Глава 39

– Милый, что случилось? – вопрос матери разрезает тишину и выводит меня из ступора.

Поднимаю разъярённый взгляд на неё. Сжимаю в кулаке бумаги, содержимое которых хотел бы забыть.

Он. Всё. Знал.

Угрожал родным внучкам. И скрывал это от меня.

Он же видел, как я хотел детей с Владой. Как мы пытались. Ходили на обследования. Да всё, о чём я мечтал – крепкая и дружная семья.

Да я, млять, любил её больше жизни! И своих девочек обожал бы так же! А он… тварь!

Никогда не думал, что так выскажусь о родном отце.

– Ты знала? – выплёвываю.

– О чём?

– Что у меня есть дети?

– Что? – ошарашенно шепчет. – От кого? Когда ты успел?

Она присаживается на диван, не скрывая шока.

Хоть одна хорошая новость. Мать не предавала…

– Твой муж, – язык не поворачивается назвать его «отцом», – всё это время следил за Владой. И несколько лет знал, что у неё есть дети. От меня. Знал и ничего не говорил мне.

– Как? У Владиславы? А ты уверен? – с волнением спрашивает и не воспринимает услышанное. Я бы тоже не поверил, если бы не увидел всё своими глазами. – Она ведь тебе изменяла…

Не время рассказывать, что на самом деле тогда случилось и что никакой измены не было. Потом. Меня сейчас мало волнует, что знает мама, а что нет.

Я хочу взглянуть в глаза человеку, испоганившему мне жизнь.

– Уверен.

– Север, – встаёт она с дивана и взволнованно произносит: – Я не знаю, что произошло. Но, пожалуйста, не сердись на него. Уверена, всё не так, как ты думаешь. Побереги его… У него сердце слабое.

Тишина оглушает комнату.

Опять давят на жалость.

Сколько раз я молчал, стискивал зубы и терпел, потому что у него слабое сердце? Я всегда думал о нём. Переживал. А он обо мне – ни хрена!

– Север? – раздаётся голос человека, давшего мне жизнь.

Заходит в кабинет в домашней пижаме, останавливаясь на пороге.

– Мне сказали, ты ждёшь меня. Что случилось? Почему так поздно?

– Мам, выйди, – звучит слишком резко.

– Игорь, – она поворачивается к нему. – Север говорит глупости… Мол, ты следил за Владой, знал, что у неё есть дети от него, и…

– Успокойся, – перебивает холодно и машет слабо рукой. – Иди. Дай поговорю с сыном.

Скриплю зубами. Как у тебя ещё язык повернулся меня так назвать?

Мама обеспокоенно смотрит то на меня, то на него. В итоге, уходит, оставляя нас одних.

Взглядом прожигаю в нём огромную дыру.

Ну, что ты скажешь сейчас? Какие отмазки найдёшь?

– И что ты успел увидеть в моём кабинете? – спрашивает спокойно.

– Уверен, что слишком мало. Покопавшись здесь, можно найти отличный компромат на тебя.

– Не язви.

– А ты не увиливай. Какого хрена, скажи мне? – выпаливаю разъярённо. До сих пор не верю, что он предал меня. – Ты знал, что у меня есть две дочери! Почему молчал?!

Еле сдерживаю крик.

Мне редко хочется орать. Но сейчас – особенно сложно сдерживаться. И если всё перейдёт в скандал, мы не поговорим. Я не узнаю, что двигало этим человеком.

– Тебе было без них лучше.

Добивает одной фразой.

– Мне? – встаю с кресла. От злости разрываю бумаги. – Или тебе?

– Нам обоим, – отвечает равнодушно, ни в чём не раскаиваясь. Насколько же прогнила твоя душа, а? – Они были бы для тебя обузой. Как была Владислава в своё время. От любви, сын, люди слепнут. А тебе тогда нужен был ясный взгляд.

– Больше. Не смей. Называть меня. Сыном, – чеканю каждое слово. Гнев одолевает. Сердце на куски разрывается. А у него всего лишь шире распахиваются глаза. Неужели думал, что всё так легко сойдёт с рук? – Ты имел право называть меня так тогда, когда желал счастья. А не сейчас. Ты испортил мне несколько лет жизни. И если бы не глупое стечение обстоятельств, при которых Влада стала опять моей женой, ты бы разрушил её полностью. И я бы существовал до конца своих дней.

Опять неверие. И снова принятие.

– Ты ошибаешься. Она не та, кто тебе подходит.

– Это буду решать я! – подхожу к нему и хватаю за грудки. – Я! Слышишь?! Я сам знаю, с кем мне лучше. Я не слеп от любви, а в гневе. Потому что моей семье желают зла. И не враги, а родной отец. Но ты потерял этот статус в тот момент, когда решил играть мной.

Его зрачки расширяются. Дыхание учащается.

Знаю, что сейчас будет. Он схватится за сердце. Разыграет очередной спектакль.

Больно ли мне от этого? Безумно.

Но он сделал мне больнее, предав.

– Каким же надо быть ублюдком, чтобы забить на родных внучек… – шепчу, вновь ощущая, как земля уходит из-под ног. Такого даже врагу не пожелаешь. – Неважно, кто их мать. Главное, что в них течёт моя кровь. И ты, как дед, должен быть счастлив. Они – моё продолжение. Не только Влады. Но твоя ненависть к ней так сильна, что ты решил не принимать даже это. Ты точно в своём уме, старик?

Он хватает меня за запястье.

– Ты помнишь, с кем говоришь, щенок?

– Помню, – киваю. – С человеком, которого не желаю больше видеть.

