Глава 17

Злата

«Не смотри на него, Злата, не смей. Просто развернись и уйди молча», – уговариваю себя, с трудом держась на ногах. Кровь пульсирует в висках, шумит в ушах, кипит в венах. И мне кажется, что я горю в адском пламени. Поделом мне.

Судьба наказывает меня за ту роковую ночь. Жестоко и извращенно, бросив в объятия проклятого Никитенко. Откуда он вообще здесь? Я ведь изучила список вдоль и поперек! Не было этой фамилии, что не выходит у меня из головы, среди сотрудников холдинга.

Не было! Но тем не менее… ОН есть.

Стоит напротив. Облизывает меня горящим взглядом. Кожей чувствую, как откровенно проводит по груди, задерживается на миллисекунды, но мне хватает и этого, чтобы вспыхнуть.

– Я к Марку Альбертовичу, – рявкаю зло, а сама привожу в порядок блузку. Нечего глазеть на меня.

Одна ночь ничего не значит! Пусть не думает, что я доступная девица. Между нами всего лишь… случайность. Безумная. Приятная. Сногсшибающая. Занозой засевшая в сердце.

Но случайность.

Что если он и не вспомнил меня? Не узнал, с кем переспал однажды. Смотрит хоть жадно, но несколько недоуменно. Сомнения его гложут.

– Что ж, Злата, ты по адресу. Будем знакомы лично, – выдает вдруг, и я вздрагиваю от строгого, делового тона. Который мне что-то напоминает…

Мужчина руку мне невозмутимо протягивает, ожидает, что я ладонь в нее вложу. Однако я медлю. Покрываюсь мелкой дрожью, пугаясь возможного контакта. Нет уж, довольно прикосновений на сегодня! И так бессонная ночь мне обеспечена.

Делаю шаг назад. Следующий. И еще один.

– Ой, – упираюсь икрами в торчащие ножки стула.

И тут же чувствую сильную хватку на своем локте. Задерживаю дыхание, чтобы не впускать в себя брутальный мужской аромат. Голова от него кружится, а ноги подкашиваются.

– Рад тебя видеть, Злата, – бесстрастно продолжает мужчина, будто не трогал меня и к себе не прижимал минуту назад. Или я все-таки выдаю желаемое за действительное, а он и правда помочь мне хотел? – Вижу, тебя еще не ввели в курс дела. И вообще одну в приемной бросили, – хмурится, и его лицо ожесточается.

Вместо того чтобы ответить, скольжу взглядом по знакомым чертам. Строгим, острым, идеально вычерченным. Любуюсь. И в следующий миг зажмуриваюсь, пытаясь отогнать наваждение.

Мне необходимо вернуть здравый смысл. Но как это сделать, когда я нахожусь в опасной близости с отцом моих детей? Своим первым мужчиной. Единственным. Тем самым, кто занял все мои мечты и заполонил сны.

– Что ж, раз я обещал, что ты будешь в моем прямом подчинении, значит, сам и проконтролирую твое оформление, – как бы невзначай перекладывает ладонь с локтя на мое плечо, поглаживая, ведет выше, стискивает мощной лапой возле хрупкой шеи, врезаясь большим пальцем в ключицу. – Бездари, – выплевывает тихо.

Разум вопит об опасности. Посылает сигналы SOS. Приказывает сбросить с себя руку наглеца. И сбежать сверкая пятками. Но тело не слушается. Замирает, будто парализованное.

Шестеренки в мозгу начинаются крутиться, медленно, со скрипом. Анализировать фразы мужчины, его поведение, то, как уверенно он держится. Будто все здесь ему принадлежит. И я в том числе…

Что он говорит сейчас? Я у него в подчинении? Как и обещал?

О нет! Остыв, теперь окончательно узнаю его по голосу.

Неужели?

Все это время, целых два года… ОН был рядом. Пересылал деньги, которые я тратила на его детей. Справлялся об их здоровье, когда они болели. Отвлекал ночными разговорами от суровых будней. Поддерживал меня.

Вел себя, как друг или даже родной человек, покоряя меня этим.

– М-марк Альб-бертович? – заикаюсь обреченно. И сглатываю удушающий ком в горле.

– А ты кого ожидала увидеть? – бросает грубовато, словно я сказала что-то не то.

Босса! Некрасивого и с животом, на котором пиджак трещит, расходится и держится на одной несчастной пуговице. Или обычного начальника, ничем не примечательного. Серого и унылого.

Да кого угодно, но не мужчину, по которому сходила с ума все это время. Которого видела в детях. И кому мысленно сообщала о достижениях рыжиков.

