Глава 19

Ранее. Марк

– Анна, ну что, Пылаевой не было? – наверное, в сотый раз за утро выглядываю в приемную. За высокой стойкой секретаря не видно.

Кошусь на часы: рано еще, только девять утра. Полчаса до назначенного Злате времени.

Но нервы на пределе. Что если она не приедет? И я погорячился, загнав девчонку в жесткие рамки? Переоценил твердость ее характера? Вдруг страх перед коллективом мощной компании оказался для Пылаевой сильнее принципов?

Впрочем, она сама не оставила мне выбора. Не поддалась уговорам, бежала от меня, как от огня. Правда, я тоже хорош. Перегнул палку в лифте, успокоить девчонку хотел, а в итоге… повело меня.

Но, черт возьми, сам не понимаю, как сорвался. Полумрак разум отключил. А еще аромат аппетитный кровь взбудоражил. И все – крыша слетела.

То, что я натворил, можно было перекрыть только еще большим шоком.

Мой вчерашний план был внезапен и прост: отвлечь Злату и спровоцировать на борьбу. Поставить перед выбором, разозлить, чтобы она решила доказать, что не струсила. Чтобы переступила через глупые опасения и неуверенность в себе.

Я ведь убежден был, что назло мне она обязательно останется в холдинге. Сильной мне всегда казалась, целеустремленной. И на все готовой ради своих «рыжиков».

Вот я и рискнул, озвучив ультиматум. А если я ошибся?

– Марк, я Анечку на почту отправила. Посылка важная пришла, – вместо секретарши подает голос Ира, и я резко разворачиваюсь в сторону двери. – А ты действительно решил новенькой выделить тот самый кабинет, который после ремонта? – с трудом сдерживает стервозинку, но высокие, гадкие нотки все-таки проскальзывают в голосе. – Я ведь для себя его присмотрела. Как раз переезжать собиралась. Макса попросила технику перенести туда – на днях должен был заняться…

– Я заранее поручил тебе подготовить кабинет для нового сотрудника, – чеканю строго, а Ира морщится на слове «поручил». – Ты благополучно проигнорировала мою просьбу. Значит, придется пожертвовать помещением. Скажи спасибо, что не должностью, – кусаю ее, зная, что ей это не понравится. – Да и незачем сотрудников путать – будут потом по всему холдингу редактора рекламного агентства искать. Сиди на месте, – рявкаю, как собаке.

– Как скажешь, – цедит она недовольно, но открыто пререкаться не смеет. Видит, что я не в духе.

Из-за дерзкой Пылаевой бешусь! Гордость превыше всего поставила? Посмотрим, как запоет, когда детей нечем кормить будет…

При мысли, что это из-за моего неправильного подхода и импульсивного поведения произойти может, паскудно на душе становится. Ну нет, не дура же она, в самом деле. И сделает правильный выбор.

Взгляд метается на циферблат. Так, девять – ноль пять.

Время есть. Но нервы на исходе.

– Очкасова предупредила об увольнении? – уточняю, чтобы немного отвлечься.

– Пылаева твоя сбежала куда-то вчера, – фыркает Ира. – Куда Максу торопиться? О чем можно говорить, если замены нет? Или ты хочешь беременную жену без поддержки оставить? – вздергивает подбородок, выкладывая сразу свой главный козырь.

– Мне казалось, что «беременная жена», – цитирую ее, – нуждается в поддержке мужа, а не постороннего мужика. Странно, что ты вообще этого бездаря так защищаешь, – бросаю равнодушно, а сам часы гипнотизирую.

Слежу за секундной стрелкой, пока минутная пересекает отметку «тринадцать».

– Эм-м, – мямлит Ира, когда я вовсе забываю о предмете нашего разговора. – Подумать только, меня в чем-то смеет упрекать человек, который ночи проводит на телефоне с чужой бабой, – переходит в наступление.

– По работе, Ира, по работе, – головой качаю обреченно.

Действительно, мы со Златой исключительно по делу созванивались. Иногда о рыжиках я ее спрашивал. Из вежливости, не более того. И залипал, слушая детские голоса и смех в трубке. Но, думаю, реагировал я так странно лишь из-за того, что у нас с Ирой проблемы были. Сейчас все изменилось.

Скоро у меня появится собственный наследник. Можно радоваться.

Краем глаза я скольжу по Ириной фигуре – и отворачиваюсь к окну. Странные эмоции испытываю. Опустошенность, безысходность – и ничего более. Хреновый из меня отец выйдет, судя по всему, если я заранее ничего к ребенку не чувствую.

