Глава 28

Вера Домой добираемся быстро, а я все еще не могу отделаться от странного волнения. Смотрю, как за нами по шоссе то и дело маячит высокая машина. То там припаркуется, то здесь прижмется. Когда на светофоре огромный, темный джип исчезает за поворотом, я спокойно выдыхаю. – Вер, ты какая-то напряженная сегодня, – говорит Сергей. – А мы сегодня потерялись, и нас нашел хороший дядя! Мама нервничает из-за нас! – выпрыгивает, как чертик из табакерки Маруся. – Дядя нашел, – пространно хмыкает Сергей. – А что за дядя? – Дядя Марат, – улыбается Арина. – Он купил нам котика и привез к маме в ресторан. Он красивый и очень добрый. А еще он сказал, что хочет быть нашим папой! Сергей пропускает наивную фразу про папу мимо ушей. А девочки готовы говорить о Марате, не закрывая рты. Керамический кот в этот момент смирно лежит в багажнике. А впечатления от приезда Шагаева все еще вместе с тяжелыми ударами пульса молотком стучат под ребрами. – Что-то серьезное? Почему они сбежали из сада? – спрашивает Сергей, глядя на меня. – Новый сад и новая воспитательница. Я уже со всем разобралась. Только завтра мне их придется снова взять на работу, – сухо выдавливаю, не желая продолжать тему. – Давай я найду няню? Я переживаю за девочек. И за тебя, Вера. Мы же не чужие. Снова «мы» режет слух. Внутри застрял немой вопрос: если Сергей вернулся, то захочет все восстановить между нами. А готова ли я? Сама не пойму. – Мама, дядя Сережа с нами поиграет? – улыбается хитро Маруся. – Нет, дядя Сережа поговорит со мной и… поедет к себе домой, – мягко улыбаюсь крошке. На себе ловлю прожигающий взгляд Сергея. Но сразу даю понять, что мы поговорим, и он не останется на ночь. На расстоянии чувствую, как он жалит меня пылким, долгим взглядом с нотой непонимания. Пока Сергей остается в кухне, я быстро переодеваю малышек. Помогаю им расположиться в спальне, выдаю нехотя планшет и телефон для просмотра мультиков. – А дядя Марат придет? – вдруг спрашивает Арина. «Дядя»… Еще больнее, чем раньше. Девочки взрослеют и все равно должны знать, кто их отец. Как и Шагаев. Но я не имею права подвергать опасности моих детей! Если Эмин выгнал меня в состоянии полной беспомощности, вывез, как собаку и выбросил у дома, то раздавить меня и двух маленьких крошек для него ничего не стоит! – Вера, ты чай будешь со мной пить? – спрашивает Сергей, заглядывая в комнату. – Буду, мы уже почти закончили. Ариша безотрывно смотрит на экран, маленьким пальчиком двигает буквы и картинки на сенсоре, а Маруся с любопытством изучает мое лицо. – Ты не ответила, мамочка. Дядя Марат придет к нам еще? – Не знаю, Марусь, – говорю, присаживаясь около кроватки дочки. Легко трогаю ее ручку, касаюсь маленьких пальчиков и поправляю светлые волосы. Целую их беленькие макушки, втягивая сладкий, детский запах. Никто не отнимет у меня моих девочек. – Чем он вам так понравился? – спрашиваю у них, будто сама у себя. – Он хороший и добрый. И еще он сказал, что смог бы стать нашим папой. У всех есть папы, мамочка! А у нас папы нет! Мы что, такие плохие? – вдруг жалобно выдает Арина, оставив любимый гаджет на постели. Я отшатываюсь, как будто меня за плечи кто-то тащит назад, старается встряхнуть. Как я скажу любимым дочкам, что их случайно спас родной отец? Как я скажу, что сбежала от Марата, пропала, испугавшись его отца Шагаева-старшего. «Мой бывший начальник – ваш папа!» – со слезами стоит в горле колючая фраза. – Не у всех. У Макса папы не было никогда, – перевожу тему, вспоминая моего старшего брата и маминого первого мужа. – Смотрите мультики, зайки, а я принесу вам молоко через полчаса. В кухне уже готовы две чашки чая с ромашкой. Понимаю, что этот напиток никогда не успокаивает, и мой стресс лекарственная трава никак не возьмет, но делаю глоток травяного чая. Смотрю на Сережу и невольно