Судя по всему, не только мысленно. Я ведь и наяву иногда рассказывала ему о малышах. Босс слушал внимательно, усмехался в трубку, словно ему действительно интересно было…

Безумие какое-то!

Как Никитенко мог оказаться Тумановым? Мое сознание протестует, не хочет принимать шокирующую новость. От нервов мне становится жарче. Тошнота подкатывает к горлу.

Вспоминаю, что практически не дышала все это время. И открываю рот, захватывая мощную порцию воздуха. Давлюсь, закашливаюсь до слез.

– Я не… – мямлю сипло, напрочь забыв, о чем мы говорили только что. Чувствую острый дефицит кислорода, без которого вот-вот рухну замертво.

Не замечаю, как в моих руках оказывается стакан воды из кулера, а меня саму опускают в кожаное кресло.

– Ты как? – с нотками беспокойства уточняет босс и упирается бедром в край стола. Совсем рядом.

Смотрит на меня сверху вниз. А я, сглотнув, поднимаю глаза, по пути ненароком скользнув по мускулистому, напряженному телу.

Встречаемся с Марком взглядами. Умолкаем. В то время, как воздух между нами электризуется. До взрыва одно мгновение.

«Я не могу у вас работать. Спасибо и до свидания», – собираюсь выпалить я и… Как вариант, выпрыгнуть в окно. Но оно закрыто, а слова застревают в горле.

Поэтому хлопаю ресницами, продолжая пялиться на мужчину из моих сновидений. Он тоже не спешит отводить глаза, обволакивая меня неприкрытым интересом. Ласкает взглядом и одновременно ранит. Невольно в радужки его всматриваюсь. Темные, равномерно окрашенные, скучные. Совсем не фантастические, какими показались мне в нашу ночь. Наоборот, ничего примечательного.

Значит, и Артем не от папочки перенял свою особенность. Тогда, может, от отца моего неизвестного? Да, наверное. Надо у мамы спросить, но… мы до сих пор не разговариваем. Она и о внуках не знает. Бабушка молчит по моей просьбе, а родительница не горит особым интересом. У нее своя семья и новые заботы.

Рвано вздыхаю, жалея и ругая себя, заводя в тупик. Наблюдаю, как мрачнеет Туманов, смотрит на меня напряженно, сканирует эмоции. Ладонь к моему лицу протягивает, но не касается, в последний момент будто запрещая себе это делать.

Вдруг он вспомнил меня? Нет, вряд ли… Просто бабник по натуре. Иначе не воспользовался бы ситуацией в ту случайную ночь. Нормальный мужчина не тронул бы девушку в состоянии полузабытья. А этому плевать было…

Опускаю голову, разрывая короткий зрительный контакт. Но продолжаю чувствовать его губительное присутствие. Каждой клеточкой, что так и тянется к нему.

– Марк, извини, я в пробке застряла, встреча уже закончилась? – доносится со стороны входа, и мы с Тумановым отшатываемся друг от друга, как магниты с одинаковыми полюсами.

Подскакиваю с места, одергиваю проклятую узкую юбку и, отойдя от босса на безопасное расстояние, облокачиваюсь о спинку кресла. Буквально через секунду осознаю, как же вовремя нашла точку опоры. Потому что именно в этот момент кабинет грациозно пересекает обладательница громкого, командного голоса. Горделиво подходит к столу, изящным жестом поправляет волосы, собранные в аккуратную прическу. Откидывает с лица выбившиеся солнечно-рыжие пряди. И это естественный цвет, как и у меня.

– Я… – врезается в меня карими глазами и осекается, смыкая губы.

Молчу и я. Сжимаюсь под невидимым воздействием давящей, удушающей энергетики незнакомки. Или все-таки мы с ней встречались когда-то?

Напряженно копаюсь в чертогах памяти. Прищуриваюсь, фокусируя зрение, хмуро свожу брови к переносице, а женщина дублирует мою мимику. Одновременно мы с ней мрачнеем. Сканируем друг друга.

На мгновение я забываю о том, что рядом Туманов. Мне не хватает эмоций, чтобы справиться сразу со всеми потрясениями, поэтому я отключаю часть. Откладываю неожиданно устаревшую проблему на потом, чтобы разобраться с новой.

Растерянно смотрю в "зеркало". Только кривое, потому что оно будто искажает мои черты.

Мы с рыжеволосым двойником похожи, но не как сестры-близнецы. Чувство тревоги, что зарождается в солнечном сплетении и охватывает весь организм, вдруг грубо бросает меня в прошлое.