– Я к Давиду в отдел, – спохватывается жена и мгновенно испаряется. Избавляет меня от своего присутствия, а мне легче сразу становится.

Девять – двадцать.

Не выдержав, беру телефон и ищу в контактах номер Златы.

– Пылаева явилась, – звучит за спиной, и я оборачиваюсь мгновенно. – Я показала ей кабинет и усадила документы подписывать. Все, как вы приказали, Марк Альбертович, – поспешно тараторит Анна, посылку какую-то в руках сжимая. – Я отнесу Ирине Игоревне? – встряхивает коробку и глазами испуганной лани на меня смотрит.

Киваю, отмахиваюсь небрежно, а сам пулей вылетаю из приемной.

Секунда – и я уже у двери кабинета ведущего дизайнера рекламного агентства. И им станет Злата, нет больше вариантов. Клетка захлопнулась. Причем внутри оказались мы оба, в одинаковых условиях. Зависимые друг от друга.

Ухмыляюсь победно, довольный успехом, и укладываю ладонь на фигурную металлическую ручку. Слышу какие-то голоса по ту сторону деревянной панели. С кем это Пылаева так мило воркует?

Толкаю дверь и застываю на пороге, погружаясь в лютый шок от увиденной картины. Охамели совсем?

Даже моргаю несколько раз, надеясь, что это игры моего уставшего разума. Но нет. Образы не исчезают.

Злата в объятиях сопляка Макса. Позволяет ему лапать себя, так еще и откликается: сама по спине поглаживает, шепчет что-то. И в целом очень уютно себя с ним чувствует, будто они вечность знакомы. Или безумно влюблены. Или все вместе.

Черт, если не ошибаюсь, они из одного института. Неужели близки?..

Меня абсолютно не интересует личная жизнь подчиненных. Ровно до того момента, пока она не мешает рабочему процессу. А это гадство… мешает! И раздражает меня.

Макс лучше бы так сосредоточенно задания выполнял, как рыжулю мою ощупывает. Дизайнера моего то есть. Лучшего. Лапами своими грязными трогает.

Бездарь. Бестолковый.

Не для того я его в штате держу. Теперь точно решено: пора прощаться. Какие к чертям собачьим две недели? Ни дня его не потерплю в холдинге.

– Очкасов, уволен, – гремлю так, что стекла в окнах дрожат, а «голубки» отлетают друг от друга. – Пылаева прибыла на твое место, так что свободен, – подло сталкиваю их лбами. А не хрен на рабочем месте шашни крутить. В первый день, мать их!

– Серьезно, Марк Альбертович? – хмурит свои идеальные бровки Злата. Руки в бока упирает, прищуривает глаза, отравляя меня ведьмовской зеленью, и стреляет возмущенным взглядом. – Я на такое не подписывалась, – подумав, переводит внимание на стол.

Тянется к документам, сгребает их в охапку и разрывает четко пополам. Бросает в моем направлении, но легкие листы плавно ложатся на пол посередине кабинета. Между нами. Как граница, что выросла по моей вине.

– Златуль, – растерянно попискивает мерзкий Макс, наблюдая за действиями бойкой, но дурной девчонки. Ему бы хоть грамм ее смелости и безбашенности. Вот и за что только он Злате нравится?

Я закипаю, как забытый на плите старый чайник. У которого воды на дне.

Златуль, значит?

Ну все, трындец обоим.

Руки чешутся схватить щенка за шкирку и вышвырнуть в окно. «Уволить», так сказать, без выходного пособия. Складываю ладони в карманы брюк, чтобы хоть как-то остановить себя. Не могу объяснить, откуда такая неконтролируемая агрессия. Очкасов все эти месяцы оболтусом бесполезным был – чему удивляться?

Но когда Злата рядом, все вокруг искрит и коротит. Я же будто испытываю себя на прочность, издеваюсь над собой – и, вопреки логике, все внимание на нее обращаю. Стискиваю челюсти до болезненного напряжения, лишь бы не выпалить ничего лишнего опять. Не нагрубить.

Чертовски сложно, особенно когда наблюдаю, как Пылаева подрагивающими руками поправляет прическу… Максом в порыве страсти испорченную? Устроили бардак в моем холдинге!

Смахнув рыжие пряди с лица, она переключается на блузку, как бы невзначай пуговицы на груди проверяет. Покосившись на меня, застегивает чуть ли не по горло. Дышит шумно и глубоко, отчего ее прелести поднимаются, привлекая лишнее внимание, а убивать хочется еще сильнее.

Поймав на себе мой злой и одновременно жадный взгляд, слегка краснеет, и веснушки на щеках ярче проступают.