думаю: какого черта персона Шагаева меня вдруг взволновала? Нет гарантии, что у Марата сейчас не запланирован очередной брак по расчету. Нет гарантии, что он меня вообще любил. Так зачем мне журавль в небе? Вот только с Сережей все не так просто. И я его не люблю. А заставить себя не могу. Он не готов стать отцом для моих детей, и я это понимаю, сколько бы времени не прошло… – Вер, ты такая холодная стала. Скажи, ты злишься на меня или тебя что-то волнует? – говорит Сергей, когда я думаю о Шагаеве. – На работе проблемы, девочки остались без няньки. И срок аренды квартиры подходит к концу. Не знаю, продлит ли хозяйка договор?! Есть шанс остаться сразу и без жилья и без контракта управляющего рестораном. Моя жизнь снова дает крен, Сереж. А я не знаю, хватит ли сил постоянно держаться на плаву, – пожимаю плечами. Опираясь бедрами о кухонный стол, подношу к губам теплую чашку. Сережа встает с места, подходит ко мне. Наши взгляды горят напротив, еще минута, и он сорвется совсем. Убираю чашку, ставлю ее сбоку от себя, а Сергей сжимает мою талию в мягкое кольцо своих рук, притягивая к себе. – Сережа, я… – только и успеваю сказать, как влажные губы впиваются в мой висок. – Вера, зачем тебе загибающийся Версаль? Зачем съемная квартира? У меня есть дом, я заберу тебя и девчонок к себе. Буду работать, тебе тоже поможем с работой. Ты ведь переводчик, а работаешь, черт знает кем! Я неловко барахтаюсь в его руках, силясь сбежать от поцелуя. Протестую против ласк, но Сережа держит крепко. – Насколько ты сейчас приехал? На день, на месяц или год? Сереж, давай останемся просто друзьями! – Я не хочу быть просто другом! Говорю вполне серьезно, что мне предложили место заведующего отделением, и я согласился. Я хочу семью с тобой, Вера! Хочу, чтобы ты родила еще ребенка, – говорит тихо, томно. Врывается губами в мою скулу, проводит языком дорожку к шее и затягивает мочку уха, раздавая ток по телу. – Нет, я не могу так. Мы уже обсуждали, Сереж. Ты здесь не навсегда, а я не могу срывать девочек с места, перемещаясь за тобой по свету! Вспоминаю, как Сережа тоже обещал, что в штаты летит на практику, но так и не вернулся. Не могу довериться мужчине вновь. – Вера, я хочу тебя, не могу забыть тот раз, – выдавливает по буквам. – Это было ошибкой, я не готова принять твое предложение. Не верю, прости… – с болью раздается из моих губ. Сергей сжимает талию крепче, притягивает к себе и сканирует мои глаза. Ответа в них нет. К нему – пустота, а место в моем сердце давно занял место другой мужчина. И после сегодняшней встречи, я твердо понимаю, что Марата не выгнать оттуда. Ни сейчас. Никогда. – Хорошо, Вера. Я не буду тебе надоедать. Мое предложение в силе. И тебе придется поверить. Так как я, тебя никто не будет любить. Позвони мне завтра, я буду ждать, – одной фразой, на эмоциях произносит. Сергей разворачивается, оставив недопитый чай на столе, а я только выдыхаю. Рада, что он ушел и надеюсь, что понял меня. – Девочки, пока! – говорит он моим дочкам в приоткрытую дверь спальни. – Пока, дядя Сережа! – провожают его мои куклы, всецело поглощённые просмотром мультиков. С шумом закрываю двери, стирая следы поцелуев на щеках. Не могу довериться после того, как Сергей отнесся к новости о моей беременности и, кажется, просто сбежал, прикрывшись работой. Я его не виню, но и самообман – это не то, что мне сейчас нужно. Хочу скорее смыть весь этот тревожный день. Мысли облегчит только душ, в который я сейчас и направляюсь. Снимаю свою одежду, в которой была в Версале и потягиваюсь. Заворачиваю себя в темный бархат серого, банного полотенца. Затягиваю волосы в высокий хвост, чтобы не мешали сейчас. – Мамочка, звонят в дверь! – протяжно кричит Ариша из детской. Я кручусь в ванной, не реагируя на дверной звонок. Думаю, что Сергей, похоже, что-то забыл. Так