Более двух лет назад мы с ней пересекались в этом здании. На первом этаже. При весьма нелицеприятных для меня обстоятельствах.

И теперь я искренне надеюсь, что женщина забыла меня. Выбросила из головы, как нечто неважное. А ее ступор сейчас – не более чем обычный шок при виде собственного «дубля».

– Была у врача? Ты бледная, – голос Туманова заставляет меня едва ли не подпрыгнуть на месте.

Вздрагивает и мое отражение напротив, но умудряется сохранить при этом ровную осанку и каменное лицо. Белое, как свеже штукатуренная стена. Действительно, она выглядит нездоровой.

– Нет, дома отдыхала. Все в порядке, – светло-розовые губы изгибаются в улыбке. – Обычный токсикоз, – поворачивает голову к Марку и подчеркнуто добавляет: – Дорогой…

Мы закашливаемся в унисон с Тумановым, нервно, надрывно. Я незаметно кошусь на босса и выдыхаю разочарованно. Стремительно бледнею, становясь в тон с двойником. Словно мимикрирую, хотя не желаю этого! Так ужасно – быть чьей-то копией. А сейчас я именно так и выгляжу.

Ловлю на себе быстрый, непроницаемый взгляд Марка.

Значит, женат. Отцом скоро станет. Многодетным… Правда, не узнает об этом.

Я не ошиблась в своих предположениях. Хорошо, что не искала мужчину после той ночи. Ограничилась единственным телефонным звонком, когда услышала его… на тот момент невесту. Теперь жену. Туманов до сих пор с ней, так что все серьезно.

Однако это не мешало ему лапать меня только что. В то время как его «любимая» тошнотой мучилась. Какие «высокие и чистые» у них отношения!

Пока я тщетно пытаюсь побороть в себе ярость, обиду и зачатки ревности, на которую права не имею, Марк выдает строго и холодно:

– Ирина… Игоревна, – будто на место ее ставит, напоминая о субординации. Звучит дико, потому что между по-настоящему близкими людьми ее не должно быть. Тепло и любовь не погасить какими-то нормами и правилами. Я же замерзаю от тона Туманова, заметно леденеет и его жена. – Это Злата Пылаева, она будет работать в рекламном агентстве вместо Максима.

Ошеломленно округляю глаза и недовольно зыркаю на босса. Не успела устроиться на работу, как уже кого-то «подсидела» на должности? Мне совершенно это не нравится.

– Вместо кого? – уточняю я.

– Неважно, – Марк складывает руки в карманы, переводит внимание на жену. – Все готово для нового сотрудника? И где шляется Анна? – едва не рычит он.

Ирина не торопится отвечать, лишь губы покусывает. Дышит носом, шумно и часто. Лицо ее испариной покрывается. Она судорожно кулаки стискивает, но, разжав, тут же машет на себя руками. О, я знаю это состояние! Четко понимаю, что еще чуть-чуть – и беременная рискует потерять сознание. Я и сама с рыжиками часто в обмороки падала.

Отбросив личную неприязнь, огибаю стол и, пока Туманов равнодушно игнорирует собственную жену, двигаю ближе к ней стул и свой стакан воды отдаю. Все равно не притронулась даже. Ирина смотрит с неприкрытым подозрением, будто ожидает, что я отравлю ее.

– Меня от токсикоза спасала вода с лимоном. Или боржоми, – пытаюсь разрядить обстановку.

Однако Ирина реагирует странно. В ее глазах мелькает страх, который тут же сменяется ненавистью. Янтарный взгляд простреливает меня насквозь, а потом метается в сторону Туманова.

– Марк, мы закончили, – посторонний голос разрывает повисшую тишину. – Но клиенты ждут тебя на пару слов. Хотят детали контракта обсудить. Сомневаются почему-то.

Поворачиваюсь и вижу в дверях худосочного брюнета. Кажется, его я тоже сражаю наповал своей схожестью с Ириной Игоревной. Он цепляется за меня – и уже не может отвести глаз.

– Хорошо, Давид, я скоро. Иди, – с приказными нотками рявкает Марк, будто желает скорее избавиться от лишнего мужчины в кабинете.

– Марк, у них самолет. Каждая минута на счету, – морщит нос тот и кивает в сторону коридора.

Туманов тяжело вздыхает, сканирует меня внимательно, а потом переводит взор на жену.

– Подготовь все необходимые документы для приема Златы на работу, – чеканит строго. – Придется тебе лично этим заняться, раз уж Анна сегодня филонит, – цедит он. Стоит Ирине возмущенно приоткрыть рот, как Марк поднимает палец вверх. – Не обсуждается.