– Злата… – недовольно бурчит она и губы дует, поглядывая на Очкасова, – Ивановна. Прошу вас, Максим, оставить наши дружеские отношения за пределами холдинга.

Тон такой, будто детей своих отчитывает. Строгий, серьезный, учительский. Если даже я от него остываю, то что говорить об этом сыне чихуахуа недоделанном, который моргает удивленно.

«Ха!» – хочется по-пацански выкрикнуть в его растерянное лицо, но я топлю порыв в кашле.

И, честно говоря, немного напрягаюсь, когда Злата поворачивается ко мне и набирает полные легкие воздуха. Моя очередь огребать? Стоп, я здесь главный вообще-то.

– М-марк Альбертович, почему это я уволен? – перебивает ее Очкасов, тем самым «спасает» меня от расправы рыжей бестии. – А Ирина Игоревна в курсе?

Свожу брови, отвлекаясь от Пылаевой, и силюсь понять, о ком он вообще говорит. А осознав, чувствую раздражение.

– Ирина Игоревна находится в моем подчинении, – напоминаю жестко. – Как и вы все, – акцентирую, намекая в том числе и на Злату, которая хмыкает саркастически, но молчит. – И делаете то, что я прикажу, ясно?

Рявкаю грозно, но на Пылаеву не рискую взглянуть. С ней отдельно договариваться будем. Сейчас бы от лишнего раздражителя избавиться – путается под ногами, тявкает что-то.

– Пошел вон, Очкасов, вещи собирать, – указываю рукой на выход. – У Ани возьмешь образец заявления по собственному. Если по статье не хочешь, а то могу устроить.

Слышу, как дыхание Златы учащается, рвется, перерастает в почти кошачье фырчание. Звучит будто над самым ухом, хотя она далеко от меня находится. Впрочем, недостаточно, ведь я опять окутан ее ароматом.

– Так это… – хрипит Очкасов. – Значит, Пылаева теперь вместо меня? – зыркает на девчонку. От былой «любви» не остается ни следа. – Я все же уточню, – позорно сбегает за помощью к Ире. Зря. Мне сейчас пофиг на ее мнение.

Я следом за ним направляюсь к двери – и в тот самый момент, когда за спиной звучит облегченный выдох Златы, будто она избавилась наконец от невыносимого аллергена, я резко и с непонятной горечью щелкаю замком.

Неосознанно оказываюсь рядом с рыжулей, заставляя себя не пересекать ее личное пространство. Кулаком упираюсь в стену, к которой пятится Пылаева и вжимается спиной, будто насквозь пройти желает. Но исчезнуть я ей не позволю. Свободную руку в карман прячу, чтобы не распускать.

Держусь от подчиненной на расстоянии. Стараюсь не прикасаться, не делать агрессивных, нападающих движений, не пугать, но и не дать ускользнуть беглянке. А заодно… задерживаю дыхание рядом с «корицей». Но это уже ради себя самого, иначе сорвусь.

– В холдинге есть четкие правила, – произношу холодно, хотя внутри жар распространяется, убивая диким контрастом. – И если ты хочешь здесь работать… – скольжу взглядом по ее внезапно воинственному лицу. От мимолетного страха больше ни тени нет. Дикая амазонка. – А ты будешь здесь работать, – подчеркиваю убедительно. – Значит, обязана их выполнять.

Судя по тому, как быстро в ее глазах вспыхивает адское зеленое пламя, с последней фразой я, кажется, погорячился.

– Марк… – голосок так трепетно срывается на моем имени, что я рефлекторно подаюсь ближе. Оставляю между нами совсем тонкую прослойку воздуха, что тут же нагревается. И сжигает весь кислород в помещении. – Альбертович, – почти шепотом, от которого зарычать хочется, а потом… А-а-а, лучше бы на удаленке она осталась! – Вы не могли бы…

Крохотные ладони проникают между нашими телами, ложатся на мой пресс, давят слабо. Прожигают хлопок рубашки. Кожу. Внутренности в шашлык превращают. Да черт!

– Увеличить дистанцию! – звучит громче и строже. Вот только ногти, что импульсивно врезаются в мои мышцы, отключают здравый смысл. – И впредь я попросила бы вас воздержаться от… – отталкивает увереннее, и я со скрипом поддаюсь. Не физической силе, разумеется, ведь хрупкая Злата и с места меня сдвинуть не сможет. Но ее духовной стойкости, которой хватит на нас обоих.

Послушно убираю руку, делаю пару шагов назад. Останавливаюсь, загораживая собой проход к двери. Чтобы не было у нее соблазна смыться под шумок.