быстро пришел и быстро ушел, что, наверняка, оставил телефон в кухне на столе. Выхожу в прихожую и открываю дверь, не глядя в глазок. – Ты что-то забыл? – спрашиваю у Сергея, но тут же каменею. За дверью стоит не Сережа, и знакомые магниты синих глаз прожигают дыру в моем лице, быстро скользят по голым плечам вниз, и снова акцент на мои губы. – Забыл спросить, этот хрен отец девочек или ты все-таки правду мне скажешь? – гулко выдает Шагаев. – Как ты меня нашел? Зачем приехал, мы уже все обсудили! – с хрипом, судорожно вырываю слова из горла. – Нет, мы ничего не обсудили! – хватая меня за плечо, говорит Шагаев. – Дети мои? Отвечай и не ври, Вера… Марат По дороге с Поля Чудес отпустил все свои эмоции, но когда увидел, как Веру и девочек в машину усаживает какой-то невнятный тип… Все, что было внутри семь лет, у меня сразу выстрелом в кровь прилетело. Черт подери, почему она так ведет себя? Если он – отец девочек, то могла бы просто сказать. Но нет же! Крутит нервы мне, зная, что я не просто так ее обнял. Мои чувства к Вере на лице бегут красной, горящей строкой. Смотрю на хрена, который трогает Верины руки и смотрю на девочек. Не похожи они на него, на семью не похожи! Не просто внешние отличия с предполагаемым папашей, а по ощущениям нет тепла между ними. Каким нужно быть уродом, чтобы так лезть к мамаше, но не обращать внимания на своих детей? Нет, этот дядя просто мамин жених. И именно про него мне говорили Арина и Маруся. Не он. Не урод Селезнев. А кто же отец? – Сука, какой идиот… Как же я сразу не додумался, – смеясь над собой, выдыхаю в кулак и бью по консоли. – Марат Эминович, вы чего? – вдруг переключается на меня Миша, отрывая свой пристальный взгляд от дороги. – Слушай, Миш. А зря я послал отморозка Морозова. Как считаешь, у депутата есть срочный доступ к данным ЗАГСа? Мне нужно пробить, когда родились дети у моей Веры… У моей бывшей помощницы. Миша по-мужски тянет похабную улыбочку. Ясно ведь, зачем босс интересуется детьми своей подчиненной. Мне скрывать нечего. Веру я хотел безумно, сильно. С самого начала видел в ней женщину, а не сотрудницу фирмы моего отца с изумрудным блокнотом в руках и красивым вырезом на блузке. И я хочу ее до сих пор… – Само собой. Тут как в деревне: все знают у кого и что творится. Не спрячешься, мать его! – бурчит Миша. Знаю, что жена из Успенска сильно покусала ему нервишки после развода. Но сейчас Мишины траблы меня волнуют меньше всего. – Миш, давай-ка свернем с дороги. Найди мне по навигатору одно местечко. Депутат там сегодня собирался пировать со своей компанией. Называю место, куда следует ехать к Макару Леонидовичу. Но вопрос решается оперативнее и… на удивление проще. – Слушайте, Марат Эминович, а зачем вам депутат? У меня есть родственница. Сестра жены работает в Успенском ЗАГСе и узнает все о детях. Кто записан в графе "отец" и прочее. Только ей нужно будет что-то купить, и еще вам отпустить меня на ночь, – скалится Миша. Видимо, история любви между сестрой жены и Михаилом имела место быть. Но сейчас я просто рад тому, что мой ловелас-водитель выдаст нужную информацию. – Тогда поедем за ними, Миша. Я хочу знать все сегодня и сегодня же выяснить, от кого моя помощница родила детей шесть лет назад. Передаю Мише трубку своего мобильного, а тот на память тычет пальцами цифры на экране. В это время приближаемся к машине Вериного урода на опасно близкое расстояние. – Давайте их отпустим чуток. А то ваша блондинка уже, кажется, нас вычислила. Вон, как голову поворачивает в нашу сторону, смотрите! – кивком Миша показывает на Веру. Она меня чувствует. Знает, что где-то поблизости и от меня не сбежать теперь. Кусаю губы и сжимаю кулаки от злости. Шесть лет я потратил на бизнес, пустых женщин и даже не мог подумать, что у меня растут две принцессы. А Вера… О ее поступке