– Марк, – с укором окликает его Давид.

Мазнув по мне напоследок беспокойным взглядом, Туманов все-таки покидает кабинет. Оставляет один на один с моей копией.

– Удивительно, как мы похожи с тобой, – отмерев, выдает Ирина с усмешкой.

Делает глоток воды и поднимается, принимая уверенную, деловую позу. Демонстрирует власть и превосходство надо мною. Ради этого переступает через свое плохое самочувствие.

– Приятно познакомиться, – пытаюсь быть любезной, но моя фраза звучит ненатурально, ехидно. Случайно получается.

Подсознательно я выстраиваю вокруг себя крепостную стену, чтобы спрятаться от Ирины. Опасаюсь ее, хотя она не должна меня вспомнить. Мы виделись несчастные доли секунды. Очень давно…

– Говорят, у каждого человека на свете есть двойник, – медленно обходит меня. – Но я никогда не думала, что мир настолько тесен, – тянет многозначительно.

– И теперь остаться в живых должен кто-то один? – не выдерживаю я, и с губ срывается издевка. – Я так понимаю, мою кандидатуру вы не одобрите? – кидаю вызывающе, потеряв последнюю надежду остаться в медиахолдинге.

Не люблю юлить – предпочитаю говорить прямо, а сложные вопросы задавать смело в лицо. Такой я человек, честный и открытый, за что всю жизнь страдаю.

Ожидаю, что Ирина выставит меня вон, пока Туманов занят, но она вдруг расплывается в улыбке. Приблизившись, похлопывает меня по плечу. Я бы сказала, по-дружески, но очень в этом сомневаюсь. На всякий случай напрягаюсь еще сильнее.

– Что ты, дорогая, – расслабленно смеется Ирина. И я пугаюсь столь резко сменившегося настроения. – Наоборот, теперь у меня появится особо ценный сотрудник, – хохот становится громче, но звучит несколько наигранно. – Будет, кого на совещания вместо себя отправлять. Никто разницы не заметит, а я отдохну, наконец, благодаря такой… – внезапно становится серьезной, – …универсальной замене.

Делает паузу, пока я прокручиваю ее слова в голове. Особенно последнее. Хлесткое, как удар.

Замена…

– Так, значит, ты и есть тот самый талантливый дизайнер, о котором муж мне все уши прожужжал, – непринужденно общается со мной Ирина, пока я пребываю в некоем вакууме. – Сейчас найду, где у Ани образец заявления.

Преувеличенно суетится, идет к шкафу, достает какие-то папки, кладет их на стол передо мной. Перелистывает документы. Однако движения рваные – и выдают ее истинное отношение. Ирина вряд ли мне рада, просто мужа ослушаться не может.

Через пару минут протягивает мне бланк, но я не принимаю его. Не могу себя заставить, потому что в этот миг ошарашенно гипнотизирую взглядом выпавшую из старой папки визитку. Протягиваю руку, беру ее, подношу к глазам.

– А это… – сглатываю я, невольно сминая влажными пальцами карточку. Безумно знакомую. Такая же у меня дома до сих пор лежит. А каждая буква фамилии рассмотрена мною до дыр. – Кому принадлежит? – выпаливаю бездумно.

Я в шаге от истины. Ведь на куске картона красуется фамилия… Никитенко.

– Выбрось, – Ирина выхватывает из моих рук визитку. – Не понимаю, как это здесь оказалось. Видимо, Аня вместо закладок мои старые визитки использует, – фыркает раздраженно. – Хотя я давно уже себе новые сделала. Сразу же после свадьбы и смены фамилии на Туманову, – акцентирует внимание на этом моменте. Подчеркивает, чья она жена, хотя я и так все поняла.

Никитенко Ирина Игоревна.

Озарение убивает меня, разрывая сердце на части.

Обрывки фраз Марка той ночью врезаются в мозг, вызывая мигрень.

«После мальчишника я себя не контролирую», «Обещала себя прилично на девичнике вести, а сама…», «Ры-жу-ля» – все это предназначалось не мне!

Не мне! А оригиналу!

Его нежные слова. Откровенные ласки. Признания в любви. Восхищенный шепот. Жаркие объятия. Настолько крепкие, будто он упустить меня боялся.

Словно я для него – особая ценность.

Нет. Не я! Она!

Все это было для нее. И о ней.

Вот почему Марк не вспомнил меня сегодня. Не узнал. Он ждал невесту той ночью. В их совместной квартире, где находились все ее личные вещи, вплоть до визитницы.

А явилась… я.

Заменила истинную любимую. Помогла снять напряжение.