Усмехаюсь, теперь просвечивая его насквозь.

– А ведь Влада говорила, что ты гнилой… Я ей не верил. Тебе доверял. И подумать не мог, как жестоко родной отец предать может. Оказалось, и такое бывает.

– И что теперь? – хрипит, пытаясь убрать мою руку. А я не могу. Сжимаю ткань его спальной рубашки и еле держусь, чтобы не переместиться на шею. Но я пока ещё не сошёл с ума. – Выберешь девчонку с улицы, а не меня?

– Я выберу свою любимую жену, – выпаливаю, не обдумывая. Нет ничего дороже, чем они. – И родных дочек. Устал, знаешь ли, быть марионеткой в твоих руках.

Глава 37.2

Странное чувство.

Почти сорок лет я думал, что контролирую свою жизнь. А оказывается… Нет. Как только ушёл из армии и окунулся в политику, будто начал жить по чётко написанному чужому плану. Его плану.

И что теперь? Я в полном дерьме.

Отпускаю его, слегка толкнув и не рассчитав силу. Он оступается, делая шаг назад. Но сохраняет равновесие, поправляя ворот, за который я держал его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ты ведь пожалеешь… – тускло говорит мне, будто пытаясь разубедить.

– Пожалел я тогда, когда поверил в твой бред с фотографиями. В твою поддержку.

Как вспомню – глаза кровью наливаются. Я был разбит. Сломлен. А он протянул мне руку. Поддержал меня, выслушал. И напоил, подложив под меня Милену. Здорово, млять.

На его морщинистом лице появляется удивление, выделяя его возраст ещё сильнее.

– Я знаю и об этом.

– Откуда?..

– Сообщнице скажи спасибо. Огромная ей благодарность за проснувшуюся совесть.

Не хотел подставлять Милену. Но она заслужила. Пусть. Я разберусь и с ней, но чуть позже.

– А тебе – совет, – чеканю, – остаток жизни проживи нормально. Но вдали от меня. Подойдёшь к моей семье хоть на пару километров – я быстро уничтожу тебя, несмотря на то что ты помог мне появиться на свет.

Не желая больше говорить с ним, отмираю и направляюсь вперёд. Мельком замечаю, как его рука тянется к сердцу.

Делаю ещё несколько шагов. Останавливаюсь в дверях.

– Не удивлюсь, если твоё плохое здоровье – очередные сказки для манипуляции.

Слышится глухой стук. Оборачиваюсь.

Игорь стоит на коленях, держится за сердце.

И моё подпрыгивает к горлу. В груди злость и страх смешиваются.

Сжимаю ладони в кулаки. Зажмуриваюсь.

Продолжаю идти. Вылетаю в коридор, желая убраться отсюда раз и навсегда. По пути встречаю обеспокоенную мать.

– Вызови «скорую», – кидаю ей, выходя на улицу. Сажусь в машину, стартую с места и мучаюсь от того, что так просто закрыл глаза и ушёл.

Но по-другому не могу.

Он пытался лишить меня жизни, обрекая на жалкое существование без дорогих мне людей.

Ни прощать, ни прыгать перед ним только из-за его болезни… больше не буду.

Это за все «заслуги». За все его грехи.

И пусть мне будет хреново. Зато я знаю, кто устранит эту боль.

Добираюсь домой без происшествий. Сразу иду в комнату Влады.

Я знаю, что она сейчас спит. Но без неё я не смогу. Нужна мне, как воздух. Иначе задохнусь и сдохну.

Просто лягу рядом, обниму.

Захожу в её спальню. На заправленной постели никого нет.

Она не ложилась?

Может, у девочек? Нашла успокоение в них, как я в ней?

Хватаюсь за голову. Кажется, придётся справляться с этим в одиночку.

С трудом бреду к себе. И чуть не задыхаюсь с порога.

У кровати замечаю Владу, сидящую на полу и клюющую носом. Залипает в телефоне, медленно моргает. Ещё чуть-чуть – и точно вырубится.

– Влада? – бужу её громким голосом. Она мгновенно оживает, вскидывает на меня испуганный взгляд. Блокирует телефон и подрывается с места, будто пока меня не было, случилось что-то серьёзное.

– Север, где ты был? Я тебя обыскалась, – бегает взглядом по моему телу. Рассматривает на наличие увечий? Или что?

Неважно. Улыбка появляется на лице. Ноги сами несут меня к ней.

Подлетаю, заключаю её лицо в свои ладони. И жадно целую, глотая желанный воздух. Она для меня сейчас как кислород, без которого не смогу жить.

Она отвечает. Но останавливается первой.

– Погоди, – растерянно шепчет. – Нам… Надо поговорить. Срочно. Я…

– Знаю, знаю, – прислоняюсь лбом к её лбу и жмурюсь. Больно до сих пор, чёрт возьми. Хоть сам хватайся за сердце. – О чём ты хочешь поговорить. Не надо. Не сегодня.

Растерянно кружит взглядом по моему лицу.

– Я слышал Милену, – поясняю. – Ездил разговаривать с отцом. И сейчас… Ничего не хочу о нём слышать. Хочу быть только с тобой. Пожалуйста.

Её ладони накрывают мои. Ласковая улыбка возникает на миловидном лице, а взявшаяся из ниоткуда слеза стекает из уголка глаза. Непроизвольно смахиваю её.

– Хорошо, – соглашается со мной, скидывая невидимую гору с моих плеч. – Я буду рядом с тобой.

Встаёт на носочки. И первая целует меня, даря мне то самое успокоение, которого сейчас так не хватает.