даже не думаю! Какие-то причины у нее были, и я хочу расспросить об этом, глядя в глаза! Чем я ее не устроил, не понимаю! Но вены вскрывает от того, что она даже шанса мне не дала! Я любил ее, люблю, а она ушла выдумав кучу херни! – Марат Эминович, нужно ФИО женщины и дата рождения. – Селезнева Вера Александровна. Дети Арина и Маруся. Примерно по шесть лет. В дополнение называю дату рождения Веры по памяти. Я читал ее дело, страдал молча, засыпал, с ним в руках и, пьяный, рассматривал те фото, которые у меня остались. Наизусть запомнил фото в личном деле моей помощницы. До подъезда панельной старенькой высотки ведем Веру и ее кавалера. – Остаемся здесь. Будем ждать пока выйдет этот тип, – сухо цежу Мише, а сам представляю, что они сейчас там наверху будут делать, пока я на взводе жду внизу. Но при детях тип руки распускать явно не станет. Да и Вера не такая. Хотя, возможно, ее запреты только на мои поцелуи распространяются? Почти час провожу в нервном напряжении. За это время успеваю узнать у Мишиной бывшей любовницы, что двойняшек Вера родила спустя ровно девять месяцев после того, как я уехал в командировку в Мюнхен. А потом она от меня сбежала… Совпадений быть не может. И играть в шарады и ребусы на предмет отцовства я не собираюсь. Селезнева Арина Александровна и Селезнева Мария Александровна. В графе отец – сухой прочерк. Тест ДНК сейчас сделать не проблема. И она не сможет мне отказать. А если я их отец… От эмоций просто сгораю изнутри. Но вовремя заставляю себя остыть. – Наш клиент выходит, – сурово цедит Миша, когда из подъезда появляется тот самый невзрачный тип. Хмурое лицо, поникший вид мачо говорит только об одном: видимо, ему ничего не обломилось, и Вера послала его лесом. – Так, Миша. Я тебя отпускаю сегодня погулять. Завтра утром жду в гостинице, – говорю ему, хотя пока сам не знаю смогу ли уехать от Веры. Звездец, как хочу остаться с ней в эту ночь, но сначала будет правда. Без правды никак. Серый дворик, обшарпанный фасад и забитый машинами двор – здесь она живет, и что-то подсказывает мне, что квартира у Вера съемная. У приветливых бабулек на лавочке у подъезда спрашиваю, где живет Вера, мама шустрых двойняшек. Легко получаю массу информации о моей бывшей. Вера живет здесь два года, снимает квартиру у какой Натальи, но женщина ее скоро собирается продавать. И моя Вера останется на улице, если новые владельцы не купят жилье вместе с квартирантами. Вот такое начало, мать его. Спешу наверх, на третий этаж. Сердце гулко отдает каждый удар, а мышцы все каменными стали. На дверной звонок никто не реагирует. Еще раз сильно и протяжно вдавливаю кнопку в пластмассовый корпус. Слышу за дверью тихие шаги. Вера открывает, и говорит фразу, адресованную своему уже ушедшему любовнику. Когда вижу ее в полотенце, разум с дикой силой туманит. Они занимались сексом? Или… – Марат, тебе лучше уйти! – тут же спохватывается Вера, защищаясь от моих нападок. – Вера, кто отец твоих детей? – каждый миллиметр ее кожи застревает в памяти. Хочу обнять, коснуться, но, твою ж, она меня выставляет за двери! – Это мои дети, я уже все сказала, Шагаев! У тебя мания величия, и ты везде видишь только себя и свои права предъявляешь! – дерзко говорит мне моя бывшая помощница и натягивает серое полотенце на полную грудь. Сглатываю ком в горле. Тут, сука, проходной двор! Какому-то хрену можно войти, а мне, значит, нет? Сжимаю кулаки сильнее, встаю перед ней и даю понять всем видом, что уходить не намерен! – Ты родила их сразу после того, как мы расстались. Дети записаны на твою фамилию, отчество – твоего отца. С Селезневым вы развелись и больше не жили вместе. Тогда кто отец? Вера бледнеет, немного пошатывается от услышанного, не ожидая, что я успел навести все справки о ее прошлом и настоящем. Хватаю ладонью голое плечо и тяну к