Больно и гадко настолько, что глаза режет от непрошеных слез.

Я стыдилась нашей связи, а тайком все-таки вспоминала первого мужчину. Два года пыталась принять, что между нами случился секс без обязательств, продиктованный внезапно вспыхнувшей страстью. Но все оказалось гораздо хуже.

Я всего лишь замена на одну ночь. Для чужого мужа. Настолько посредственная, ничем не примечательная, что он и разницы не ощутил.

Не запомнил…

– Нет, это слишком, – пячусь назад и отрицательно взмахиваю головой.

– Что ты сказала? – доносится будто издалека. – Присаживайся, дорогая, пиши заявление…

Ирина продолжает доброжелательно говорить что-то еще, а мне хочется закрыть уши ладонями, зажмуриться до мушек перед глазами и орать на весь холдинг. Выплеснуть горечь, отравляющую мою кровь.

Балансирую на грани срыва. Адскими усилиями подавляю надвигающуюся истерику.

– Я не смогу здесь работать, – шепчу на рваном выдохе.

Хватаю пальто, накидывая впопыхах, и вылетаю в коридор. Шагаю к спасительному лифту. Юбка сковывает движения, каблуки замедляют меня, но я борюсь до последнего. Даже умудряюсь ускориться. Но ненадолго. Оступаюсь, едва не падаю у самой цели, но выставляю ладони и с размаха упираюсь в закрытые створки.

– Спокойно, – убеждаю себя. – Сейчас я просто вернусь домой, – зажимаю кнопку лифта. – К моим рыжикам, – прижимаюсь лбом к холодному металлу.

Забиваюсь вглубь, впечатываюсь спиной в гладкую, прохладную поверхность. Смаргиваю слезы и опускаю мокрые ресницы. Сквозь мутную пелену могу различить лишь очертания, но происходящее вокруг меня мало волнует.

Погружаюсь в собственные мысли и эмоции. Так глубоко, что пропускаю момент, когда между почти захлопнувшимися створками появляется мужская рука – и они тут же расходятся в стороны, словно не смеют ослушаться хозяина. Лифт заполняется знакомым ароматом, от которого легкие сводит легкой судорогой, а в груди зарождается приятное томление.

Почему он действует так на меня?

Зажмуриваюсь, но все равно чувствую его присутствие, которое дарит ложную иллюзию защищенности. Приоткрываю один глаз, наблюдаю, как в кабину врывается Марк. Недовольный, запыхавшийся.

Неужели спешил за мной? Как обнаружил?

Впрочем, зал совещаний недалеко от лифтов, а мою рыжую шевелюру сложно не заметить.

Бежал ко мне? Чтобы не упустить?

Порхающие внутри бабочки уже в следующую секунду падают замертво.

Туманов опять перепутал. Наверняка жену остановить хотел. Поинтересоваться здоровьем или к врачу отвезти…

Тогда почему не уходит, увидев меня? Зачем приближается, окутывая своим теплом?

– Трусиха, – укоризненно произносит Марк и, не сводя с меня недовольного взгляда, наугад нажимает кнопку на панели позади себя. – Я был о тебе лучшего мнения, – качает головой, будто ребенка несмышленого отчитывает.

Скрестив руки на груди, внимательно сканирует меня, задерживается на лице. Стараюсь незаметно смахнуть слезы со щек и принять невозмутимый вид, но актриса из меня неважная. Поэтому быстро бросаю жалкие попытки.

– Я передумала, – вздыхаю я. – Работать у вас я не буду, – бубню все тише, потому что боюсь реакции босса, но еще больше – неудобных вопросов. Ведь не смогу ему объяснить, чем вызвано мое решение.

– Ирина… Игоревна что-то тебе наговорила? Надо было игнорировать, – заявляет неожиданно. Я же головой неопределенно взмахиваю. – Здесь я твой босс, и слушаться надо только меня, – произносит так, будто я принадлежу ему лично.

Сжимаю губы и отвожу взгляд от Марка, мельком скользнув по панели. Дыхание перехватывает, когда я вижу номер выбранного этажа.

– Почему мы едем наверх? – округляю глаза от шока.

Нет, туда нам точно нельзя! Тем более вдвоем!

«Опасность» – загорается красная лампочка в мозгу, а я инстинктивно подаюсь вперед, чтобы переключить на первый. Касаюсь цифры. И тут же мой порыв останавливает тяжелая рука на талии, сжимая крепко, чтобы я и дернуться не могла.

