Глава 20

Некоторое время спустя

Злата

– Мам-ма! – звучит совсем рядом детский вопль, а ноги касается маленькая ручка. Чувствую тепло сквозь плотную ткань брюк. – Класс! – постановляет Анечка.

Я отворачиваюсь от зеркала и, тепло рассмеявшись, опускаю взгляд. Обращаю внимание на дочь, и улыбка слетает с моего лица, уступая место удивлению и шоку. Малышка радостно показывает мне большой палец. Желто-зеленый, с малиновыми вкраплениями. Подумав, Аня разжимает ладошку, выставляет так, что демонстрирует всю палитру.

С ужасом осознаю, что это за цветные пятна и откуда. Сглотнув, осматриваю себя.

Масляные краски. Экологически чистые, нетоксичные и… украсившие мои кремовые брюки. Гипнотизирую взглядом яркий след от пятерни в районе колена. Быстро избавиться от него не получится, а значит, наряд, который я вчера весь вечер подбирала для важной презентации, придется сменить… Минут за пять! Ведь я дико опаздываю!

Если я подведу Туманова сегодня и не выступлю перед заместителем министра, то могу смело попрощаться с должностью. Босс не простит. Он и так строг ко мне.

– Да уж, просто класс, – вздыхаю. – Бабуль! Забери Аню, у меня катастрофически мало времени, – кричу вглубь коридора, ожидая, когда эхо докатится до комнаты. – Доченька, вот ты врединка, – треплю грязнулю за щечку.

– Ой, – трет ладошки она и хихикает. Невозможно злиться на нее.

Аккуратно беру Аню за тоненькие запястья, веду в ванную, чтобы ручки вымыть. И сразу в коридор выталкиваю, надеясь, что ее бабуля примет. Но та не торопится, видимо, Артемом занята.

Обреченно стягиваю с себя безнадежно испорченные брюки и, вздохнув тяжело, бросаю их на стиралку. Хватаю первые попавшиеся чулки с сушилки, надеваю, присев на край ванны и стараясь не оставить затяжку на капроне, а потом мчусь в спальню к шкафу.

Анечка топает следом, как хвостик. Первое время рыжики и вовсе в истерике бились, когда я на работу уходила, отпускать меня не хотели. Сейчас привыкли немного. Или тактику сменили? И пытаются задержать меня своими шалостями?

– Чего голопопая бегаешь, – привычно грубо одергивает меня бабушка, стоит мне переступить порог. – Колгот нормальных нет? Застудишь себе все.

– Ба, у меня теплое пальто в пол. И я на такси, – смеюсь я, ни капли не обижаясь. – Забери краски у рыжиков, иначе они всю квартиру разукрасят, а мы потом от хозяйки получим. Я после обеда вернусь и с ними порисую.

Даю указания, не глядя на бабушку и детей, а сама лихорадочно вещи перебираю. В руках оказывается та самая узкая юбка, в которой я была в свой первый день в холдинге. Вспомнив чересчур близкое, почти интимное «знакомство» с боссом, я вздрагиваю и запихиваю ее на верхнюю полку. Плохой выбор, и ошибки своей я не повторю. Тянусь к вешалкам, нахожу плиссированную юбку. Длинную, насыщенного терракотового цвета, с карманами, просторную. То, что нужно! И с кремовым пиджаком сочетается, раз уж костюм мне Анечка «распаровала».

– Батюшки, куда-а! – ахает бабушка как раз в тот момент, как я, одевшись, собираюсь сбежать в офис.

Понимаю, что обращается она не ко мне. А значит, рыжики опять что-то натворили за моей спиной.

Не хочу оглядываться! Чувствую, что мне не понравится увиденное. Но и уйти не могу. Материнская совесть не велит.

Поворачиваю голову очень медленно, будто я – герой из фильма ужасов, на которого вот-вот нападет чудовище. Только реальность ничем не лучше.

Хнычу обреченно, наблюдая, как Тёма, весь разноцветный с ног до головы, тянется измазанными ручками к идеальной, чистой стене, чтобы исправить это «недоразумение».

– Нет, прошу тебя, Тёма, нет! Стоп! – кричу я, подбегая к сыну, но он, услышав меня, наоборот делает резкий рывок вперед, впечатывается всем телом в стену. И принимается энергично размазывает краску по недешевым флизелиновым обоям. Не ребенок, а художник-постмодернист с нестандартным подходом!

Я в панике оттаскиваю сына от импровизированного «холста». Держу его так, чтобы меня не испачкал, осторожно передаю бабушке. И вся эта «операция» сопровождается радостным хохотом Анечки.

Да уж, утро не задалось!

– Упертые и вредные оба, как папка, – фырчу себе под нос, невольно думая о Туманове, который всю последнюю неделю меня в холдинге «строит». Следит будто, постоянно рядом оказывается каким-то чудом. И спуску не дает, особенно если Макса в моем кабинете застанет. Невозможный тиран! Хотя мы исключительно по делу разговариваем. Одногруппник вызвался помочь мне с проектом для замминистра. Дизайнер из Очкасова, конечно, так себе, но он старается, а мне обижать его неудобно. И подставлять в очередной раз не хочется.