Почувствовав свободу, Злата растерянно хлопает ресницами, будто не верит, что я так быстро сдался. И правильно делает, ведь это лишь тактический маневр.

– От чего? – усмехаюсь, чтобы паузу разорвать.

– Просто воздержаться. Иногда это полезно, – язвит она храбро. – Особенно, если вы руководитель крупной фирмы, – зелеными искрами меня расстреливает. Сама же от стены не отлипает, будто боится ко мне приблизиться даже на сантиметр. Но это к лучшему, иначе опять мозг расплавится и утечет вниз.

– Холдинга, – поправляю ее важно и тут же добавляю: – …в котором запрещены служебные отношения, – чеканю сурово. – И это четко прописано в должностных обязанностях. Ты разве не ознакомилась?

Блефую. Ничего подобного там нет. Но специально для Пылаевой можно и внести пару пунктов задним числом. Даже нужно! Чтобы документально запретить ей… бесить меня! Пусть работает, а не шашни крутит.

Разумом я понимаю, что такой молоденькой девчонке личную жизнь строить надо. Мужа себе искать, папку своим детям, раз уж настоящий бросил… Но не здесь. И не при мне. И уж точно не с Очкасовым. Пусть спасибо скажет, что сопляка этого спугнул. Ради ее блага, можно сказать, стараюсь, а то глупая – на те же грабли наступит.

– У вас жена в подчинении, – выпаливает вместо благодарности. Ехидна рыжая! – Это же конфликт интересов, – умничает и, осмелев, меняет место своей дислокации. Приближается к столу, бедром упирается в его край.

– Семейный бизнес, – парирую я. Провожу взглядом по ее фигуре. Быстро, мельком. Сглатываю, внезапно сухость в горле ощутив, и возвращаюсь к лицу, больше не такому багровому, но все еще смущенному.

Несмотря на внешнюю браваду, Злата волнуется.

– Тогда у нас с Максом, хм… совещание! – скрещивает руки перед собой и подбородок вскидывает.

Дерзкая фраза срабатывает как детонатор. Обратный отсчет идет на миллисекунды.

И взрыв.

– Злата! – прикрикиваю так, что она на месте подпрыгивает. – Ты намеренно выводишь меня?

– Ничего подобного я не хотела. И не сделала ничего предосудительного. Вы сами на нас с Максимом налетели. Необоснованно, – произносит убедительно, ни на миг не разрывая зрительного контакта.

И я ей верю. А вот ему – нет.

– Значит, ты остаешься работать в холдинге? – уточняю, переводя тему в интересующее меня русло.

– Может, вернете меня на удаленку? – прищуривается и вздыхает тяжело, когда я отрицательно качаю головой. – Получается, что я Очкасова подсидела, – выдает неожиданно и губу втягивает.

– Нет, решение было принято давно. Ему оставалось отработать две недели, – пожимаю плечами, а сам жалею, что на эмоциях выпалил лишнее.

– Но вы четко и ясно сказали…

– Забудь, – отрезаю резко.

– После ваших слов меня сожрут в коллективе, – вздыхает.

Какая же Злата маленькая и наивная еще. Двадцать лет, двое детей, а сама… как ребенок. Жизни не видела: из института сразу в декрет. Обнять и защитить ее хочется. Зря на нее давил, ругаю теперь себя за это. И в то же время не понимаю, зачем ношусь с этой мелкой?

– Очкасов тебе не поможет. Наоборот, он возглавит пиршество, – пытаюсь достучаться. – Не на того ставки делаешь.

– А на кого? Я здесь больше не знаю никого, – взгляд отводит. А ее слова неприятно бьют по мне. Принимаю их на свой счет. Я ведь обещал ей, что под моим контролем она будет. Почему не верит? – Может быть, не будете так показательно прогонять его? Дадите шанс? – выдвигает условие, и я осознаю, что проигрываю в переговорах.

Особенно когда Злата руку мне протягивает в знак примирения. Незамедлительно захватываю ее своей мощной лапой. Боюсь сжать, чтобы не сломать тонкие прохладные пальцы. И отпустить уже не могу. Как заклинило.

– Если пообещаю подумать, заполнишь, наконец, эти чертовы документы? – сам на себя злюсь. И на дурацкую ситуацию.

– Не могу, – не унимается она.

– Пылаева! – дергаю Злату на себя. Почти за талию хватаю, но вовремя торможу. Минимум контактов, Туманов! Заставляю себя отпустить ее ладонь. – Хватит уже. Пришла работать, так работай!