– Да какая, к черту, разница, – злится Марк, обжигая висок горячим, сбивчивым дыханием. Кулаком бьет по кнопке «Стоп». – Нам нужно место для переговоров, – хмыкает и немного успокаивается, загнав меня в ловушку.

– Но… мы в лифте, – дышу мелко и часто. Не от страха, а от волнительной близости, что будоражит кровь.

– У тебя клаустрофобия? – по-своему воспринимает мое состояние Туманов.

– Да! – хватаюсь за единственную ниточку, способную вытащить меня из плена мужчины, но тут же выпаливаю правду: – Нет.

Сложно лгать ему. Хотя я в принципе это не умею. Еще и теряюсь под скептическим темным взглядом.

– Тогда это отличное место для разговора, – улыбается Марк и хватку ослабляет. – Бежать тебе некуда, – напоминает, когда я, отстранившись от него, вжимаюсь в угол лифта. – Что же ты за человек такой, а, Злата? Я ни за одним сотрудником так не гонялся. Обычно наоборот происходит.

Прищуривается, а в глазах искорки плясать начинают. Словно эта погоня вызвала у него азарт и только сильнее раззадорила.

– Не надо… – сглатываю шумно, – гоняться. Я решила сначала доучиться и диплом получить. А потом…

Осекаюсь, потому что не придумала отговорку. Туманов согласился на все мои условия, пообещал отпускать на сессии в любое время, установил четырехчасовой рабочий день с гибким графиком. Что я могу противопоставить его доброте?

Лишь то, о чем никогда не скажу вслух. Нашу тайную встречу в прошлом, которая там и должна оставаться…

– Никаких «потом»! – он делает шаг ко мне. – Ты и часа не продержалась, слабачка, – намеренно провоцирует.

И я почти поддаюсь, кулаки сжимаю. Жгучее желание доказать, что он не прав, кипятит мою кровь. Фыркаю зло, но, заметив кривую ухмылку на волевом лице Марка, встряхиваю себя мысленно. Вспоминаю, что именно нас связывает с этим мужчиной.

– Зачем я вам? Я обычная студентка, – пожимаю плечами.

Мысленно молюсь, чтобы Туманов как можно скорее разочаровался во мне и устал убеждать меня остаться. Потому что я не могу этого сделать. Не хочу! Нельзя нам рядом находиться.

Марк не понимает, насколько это плохо и вредно для всех. Он ничего не знает. А если правда о рыжиках всплывет? Что будет с нами? С его беременной женой?

Нет, лучше нам расстаться сейчас. И навсегда!

– Затем, что стоило мне отлучиться на пару минут, как Максим едва не просрал контракт, – раздраженно рассказывает. Делится со мной внутренними проблемами холдинга, хотя я даже не оформлена у него. – Для которого, мать его, все было готово! Идеальные эскизы, – обводит меня долгим взглядом. – Твои, да, – ухмыляется, а я начинаю пылать. – Четко прописанные условия, чистые документы. Сумма сделки лояльная. Я не знаю, как нужно было извернуться, чтобы заказчики засомневались. Это какой-то особый талант – портить все, к чему прикасаешься.

Марк запускает пятерню себе в волосы, взъерошивает их бешено. Вижу, что он в ярости, но подливаю масла в огонь.

– И все-таки нет. Другого дизайнера найдете, лучше меня, – пользуясь моментом, делаю рывок к панели и опять тыкаю пальцем на спасительную единичку.

Лифт дергается, издает какие-то металлические звуки и, видимо устав от насилия над собой, просто останавливается. Основной свет гаснет и включается аварийный.

– О-ой, – выдаю сипло и тут же мое запястье попадает в кольцо мужской ладони.

Щелк! Как наручник.

– Искал, – рокочет над самым ухом. – Но что делать, если нет лучше тебя?

Обреченно вглядываюсь сквозь полумрак, окрашенный красноватыми оттенками. Мужчина напротив окутан тьмой, и вместо зрения обостряются другие чувства. Дежавю накатывает. Парализует.

Теперь точно не сбежать.

– М-марк… – лепечу его имя и запинаюсь, забывая отчество. Впервые за все время, что мы общаемся. Оно вылетает из моей головы. Как нечто ненужное.

Запястье освобождается от «наручника», но не успеваю облегченно выдохнуть, как мощная ладонь перемещается на мою поясницу. Надавливает резко, и я впечатываюсь грудью в твердый, каменный торс. Ощущаю жар, что исходит от рельефных мышц, и плавлюсь сама. Надо оттолкнуть мужчину, пока наш контакт не завел слишком далеко, но руки плетьми повисают вдоль тела. Не слушаются сигналов разума.