себе, застревая в ней, как в трясине. Смотрю в ее глаза, перевожу взгляд на губы, которые обрамляют слезинки с двух сторон. – Уезжай, Шагаев. Найди себе другую куклу для развлечений и ей показывай свою власть! – тихо бьет меня Вера каждым словом из дрожащих губ. – Мамочка, кто там пришел? – слышу из-за ее спины детские голоса. – Это дядя Марат! – кричит вторая двойняшка, по голосу не могу разобрать, кто из них Ариша или Маруся. – Дядя? – сухо хриплю, не отрываясь от Вериных мокрых глаз. Девочки пробегают к нам, в прихожую, обступают мать с обеих сторон. Выглядывают из-за Веры, обнимают любимую маму за талию и морщат свои курносые носы. – Ты к нам пришел? Как ты узнал, где мы живем? – улыбаются крохи и у меня сразу же земля из-под уходит. – Я соскучился по вам, – с горечью в голосе говорю двойняшкам. – Не хочу с вами расставаться. Пустите меня в дом? Присаживаюсь на корточки, равняясь с ними, и смотрю на двух красивых маленьких принцесс в розовых пижамах с аккуратными косичками. Снизу вверх смотрю на Верино заплаканное лицо. Стройные ноги обтянуты коротким полотенцем, красивая фигура не изменилась с годами. Но между нами столько лет лжи. И вопрос открыт: дети мои или был кто-то третий? Стоит заглянуть в темно-синие глаза малышек и понять, что я просто идиот, и зря просто так отпустил Веру. Девочки мои, я чувствую это. У них мои глаза, мой характер сумасшедший. Арина и Маруся хитро улыбаются мне, а Вера стирает слезы тыльной стороной ладони, стараясь скрыть то, что плакала безмолвно еще минуту назад. – Мамочка, разрешишь дяде Марату с нами поиграть? – говорит Арина, а я все еще не отпускаю Веру взглядом. – Конечно, только недолго, – тихо шепчет Вера. – Ура! – кричат крошки, оглашая радостным воплем подъездную тишину, а их мама забирает детей в прихожую. Двойняшки бегут по коридору, с грохотом открывают двери в детскую, а я осматриваюсь в тесной квартирке. – Вера, скажи, этот… кхм… вернется? Он твой любовник? – не скрывая жгучей ревности выговариваю ей, злюсь на Веру страшно и ревную, будто она мне принадлежит. Хотя, так и есть… – Не суди всех по себе, Шагаев! Между мужчиной и женщиной не всегда только секс. Он – мой друг. Врач, лечил меня когда-то. И он не придет. Я в душ собиралась, а ты пока можешь с ними поиграть, – сдавленно произносит Вера. Ловлю ее запястье. – Я просто так не уйду. Я дождусь тебя и здесь останусь. Если они мои – это все меняет, – выбиваю каждое слово, со стуком сердца у горла. Вера молча уходит, только обнажённые плечи ее подергиваются от слез. – Папочка! – выглядывают из детской малышки. – А что ты нам принес? – Ничего не принес, – пожимаю плечами, застывая на пороге очень компактной детской комнаты. Приехал разборки чинить, а о детях не подумал. Становится дико стыдно перед маленькими синеглазками. Шесть лет я не знал об их существовании, шесть лет не думал о нормальной семье и детях. Понимаю, что хорошее впечатление о себе теперь нужно заслужить. – А что вам можно? Давайте закажем все, что вы хотите, – говорю, проходя в их комнатку. – Правда? Все-все? – наивно хлопают глазами, сжимая ручки у одинаковых мордашек. Меня бьет в самую душу их взгляд. Все, что захотят! Сегодня, завтра и каждый день, все только для них. – Все, что захотите! – повторяю мысли с улыбкой, глядя на керамического страшного кота, которого днем забрал из магазина фарфора. – Ура! Ты самый лучший, самый добрый в мире! – кричат малышки и с задорным смехом бросаются ко мне, обнимая. – А ты не уйдешь? – Нет, я сегодня остаюсь с вами, – говорю, слыша, как в ванной открывается кран и стучит вода. Хочет она этого или нет, мне все равно. Вере придется принять мои правила.... Глава 29 Вера Кусаю губы до боли, до адской, вскипающей лавы в груди. Сердце скачет от горла к пяткам и обратно. Что мне нужно было сделать? Расплакаться? Сказать