Злата взмахивает длинными ресницами, выдыхает протяжно, сладостью своей меня обезоруживая, и виновато на разорванные листы кивает.

– Извините, мне нечего подписывать, – шепчет. И это первая ее капитуляция за все время нашего личного общения. Только победа меня почему-то не радует. – Это, наверное, было… слишком, – губы кусает нервно. – Просто я не готова к разборкам. Но вы правы, мне нужны деньги и работа. А аванс ваш я вернуть не могу, на жилье потратила, – признается сипло.

Изумрудный огонек в ее глазах гаснет. Стремительно, безвозвратно. Злата устремляет взгляд в пол, окончательно сдается. Ощущение, будто я ее сломал. И так паскудно на душе от этого становится.

– Ты мне ничего не должна, – выдаю хрипло. Гадом себя чувствую. Дядькой, который у малышки конфету забрать пытался, чтобы послушания добиться. Тешился своей властью, идиот. И чего добился? – По поводу бумаг не беспокойся. Не проблема. Аня новые распечатает. В третий раз. Теперь-то не сбежишь? – ухмыляюсь одним уголком губ.

И внимательно в лицо Златы всматриваюсь. Не хочется, чтобы она меня боялась. Остальные подчиненные – да, обязательно! Трепещат пусть. Но только не она…

– Неа, – слегка улыбается.

Красивая…

Встряхиваю головой и отхожу от греха подальше. Пытаюсь мужика засунуть как можно глубже и босса из себя достать опять. Главное, гада заодно не вытащить.

– Как оформишься, потом сразу ко мне зайдешь. И в принципе все задания будешь получать от меня лично. Отчитываться тоже только мне. Ирина Игоревна в курсе, что не имеет на тебя влияния. Ее можешь расценивать как коллегу, не более того, – переключаюсь на работу, и это помогает мне остыть и отвлечься от Пылаевой. – Сейчас у нас в приоритете один государственный проект. Мы отвечаем за рекламу, как раз твой профиль, – наблюдаю, какой сосредоточенной становится Злата. Слушает внимательно. – Нужно будет подготовить эскизы на презентацию. Замминистра приедет. А еще… Вадим Шторм будет, – вижу, как напрягается Пылаева. Не знаю, почему так реагирует, но признаюсь: – Назло Шторму я в это ввязался. Уверен был, что перебью его предложение и выиграю тендер. А в итоге замминистра с нами обоими договор подписал. И теперь мы в связке с конкурентом должны работать. Причем контракт длительный и ответственный, с государством шутки плохи, – закатываю глаза, а Злата хихикает издевательски.

– Ну-у, что? – тянет, споткнувшись о мой грозный взгляд. – Согласитесь, вы сами виноваты. Вредность наказуема, – хмыкает простодушно.

– Решения начальства не обсуждаются, – бросаю холодно, и она проглатывает очередной смешок. Рыжая зараза!

– Все подготовим, не переживайте, – соглашается охотно. Вот это я понимаю, деловой подход. Без страха, дрожи и ужимок.

– Отлично, – разворачиваюсь, заставляя себя уйти. Хоть и не хочется…

В дверях сталкиваюсь с Ирой. Замечаю чуть поодаль в коридоре придурка Макса. Пазл складывается мгновенно, но злости не вызывает. Смешно, ей-богу, от жалких потуг этого бездаря зацепиться за место в холдинге.

– Марк, ты обещал Максиму две недели… – щебечет Ира, но я прерываю ее жестом.

Поглядываю на взбесившего меня щенка – и вспоминаю просьбу Златы. Как она делает это со мной? Подчиняет, не прилагая особых усилий. И вот я уже переступаю через себя, отменяю вынесенный приговор, хотя убежден, что пожалею об этом.

– Очкасов остается, – даю слабину. – До первой оплошности.

– Спасибо, милый, – неожиданно чмокает меня в щеку Ира. – Ты так редко идешь мне навстречу. Я приятно удивлена. Или боишься приметы, что беременным отказывать нельзя? – хихикает игриво.

Ошибочно мое решение трактует. Но спорить глупо. Как и признать при всех, что меня победила мелкая рыжуля, которая еще не устроилась в холдинг, а уже условия диктует.

Слышу позади шелест бумаг и приглушенный кашель Златы, рваный и нервный. Спиной взгляд ее прожигающий чувствую. Так отчетливо, что повожу плечами и, не выдержав, оборачиваюсь.

Пылаева в этот момент садится за стол, а в мою сторону даже не смотрит. Выглядит равнодушной и спокойной.

Значит, показалось.

Пора взять пример с серьезной Пылаевой. Вернуться в кабинет и делом заняться.