Я словно марионетка – и это он сделал меня такой. Подчинил, не прилагая никаких усилий.

– Не бойся, – произносит с хрипотцой. Тембром бархатным, окутывающим. Как в ту ночь. – Лифт автоматически восстановится.

Его слова тонут в бешеном гуле моего сердца, теряя какой-либо смысл. Мычу что-то нечленораздельное, а из горла вырывается слабый полустон, но я тут же перекрываю его легким покашливанием. Стыжусь своей отзывчивости, но надеюсь, что тьма все скроет.

Отчетливо слышу, как Марк делает вдох. Долгий, глубокий. Касается носом моего виска, ведет вниз к щеке, опять вбирая мой запах. Обычный, ничем не примечательный. У меня и духи недорогие, без редких ноток или феромонов. Легкие, чуть сладковатые, но в меру, не привлекающие внимания. Но мне как раз они и нравятся своей ненавязчивостью.

А Туманов… ненормальный! Окончательно убеждаюсь в этом, когда он наклоняется к моей шее, опаляя трепещущую кожу сбившимся дыханием. Прижимается губами, но не целует. Сдерживает себя. А мне захныкать хочется от пробудившегося дикого влечения, и я губу изнутри кусаю, чтобы на боль отвлечься. Но тщетно.

Марк обводит жарким дуновением ушко, а потом вдруг обхватывает мочку зубами. Оттягивает чуть, цепляя аккуратную сережку, и отпускает под мое рваное «ах». Дрожу от волнения и страха. Дикий мужчина…

Разряда тока, что возникает между нами, хватило бы на то, чтобы запустить лифт. И не один. Во всем городе! Но мы упорно пытаемся убить им друг друга. Не разрываем связь, хотя вокруг все коротит от нас.

Мои руки самовольно взлетают и впиваются пальцами в мускулистые плечи.

Чтобы оттолкнуть его! Или обнять?..

Свет включается, лифт встряхивает нас, в чувства будто привести хочет, и как ни в чем не бывало возобновляет прерванное движение.

Мы отскакиваем друг от друга, как ошпаренные. Марк разворачивается лицом к выходу – и застывает так, сложив руки в карманы. Я же гипнотизирую его огромную спину, прячусь за ней, прижимая холодные ладони к пылающим щекам. Касаюсь подушечками пальцев уха – и тут же одергиваю руку, будто обожглась.

Ничего не случилось! Мне показалось! Фантазия в темноте сыграла со мной злую шутку!

Предпочитаю думать так, чем поверить в то, что Туманов действительно…

Нет-нет, он не делал этого. И мочка горит не от его укуса. Нет…

Когда лифт наконец открывается на первом этаже, я опускаю голову, надеясь скрыть под ниспадающими рыжими волосами алое от стыда лицо. Непослушные локоны застилают обзор, и я ориентируюсь лишь по ногам Марка, по его уверенным, быстрым шагам, пересекающим холл. Плетусь за ним вплоть до самого выхода.

– До завтра, Марк Альбертович, – доносится подобострастно, но Туманов не отвечает. Лишь какой-то звук недовольный издает. – Ирина Игоревна, – звучит совсем рядом со мной, и я чуть ли не срываюсь на бег.

Обгоняю внезапно замедлившегося босса, пропускаю мимо ушей его задумчивое хмыканье – и вылетаю на улицу. Подставляю лицо навстречу ветру, но горячий поток летнего воздуха лишь поднимает градус моего напряжения. Еще и эта ладонь, что ложится между лопатками, в ступор вводит.

– Злата, – заставляет вздрогнуть. – Озвучь условия, на которых ты останешься.

Туманов по-особенному произносит мое имя. Будто смакует, пробует на вкус, наслаждается. И от его интонаций я мурашками покрываюсь.

– Марк Альбертович, вас партнеры ждут, – бурчу я. – И сорванный неким Максимом контракт, – становлюсь вполоборота.

– Ничего подобного. Я все решил. Подписали под мое честное слово, – усмехается, гордый собой.

– Прощайте, Марк Альбертович, – приподнимаю подбородок, но стараюсь избегать прямого зрительного контакта. Как и любого другого… – Удачи вам в поисках дизайнера, – выдавливаю из себя улыбку.

– Хорошо, – охотно кивает босс.

– Да? – не верю собственным ушам. – Правда? Отпускаете? – прищуриваюсь.