Марату, что я любила его, и та, одна ночь для меня значила больше, чем пять лет в браке с мужем? И что его отец своей властной рукой вышвырнул меня, как вещь, как мусор на обочину жизни, запретив общаться с Шагаевым? А хватит ли сил у Марата понять меня и мою слабость? Трогает мою руку, с силой сжимая. Осматривает так, словно под кожу хочет влезть и раздеть, оставить без защиты, просочиться внутрь меня сладким ядом. Я боюсь его, своих ощущений и яростно гоню острое чувство сдаться ему. Марат держит за руку, но видя слезы на моих щеках, отпускает. – Я просто так не уйду. Я дождусь тебя и останусь здесь на ночь. Хочешь ты или нет, Вера. Если они мои – это все меняет, – говорит, пронзая бездной своего взгляда. Тон твердый, решительный. “Они твои, Шагаев!” – горит в глазах, но… Как мне рассказать ему почему лишила детей отца, а себя – любимого и желанного мужчины? Как найти в себе силы открыть самое сокровенное, то, что нас связывает и разделяет? Марат нежно подхватывает девочек за руки. – Покажете мне вашу комнату? – спрашивает мягко, а я только беззвучно всхлипываю. – Ура, мы будем играть! Мы все-все тебе расскажем, тебе понравится! – кричат малышки, уводя немного растерянного Шагаева за собой в комнату. Запираюсь в ванной, включаю воду и зажимаю рот рукой, плачу навзрыд. Мне стыдно и больно. За то, что не смогла признаться. Сама лишила себя мужа, а детей отца. Но я поклялась не говорить от страха, от отчаяния! И до сих пор с ужасом боюсь Эмина. Если он узнает, а я и мои дети опять встанут на пути к какой-то его цели? Железный каток властного и злого отца Марата подвинет все, что недостойно быть частью империи Шагаевых! – А если Марат захочет их забрать?! Я не отдам детей! – бьет в воспаленном сознании. Боюсь представить! Разрываюсь на части. Самый жуткий кошмар, самый животный страх, то, чего я боялась – случилось наяву. Лучше бы он не приезжал в наш город, не знал о нас. Но по воле случая Шагаев нашел меня и дочерей сам. Сердце сжимается, когда перед глазами стоит то, как Марат говорит с моими крошками, как ведет себя с ними. Родной отец. Они будто чувствуют его, тянутся, как цветы к солнцу. Сергей был единственным мужчиной, которого знали девочки, который был вхож в наш дом, не считая Макса. Я старательно берегла их, случайных связей не заводила. А, может, просто прикрывалась детьми, а сама сгорала изнутри от страсти, запретного влечения к Марату, зная, что мы никогда не будем вместе. Волны горячей воды струями обхватывают тело, помогая немного расслабиться. Я должна рассказать, должна ему довериться. Но до ужаса боюсь, что Марат снова уедет, а мы останемся здесь и Эмин обо всем узнает! Один раз ему удалось нас разлучить. Теперь я не одна, и просто так своими детьми рисковать не стану. Нарочно тяну время, стою под душем, даже не взяв в руки мочалку. Стук в дверь ванной пугает и отрезвляет моментально. – Вера, открой. Мне нужно спросить у тебя, – говорит Марат через дверь. Не выключая поток воды, наспех обматываюсь своим серым полотенцем и выхожу из ванной. Мокрые волосы потемнели и свернулись в острые прядки, растрепались по голым плечам. Глаза красные и заплаканные, а на лице – смятение. Открываю дверь и тут же попадаю под прицел синих глаз. Огоньки танцуют на дне бездны, Шагаев сглатывает шумно и молчит. – Что ты хотел? – спрашиваю, прижимая ткань к груди. – Какой адрес у квартиры? – гулко цедит в пространство ванной. – Кирова, пятьдесят пять. Квартира тридцать семь. Зачем тебе адрес? – Я пришел к детям с пустыми руками. Это нехорошо. Я закажу все, что они хотят, Вера. И сюда все доставят. Надеюсь, в Успенске с сервисом все в порядке? Мы сканируем друг друга, словно осторожно касаясь. Шагаев оглядывает мои плечи в блестящих капельках воды. – У них все есть, нам ничего не надо. Не все измеряется