство, которое можно и побаловать, а сюда я приезжаю за жестким сексом по моим правилам и без обязательств. Бордели не мое, но не вижу ничего зазорного в том, чтобы содержать девочек для утех. Предпочитаю иметь своих женщин исключительно в личном пользовании.

Вжимаю кнопку звонка и не отпускаю палец, пока дверь не открывается и не показывается испуганное лицо Инки. Смотрит на меня как баран на новые ворота, хлопая искусственными ресницами.

Незатасканная блондиночка с жопой и сиськами что надо, но как-то уже приелась. Нет в ней манкости запретного, свежести маловато. Но еще на разок сойдет.

— Олег, — бормочет она, пропуская меня в квартиру.

— Ага, а ты другого ждала? — усмехаюсь я, захлопнув ногой дверь.

— Нет, конечно, — блеет эта сучка, работа которой заключается в том, чтобы быть готовой двадцать четыре на семь.

Скольжу по ней взглядом. На Инке стринги и футболочка, которая не прикрывает плоский живот, украшенный пирсингом. Крайне маловероятно, что от нее недавно вышел кавалер, но я хочу обострить ситуацию, чтобы выплеснуть все, что кипит внутри, нагнетаясь мыслями об Агнии.

Припираю ее к стенке, прижав собственным телом, и смыкаю на шее, которая вмиг пошла красными пятнами, пальцы.

— Ты же помнишь нашу договорённость? Узнаю, что ты с другими мужиками за моей спиной куролесишь, голову отверну, — обещаю я, чувствуя под рукой твердость гортани и трепетание мышц.

— Конечно, — пищит она. — Олег, ты чего? Я тебя ждала. Пойдем в спальню.

Резко разжимаю пальцы и убираю руку, и она сразу закашливается, не осмеливаясь посмотреть на меня. Я хватаю футболку за ворот и раздираю ее в клочки. Треск ткани и ее сбитое дыхание — пьянящий коктейль.

Ярко представляю, как сделаю то же самое с Асей. Сначала предложу ей самой раздеться, чтобы я мог рассмотреть дорогую безделушку во всех деталях. Но уверен, что девчонка вновь будет ломаться и строить из себя целку, которой мужики вообще не касались. Тогда я сам сдерну с нее все до последней нитки. И дрожать моя крошка будет куда сильнее, чем сейчас привыкшая к таким «ласкам» Инка.

— Никакой спальни, — хрипло произношу я. — Прямо здесь.

Рывком ослабляю узел галстука и снимаю повисшую петлю через голову. Жестко хватаю девчонку за руки, разворачиваю ее спиной к себе и стягиваю запястья еще теплым галстуком.

С силой давлю на лопатки, между которых сидит сочная родинка, вынуждая ее лечь пышной грудью на высокий комод и выпятить попку.

Начиная от шеи, провожу пальцем по выступающим позвонкам и натыкаюсь на резинку трусиков и одним движением срываю номинальный лоскуток. Дернулась под моей рукой, подстегнув возбуждение. Тут же подавляю робкое рефлекторное сопротивление, прижав ее к полированной поверхности еще и щекой.

Запускаю два пальца между обильно текущих губок и грубо тру, размазывая смазку, которая хлюпает и тянется прозрачными ниточками. Стонет и нетерпеливо перебирает ногами. Так и хочет, чтобы я засадил ей резко и глубоко.

Торопливо расстёгиваю ремень и ширинку и вытаскиваю вставший, твердый до каменности, пульсирующий член. Провожу ладонью по всей поверхности и крепко сжимаю у головки. Свободной рукой туже затягиваю галстук и коленом раздвигаю ей ноги.

Прикрываю глаза и вожу головкой по мокрой плоти, то чуть проталкивая ее внутрь, то полностью выскальзывая из упругой, теплой и скользкой дырки. Представляю себе, как загну так Агнию.

С удовольствием намотаю на кулак длинные русые волосы и возьму «раком» под аккомпанемент жалобных стонов, которые через серию толчков превратятся в охочие стоны. Тут к бабке не ходи, ни с кем Ася таких эмоций не испытывала. Какой-нибудь юнец вряд ли способен довести до полноценного оргазма.

А потом, когда девочка громко кончит и задрожит всем телом, я разверну ее лицом к себе, закину ножки коленками к ушам и оттрахаю, уже глядя в глаза…

— Люблю, когда ты такой, — проговаривает низким грудным голосом.

Блядство. Весь кайф сломала. Хочу слышать тонкий голосок, украшенный бьющимся хрусталем. Хочу вдыхать нежный аромат, вместо слишком крепких, взрослых духов. Хочу тонуть в огромных серых глазах в обрамлении мокрых ресниц.

Дергаю ее за руки, связанные за спиной, разворачиваю спиной к комоду и давлю на плечо, вынуждая опуститься на колени.

Послушно встает на четвереньки, попутно одарив меня похотливым взглядом. Слишком уж Инка профессиональная шлюха. На такое уже плохо встает, а иное найти непросто.

Хватаю ее за волосы и упираю в губы чувствительную от прилившей крови головку. Послушно открывает ротик и обволакивает пульсирующую плоть губами. Наматываю растрепавшиеся волосы на пальцы и, смотря прямо перед собой, насаживаю охочий ротик по самые яйца.

Стою, нещадно долблю ее в горло под хлюпающий звуки, и думаю, как это будет с Асей. Представляю, как она, неискушенная и, вероятно, неумелая, стоит передо мной на коленях и смотрит полными слез глазами. Ее горящие пунцовым губы тронуты каким-то еле заметным блеском, а на щеках — темные дорожки из размытой слезами туши. Одежды нет вовсе, кроме белых чулочков с кружевной резинкой.

По факту я собираюсь сделать из хорошей девочки шлюху на свой вкус. И уже даже на стадии планирования и фантазирования эта идея чертовски мне нравится.

Выхожу из ее рта полностью, даю немного отдышаться и подтереть слюнки и вновь вторгаюсь глубоко, «накормив» своей плотью по самые гланды. Под головкой уже пульсирует от тока спермы, и я ловлю себя на мысли, что в плане минета не буду с Асей агрессором. Позволю ей научиться всем премудростям самостоятельно. На практике.

Закрываю глаза, рисую перед внутренним взором испуганное личико Аси с дрожащими губками. Буквально чувствую, как тонкие пальчики впиваются в плечо в самый будоражащий момент. Возбуждение накрывает красным маревом, и я наяриваю напряженное горло в полную силу.

— Агния, — хриплю я и кончаю, изливаясь сначала ей в рот, а потом на пышные сиськи, которые вздрагивают атласной волной.

Смотрит на меня ошарашено. От неожиданности даже сперму с губ не слизнула.

— Это наша последняя встреча, — чеканю я, заправляя член в брюки. — Хата оплачена на полгода, бабки больше давать не буду.

— Почему? — спрашивает сквозь рев.

Ухожу. Сейчас меня больше ни одна баба на свете не интересует. Хочу только Агнию. И отнюдь не в мечтах.