Глава 40

Никогда не думала, что вновь почувствую это. Его язык, его ладони на своём теле. Его страсть. От которой мы оба оказываемся на постели.

А я отвечаю ему. Обхватываю ногами его талию.

И всё это – без сожаления. Без представлений, как он делал это с другой женщиной в нашей кровати.

Всё сейчас происходящее – реальность…

И теперь мы оба знаем правду.

Господи, как хорошо, что он всё слышал!

Мне было так страшно признаваться ему. Я уже мысленно приняла то, что он оттолкнёт меня. Отгородится. И всё снова разрушится.

Но он знает… Говорил с отцом.

Значит, это конец? Мне больше не надо бояться за девочек?

Север точно защитит их, выяснив правду.

Мне хочется разрыдаться от счастья.

И в то же время от скорби.

Каково сейчас Северу? Он узнал такое об отце. Ему тяжело. Я чувствую это по его злости, заметной в грубых нетерпеливых ласках. Его гнев мелькает в поцелуе.

Он не срывается на мне, но всё кричит о том, как ему сейчас плохо. И если я смогу ослабить его боль, то сделаю всё возможное.

Во время поцелуя расстёгиваю пуговицы на его рубашке. Снимаю её, веду ладонями по твёрдым наряжённым плечам.

Север неожиданно садится, упираясь коленями в матрас. Скидывает с себя надоедливую одежду, демонстрируя идеальную фигуру.

– Мне остановиться? – спрашивает, а у самого в глазах так и горит: «Не смогу». Отрицательно мотаю головой.

– Нет… – шепчу.

Усмешка – и его пальцы на моей футболке. Одно движение – и я остаюсь в спальных шортах, с которыми Соболев тоже быстро разбирается, спустив по бёдрам и выкинув на пол.

Изучает меня с ног до головы обнажённую.

Меня не заботит, как я сейчас выгляжу.

Но такое только с ним.

Обычно я стесняюсь своего тела. Но… Когда на меня ТАК смотрит Север… все страхи и комплексы улетучиваются.

– Боюсь, – вдруг выпаливает, сглотнув.

– Чего?

– Что ты снова убежишь.

Я привстаю, целуя его в губы. Пытаюсь развеять все страхи. А пальцы сами тянутся к ремню его брюк.

– Я ведь сказала: не хочу, чтобы ты останавливался.

Его губы искажаются в довольной усмешке.

Снова меня впечатывают в кровать. Нависают сверху. И припадают губами к моему телу, осыпая поцелуями и усиливая тяжесть внизу живота.

Прикрываю глаза и выгибаюсь, когда Север полностью заполняет меня собой одним толчком.

Я уже и успела позабыть, какой он там…

Задыхаюсь от первого движения и распахиваю губы, жадно глотая кислород. Открыв глаза, упиваюсь этим моментом. Обнимаю его, царапаю мужскую спину и не сдерживаюсь в стонах, зная, что девочки не услышат.

Шумоизоляция здесь хорошая. И я рада, что дети не узнают того, как стонет их мама, кайфуя от одного гортанного рычания мужа.

– Влада, – выдыхает моё имя, вбиваясь с таким бешеным ритмом, что будь я сейчас в себе, а не под эмоциями, сошла бы с ума.

Север в постели зверь. Особенно в гневе.

И таким он мне нравится. Как и нежным, ласковым.

Обожаю его любым.

Наклоняется ко мне, сжимает мои бёдра ладонями. Зажмуриваюсь и ощущаю его губы на своих губах.

Бомба замедленного действия внизу живота скоро взорвётся.

И делает это, когда я слышу:

– Я люблю тебя.

Удовольствие выстрелом проходит через всё тело, ударяя прямо между ног, где сейчас невообразимо жарко и горячо.

Впиваюсь ногтями в его спину, наверняка царапая и делая больно.

Но пусть. Это маленькая месть. Потому что завтра будет больно мне. Из-за его размеров и дикости. Будь всё нежно, это прошло бы безболезненно. Но в таком состоянии не могу остановить его даже я. Да и не хочу.

«Я люблю тебя».

Почему-то кажется, он говорит это не на эмоциях, а от души.

И это круче любого оргазма.

Одной лишь фразой заставляет меня улететь на седьмое небо от счастья. И доводит до слёз.

Неужели всё позади?

Разрываюсь тихим смехом, переходящим в плач. И вся сотрясаюсь, вытирая слёзы со своих щёк.

– Ты чего? – непонимающе шепчет муж, останавливаясь. – Ты плачешь или смеёшься?

– И то, и то, – отвечаю в истерике.

– Эй, малышка, – с нежностью говорит он, целуя мои пальцы, которыми закрываю глаза. – Я сделал тебе больно?

Мотаю головой.

Дело не в нём.

– Просто не верю, что всё это правда, – лепечу честно.

Меня захлёстывает воспоминания о тех днях, когда мы были вдвоём. А потом… расстались.

Всё ведь могло быть по-другому!

– Правда, – отвечает. – Не думай о прошлом. Оставим его там.

Киваю, пытаясь принять и это.

Это просто эмоциональный взрыв. Сорвалась. Вот и вышло.

А теперь снова утопаю в любимом мужчине. Со страстью и одновременно нежностью.

И через несколько минут мы оба замираем. Меня вновь пронизывает стрела удовольствия с головы до ног, унося куда-то вдаль.

Чувствую, как Север заканчивает прямо в меня.

Для нас это нормально. Как и не предохраняться. По крайней мере так было раньше. Когда планировали ребёнка. Сейчас он не входит в мои планы, но… если случится чудо, как с двойняшками, я буду только рада.

Север вновь целует меня в губы, прерывая мои немногочисленные мысли.

– Прости, – прерывисто дышит.

– За что? – уточняю с трудом.

– За то, что не верил тебе.

– Всё, хватит, – бью его по щекам. Откуда-то появляются силы, и я собираюсь потратить их на то, чтобы мы провели эту ночь без сожалений. – Мы больше об этом не вспоминаем, ясно тебе?

– Ясно-ясно, – улыбается, пытаясь скрыть горечь. И я постараюсь стереть её. Выжечь, чтобы больше никогда не испытывать.

Ничего, мы справимся, как бы тяжело нам обоим ни было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