деньгами, Марат! У нас другая жизнь, девочки не привыкли к роскоши, но все необходимое у них есть! Не нужно баловать моих детей! – тихим напором осаживаю его. Челюсти Шагаева сжаты, брови сведены в суровой морщине на переносице, а тяжелый взгляд буровит меня без стеснения, сверху вниз лаская и тираня. – Я этого не слышал, Вера. У моих детей будет все, что они захотят, – выплевывает сухо, надменно смотрит на меня и первым разворачивается от двери. Когда Марат уходит, я понимаю, что теперь все будет только так, как он сказал. Но мириться с его желаниями я не готова! Мои дети не младенцы, они большие девочки и все понимают! И просто так разбаловать из я никогда не хотела! Но старалась сделать все, дать лучшее по возможности. И винить меня в этом он не имеет права! Зная Шагаева, его страсть к деньгам, расчетливость, я просто боюсь, что Марат поиграется “в папу” двойняшек и, пресытившись отцовскими обязанностями, нас оставит. Я захожу под душ, закрываю глаза… Странная пугающая уязвимость перед ним пробирает до озноба. Борюсь со злостью, ненавистью и робкими ростками трепетных чувств к Марату, которые стремятся из сердца наружу. Смываю усталость, забираю хлопья крупной пены с мочалки и легко вбиваю в кожу. Слышу детский смех за дверью ванной, топот маленьких шустрых ножек по коридору до кухни и обратно. Умиляюсь и поддаюсь панике. Я все еще не решила, как нам строить разговор, о чем говорить. Настойчивость Шагаева обескураживает. Чувствую себя выжатой до предела. Рабочие проблемы, продажа съемной квартиры, в которой мы живем, и появление Марата… Все навалилось. Выхожу из душа и попадаю будто в другой мир, светлый и наполненный счастьем. Детский смех теперь слышу громче. Девочки пищат, а Шагаев смеется вместе с ними. Заглядываю в комнату и вижу, как отец сидит на ковре, без пиджака. Рукава рубашки закатаны, Марат что-то строит из ярких кубиков конструктора. – Давай еще кубик! Упала пирамида! – кричит Ариша, хлопая в ладоши. Я уже и забыла, где валялся старый, забытый конструктор, а сейчас все игрушки рядом с Шагаевым заиграли новыми красками. Иду в комнату и быстро переодеваюсь. Домашний костюм, влажные волосы, собранные в пучок и немного припухшие от слез глаза. Никогда не представляла нашу с Маратом встречу, не хотела его удивить своей красотой после долгих лет расставания, а вот теперь отчего-то волнуюсь. Звук дверного звонка заполняет прихожую. Я бросаю полотенце на стул и бегу открывать, но у двери уже стоит Марат. Позади него танцуют и смеются мои крошки. – Мамочка, а дядя Марат нам столько всего заказал! И завтра еще привезут! – хлопает в ладоши Маруся. Я подхожу к ним, смеряю взглядом курьера, который исчезает в темноте лестничной площадки. – Сладости на ночь нельзя. Дядя Марат не знает вашего распорядка питания, а вы, хитрые, ничего ему не сказали! – строго говорю и упираюсь взглядом в нашего незадачливого папу. – Один раз. Больше не будем, – говорит также холодно. – Сегодня особенный день, считай праздник. Я изучаю ваше меню, девочки, времени будет достаточно. Проглатываю молча, принимая пакеты из модной кондитерской. Близняшки давно меня хотели туда затащить. И откуда они все знают и успевают, не понимаю? Такие маленькие, но такие шустрые! А я после Версаля смотреть не могу на кафешки и рестораны! – Мамочка! А еще у нас здесь есть игрушки! – говорит Арина. Дочки тащат меня в детскую, а я будто в чужой квартире стою! Когда только все доставить успели? Детская комната похожа на плюшевое царство. Шесть новых игрушек, больших, пушистых и безумно красивых. И это только начало. – Дядя Марат сказал, что подарит нам два планшета, чтобы мы не ругались из-за мультиков с Аришей! – складывает губки бантиком Маруся. Вижу, как Марат разбивает раздражение от слова "дядя", но выдать дочкам он – их отец я не могу. У меня есть