Убеждаю себя, что это отличная новость, а я, наконец, добилась своего, но в сердце колет неприятно.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, преодолеваю пару ступенек, как спину пронзает вдруг изменившийся голос:

– Конечно, но… – произносит Марк властно и строго. Холодом окутывает таким, что даже в тридцатиградусной жаре замерзаю. – На удаленке мне сотрудник больше не нужен. Поэтому ты будешь зарабатывать деньги для своих рыжиков где-то в другом месте, – бьет по больному, равнодушно и безжалостно.

– Я… понимаю, – оглядываюсь на миг. – Наберу мелких заказов с интернете. Все в порядке, – уговариваю, скорее, саму себя.

В действительности ничего не в порядке! Не справимся мы без его денег. О комфортной жизни, к которой мы с рыжиками привыкли, придется забыть. Переселяться в общагу придется? С детьми и бабулей? Или вернуться в родной городок, где меня никто не ждет?

Я придумаю что-нибудь. Лишь бы быть как можно дальше от Марка.

– И аванс вернешь, – растаптывает последнюю надежду он. – Полностью, – ледяной стрелой пронзает.

Очередную крупную сумму Туманов перечислил мне буквально неделю назад, как раз когда пришло время вносить оплату за квартиру. Босс будто следил за сроками. Безусловно, деньги я сразу передала хозяйке, но не успела отработать. Впрочем, он всегда платил мне больше заслуженного. Вот и наступил момент, когда мышеловка захлопнулась.

– Аванс? – простонав, разворачиваюсь к мужчине. – Да, конечно, верну, – лепечу я, но понятия не имею, как выполню обещание.

– С процентами, – не успокаивается он.

Каменный истукан, бесчувственный и эгоистичный. Не верю, что вижу его таким.

– Марк Альбертович, вы же несерьезно? – изгибаю бровь.

Всматриваюсь в стальное лицо, лишенное эмоций. Почему Туманов так кардинально изменился вдруг? За что наказывает меня?

– Почему? – спускается по ступенькам, идет к парковке, а я невольно следую за ним. – Неужели ты думала, что будешь вечно пользоваться моим расположением к тебе?

– Н-нет, – перехожу на шепот.

Не хватает слов, чтобы спорить с боссом. Или умолять его о пощаде. И сил никаких нет. Все в лифте остались. А я истощена, поэтому сдаюсь.

– Садись в машину, – распахивает передо мной дверь белоснежного внедорожника. Не могу найти хоть какую-то логику в его действиях, поэтому лишь растерянно ресницами взмахиваю и плечами веду неопределенно. – Метро далеко, а на такси у тебя денег теперь нет, – не прекращает издеваться Марк. – Считай, прощальный подарок от босса, – кивает в салон.

– Вам к жене надо, – мрачнею я и руками прикрываюсь. – У нее там… токсикоз.

Вспоминаю о бледной беременной Тумановой, «перелистываю» наши с Марком картинки из лифта – и ощущаю, как во мне плещется гремучий коктейль из горечи, вины и едва различимого трепета.

Нет, я здесь лишняя!

Окидываю взглядом огромное здание медиахолдинга. Второй раз я сбегаю отсюда. И теперь уже точно последний!

Или нет?..

– Давид, отвезешь Иру домой? – рявкает Марк в телефон. Он не спрашивает, а приказ отдает. – А у меня… – смерив меня внезапно загоревшимся лукавым взглядом, усмехается: – …переговоры. Важные!

Устав от моего сопротивления, берет меня под локоть – и буквально заталкивает в салон. Садится за руль, спрашивает адрес, а потом молчит всю дорогу. Вплоть до самого подъезда, на площадке у которого паркует свой внедорожник.

Не прощается даже и не смотрит на меня, но как только я ступаю каблуком на асфальт, заставляет меня обернуться.

– Завтра в девять тридцать, – чеканит жестко.

– М-м-м? – мычу, тяжело сглатывая. – Что будет в девять тридцать? – спрашиваю, но зря.

Любопытство опять играет против меня.

– Ты возвращаешь мне деньги. Всю сумму, – режет он по живому, загоняя меня в тупик. – Или приступаешь к работе в медиахолдинге, – усмехается чуть заметно, но тут же эмоции давит. – Выбирай, – и трогается с места, оставляя меня наедине с растерзанными мыслями.

На самом деле Туманов не оставил мне выбора. "Переговоры" завершились строгим ультиматумом. Какое бы решение я не приняла, все равно проиграю. Ведь босс знает, что между принципами, гордостью и детьми – я отдам предпочтение последним.

– Вы отвратительный человек, Марк Альбертович, – сиплю напоследок в пустоту, хотя сама так не считаю.

И мчусь домой, окончательно определившись.

Рыжики важнее всего. А с чувствами я как-нибудь справлюсь.