45. Моя маленькая месть

– Обними меня, – умоляет Лера, как только мы заваливаемся в койку. Прижимается ко мне и шепчет с придыханием: – Покрепче, Тима. Пожалуйста!

Вдавливаюсь в мягкое тело жены. Одной рукой прихватываю попу. Головой утыкаюсь куда-то в ключицу жены и хриплым голосом признаюсь:

– Люблю тебя, Лерочка. Никому не отдам!

– Больно мне, Тима. Очень больно, – признается она порывисто. – Странная история и очень дурно пахнет. Зачем человека брать в семью, громко объявить своей дочерью, лишить любви и поддержки близких. Терпеть и тихо ненавидеть? Зачем?

Сердце сжимается от боли. А душа разрывается от ярости. Выдыхаю, боясь сорваться. Сейчас важнее успокоить любимую.

– Ну мало ли, какая каша у идиотов в головах, малыш? – откатываюсь я, увлекая за собой жену. Укладываю ее к себе на грудь. Еле касаясь, веду ладонью по волосам. – В жизни всякое бывает, – вздыхаю натужно. – Может, думала, что полюбит? Может, хотела мужу угодить или квартиру получить побольше? Или боялась огласки. Знаешь, одни закрывают глаза на измены мужа, а других – триггерит по-черному.

Вздыхаю тяжко, прокручивая в голове любые, самые фантастические версии. Но ни за что не выдам Лере правду. Донор, блин! Маленькую девочку лишили семьи и поселили рядом, чтобы всегда была под рукой. Твари.

Стараюсь припрятать злость куда подальше. Дышу ровно, неспешно глажу жену по спине, а у самого глаза подергиваются кровавой пеленой. Попался бы мне сейчас Лерин отец, башку бы снес не задумываясь. Это я перед Богданом красовался. Закон! Только закон!

По закону как раз все правильно. И никакой закон Ольге не пришьет умышленное. Разве что по неосторожности.

Есть закон, а есть и понятия. Но там Федя сам разберется. Без меня. Я уж точно не собираюсь ему палки в колеса вставлять и защищать конченых мразей.

– Скорее всего, ты прав, – возбужденно бормочет Лера. – Мама… то есть Ольга, – поправляется она поспешно, – очень восприимчива к чужому мнению.

– Нас эта дама больше не интересует, Лер, – притягиваю я повыше жену. Наскоро целую в нос и прошу со вздохом: – Давай поспим, малыш.

– Тима, – приподнимается на локте жена. – Я тебя очень прошу… Пожалуйста! Я ни Нину, ни Ольгу больше не хочу видеть. И папу тоже. Потом, может, прощу. Но пока так.

– Как скажешь, так и будет, – заверяю я решительно. – Ни одна сволочь к нашему дому и близко не подойдет.

И прикрыв глаза, пытаюсь представить, куда на ночь глядя подался мой неуемный клиент. Он же родственник моей жены… Сто пудов уже наведался к Ольге. Да и к Василию наверняка кого-нибудь направил. Был ли у меня шанс предупредить? Конечно. Но я не стал. Не смог, не захотел. Посчитал глупым ссориться с Анквистом из-за двух сучек. А главное, эти люди гнобили мою Леру. Лишили ее матери и любящей семьи.

Жена, причитая, засыпает прямо на мне, прижимаю ее к себе. Лежу не двигаясь. И чувствую, как постепенно расслабляются мышцы. На смену злости приходит некая безмятежность. Каждой клеточкой тела чувствую Леру. Неожиданно уплываю в нирвану.

Лера и дети со мной, а остальное… Да гребись оно все конем!

А как только проваливаюсь в сон, вздрагиваю от звонка сотового.

– Да, слушаю, – бормочу я, не разобрав, кто звонит.

– Тимофей Сергеевич! – вопит в ухо Нина. Спросонья отодвигаю трубку подальше. И на всякий случай включаю запись экрана.

– Что надо? – рявкаю я, ощутив прилив дикой злости.

– Маму только что увели из дома какие-то люди. Я позвонила отцу. Его тоже забрали! Надо что-то делать! Слышишь меня, идиот? – орет Нина на грани истерики. Чисто по-человечески я ее понимаю. Но блин, никоим образом не сочувствую.

Лишь усмехаюсь мысленно. А Федя быстро сработал! Сколько времени прошло, как он от нас уехал? Пара часов, не более.

– А я чем могу помочь? – спрашиваю я, вложив в голос как можно больше холода.

– Ну как… – задыхается Нина от негодования. – Ты же мэр!

– Вы совершенно правы, Нина Васильевна, я – мэр, а вам следует обратиться в полицию, – отрезаю я надменно. – Вы ничего не попутали? Сто двенадцать наберите, пожалуйста.

– Ты! Ты! – вопит Нина. – Дай трубку Лерке! Нужно что-то делать!

– Моя жена спит, – прижав палец к губам, подмигиваю я Лере. – Дети спят. И я сплю. Поэтому я бы вам советовал обратиться в полицию. Или туда обращусь я… – угрожаю слегка, но Нина не просекает.

– А я тебе зачем звоню? – орет в трубку она. – Поднимай своих людишек на ноги. У меня родителей похитили!

– Кто? НЛО? – уточняю я на полном серьезе.

– Сам ты НЛО! – огрызается Нина. – Мразь! Сволочь! Никакого от тебя толку!

Молчу. Пусть покричит еще. Компромат всегда в хозяйстве пригодится.

– Ты слышишь меня, ушлепок? – спрашивает сестра жены, задыхаясь.

– Да-да, продолжайте, Нина Васильевна. Хочу заметить, что своими выкриками вы наносите мне непреодолимые моральные страдания…

– Дебил! – ярится Нина и отбивает звонок.

– Что там? – охает жена, садясь на постели и убирая назад волосы. – Что случилось?

– Я не совсем понял, – морщусь я устало. Не ночь, а сумасшедший дом! – Ушаковы куда-то уехали, а Ниночка испугалась.

– Не хочу о них слышать, – фыркает Лера, подскакивая с кровати. В соседней комнате раздается тихий плач. Это Анечка. Сейчас проснется Аленка и завопит во всю мощь.

Нина сволочь, конечно. Нас разбудила. Детей. Испугалась, наверное. Но тут я ей не помощник. О судьбе Ушаковых я стараюсь не думать. Не мое это дело.

Жена с Надей о чем-то переговариваются в соседней комнате. А я отправляю Сорокину запись разговора.

«Сразу с утра дуй в полицию, Андрюха. Эту истеричку надо привлечь за хулиганство. Пусть улицы пометет, что ли?»

Это мелочно с моей стороны. Знаю! Но для Нины это отличное наказание. Так и представляю ее с метлой на главной площади.

Натянув треники, плетусь в детскую. Девчонки наелись, смеются и совершенно не собираются спать.

Зато Лера с Надей вымотаны до предела.

– Так, дамы, – велю я им бодро. – Идите спать.

– А как же дети? – изумленно смотрит на меня жена.

– Я с ними побуду. У нас тут планы на остаток ночи. Потусим в гостиной. Хотя, – задумчиво чешу затылок, – когда я мечтал зависнуть на ночь с двумя девчонками, представлялось все как-то иначе.

– Ты – невозможный! – добродушно бухтит Надежда.

– Самый лучший!