причины, и скоро он все узнает… – Давайте мыть руки, ужинать и отправляться спать, – говорю им, легко подталкивая под спины крох. Шагаев безмолвно ловит каждый мой жест, каждое слово. Вижу, что его не устраивает все! От моего воспитания до того места, где живут его дочки. Напряжение нарастает, но пока девочки ужинают в кухне за маленьким столом, Марат стоит в дверях и просто наблюдает. – Мама, а ты покормишь дядю Марата? – спрашивает Арина. – А он у нас останется спать? – перебивает ее Маруся. – Я не голоден, – улыбается Шагаев белозубо. – Я останусь у вас. А завтра я хочу отвезти вас в новый дом. У вас очень маленькая спальня, кровати мешают играть. Принцессы должны жить в большом, красивом доме. Как в сказке, которую мы с вами смотрели. – Ура! Мы поедем в замок! – кричат Арина и Маруся, я у меня сердце льдом обрастает. Боже мой, он их забирает! И спокойно говорит мне об этом, не считаясь со мной! – А мамочка с нами поедет? – наклоняет голову Маруся. – Сережа ее не отпустит! – лукаво улыбается Ариша. – Кто такой Сережа? – один движением губ говорит Шагаев, всматриваясь сквозь пелену ревности в мое бледное лицо. – Мамин жених! Мы тебе рассказывали! – в один голос, хором говорят двойняшки. – Хватит болтать, девочки! Доедайте скорее, и я разрешаю вам ещё по одному пирожному, в качестве исключения. Завтра все остальное, на сегодня хватит! И больше дядя Марат вам не покупает столько сладкого, – говорю, не реагируя на суровое лицо Марата. – Мама поедет с нами? – нахмурив бровки, с нотой грусти говорит Маруся. – Без мамочки нельзя, – бросая ложку в тарелке, вторит ей Ариша. Девочки сверлят взглядом темно-синих глаз своего отца. – Без мамы никак, – улыбается Шагаев. – Только Сережу ей придется оставить. Что-то я не помню, чтобы в сказке был кто-то третий. Король, королева и две принцессы. И больше никого. – Мы так любим мамочку, она самая лучшая! И ты самый лучший! Маленькие глазки светятся от счастья. А я держусь, чтобы не зарыдать. Я так привыкла все решать сама, справляться со всеми трудностями, что теперь его помощь не знаю, как и принять. – Мы все съели! – демонстрируя чистые тарелки, говорят девочки и смотрят на Марата. – Вы умницы, – одобрительно улыбается Марат. – Вера, где у тебя кофе? – На полке, вон там. Пойдемте в ванную, и спать, – говорю малышкам, в шоке глядя, как сам Шагаев хозяйничает у меня в кухне. Марат закатывает рукава белоснежной рубашки еще выше, выбирает кружку на полке и насыпает в нее кофе. Черный, без сахара, все как обычно. Помню, как я приносила ему кофе, пока работала у Марата. И с тех пор все его кофейные предпочтения мне знакомы. А вот какой он – я так и не смогла узнать. Нам помешал Эмин, все жестко прервав. Во время водных процедур девочки восхищенно делятся подробностями того, что было, пока я принимала душ. И Марат для них теперь идеальный! Поиграл, выслушал все их пожелания, купил или заказал все, что попросили. Идеальный папа, одним словом. Слушаю, как девочки наперебой говорят о нем, и не понимаю радоваться или переживать. Только бы он не обманул, и если пришел – то остался навсегда. Выходим из ванной, а я предвкушаю, что впереди долгий разговор и бессонная ночь. От того, что сейчас мы останемся вдвоем, заметно потряхивает, и я стараюсь скорее увести девочек в спальню. – Хотим сказку! Хотим, чтобы дядя Марат почитал нам сказку! – требуют девочки. – Я почитаю, если мама разрешит, – говорит Шагаев. Странное, немое противостояние между нами рушится, стоит малышкам взять нас обоих за руки. Мы семья, он и я это понимаем, хотя никогда не жили под одной крышей и не виделись много лет. – Почитайте вместе, как мама и папа! – хлопают большими синими глазками, а я смотрю на Шагаева. – Идем, Вера, – говорит Марат и впервые берет меня за руку так крепко и нежно, что дыхание перехватывает....