– Чего ты бубнишь там? – с подозрением тянет бабуля и прислушивается.

– Хозяйке пока не скажем ничего, я вечером отмыть попробую, – выкручиваюсь я, переводя тему. – Все, ба, мне пора! Целовать вас не буду, – окинув скептическим взглядом перепачканных рыжиков, посылаю им воздушные чмоки. И накидываю на себя пальто.

Такси вызываю на бегу, спотыкаюсь на лестнице в подъезде и едва по ступенькам кубарем не слетаю. Вовремя за перила хватаюсь, балансируя на каблуках. Специально для презентации выбрала не очень удобные, но красивые полусапожки. Еще в универе красовалась в них, а за время декрета отвыкла.

Нет, сегодня явно не мой день! Был бы выбор, осталась бы дома. Но Туманов тогда точно прибьет, а потом бездыханное тело уволит. Причем по статье.

– Так, а эскизы? – испуганно шепчу я и флешку в сумке нащупываю. – Фух, на месте.

Толкаю плечом дверь подъезда и чуть телефон из руки не выпускаю, когда вижу знакомую машину, которая не раз мелькала на парковке холдинга. Из серебристой иномарки, остановившейся во дворе, выходит Очкасов, и я вопросительно изгибаю бровь.

– Туманов приказал водителя за тобой отправить, – сообщает он. – Шеф беспокоится, чтобы ты явилась вовремя.

– А ты подработать решил? – хмыкаю с издевкой.

– Зря ты, Златуль. Как лучше хотел, поэтому лично приехал, – качает головой огорченно. – Садись, – распахивает передо мною дверцу.

– Злата, – машинально поправляю его. И, прижав к себе сумку с флешкой так крепко, будто от нее зависит моя жизнь, занимаю переднее пассажирское. – Эх, трогай, извозчик, – ехидно усмехаюсь, пока Макс, с трудом скрывая обиду и недовольство, устраивается за рулем.

***

– Злату-у… – зовет меня Очкасов, когда мы подъезжаем к холдингу. – Злата, – исправляется поспешно.

Игнорирую его обращение, судорожно на наручные часики поглядываю – и хочу быстрее покинуть салон. Стоит мне протянуть руку к дверце, как Макс блокирует центральный замок. Оказываюсь в ловушке, но если в похожей ситуации с Тумановым я чувствовала себя в безопасности, то сейчас почему-то в груди поднимается тревога. Подсознательно опасаюсь одногруппника, а еще не хочу, чтобы нас видели вместе. И жутко злюсь, ведь он задерживает и подставляет меня в такой важный день!

Стреляю в него разъяренным взглядом:

– Макс, что за шутки? Ты хочешь, чтобы я на презентацию опоздала? – рявкаю так звонко, что он морщится.

Совладав с явным недовольством и подавив эмоции, подается ближе, укладывает руку на спинку моего кресла, вынуждая меня отодвинуться.

– Ты не устала работать на этого неадеквата? – выпаливает на одном выдохе. – Он ведь совсем чокнулся от собственной значимости!

Закашливаюсь от терпкого запаха табака, машинально опускаю окно, благо, хоть оно не заблокировано. И только потом вникаю в суть вопроса.

– Что?.. Ты… Ты чего? – растерянно заикаюсь и хмурюсь. – Ты о ком?..

Макс ведь не о Туманове говорит? Я не спорю, конечно, что Марк – начальник своеобразный. Я сама однажды самодуром его обозвала. Вслух! А он сделал вид, что пропустил мимо ушей…

Но из чужих уст слышать оскорбления в адрес босса не желаю. Сложно объяснить мое странное отношение к нему. Как и то, почему я внезапно нервной дрожью покрываюсь и превращаю ладони в кулаки.

– Я имею в виду Туманова, – нагло выдает Очкасов, а я едва сдерживаюсь, чтобы лицо его ехидное не расцарапать. Заставляю себя успокоиться, но продолжаю гореть внутри. – Он ведь жизни тебе не дает. Бегаешь, нервничаешь, претензии выслушиваешь. Бросай ты эту должность, Злата, а?

– Легко сказать, – бубню с горечью.

В сознании невольно всплывают картинки недалекого прошлого, когда я выполняла задания на удаленке, ночами напролет переписывалась и болтала по телефону с Тумановым – и считала себя по-настоящему счастливой. Я была свободна, а в то же время фантазировала, будто окружена заботой мужчины, которого никогда не видела. Но с чьим голосом я засыпала.

Все разрушилось, как только я вернулась в холдинг. Спустя более чем два года. Заботливый босс оказался отцом рыжиков. И почему-то начал меня тиранить. Легкость между нами испарилась, уступив место постоянному напряжению. Которое только усугубляется тем, что я не могу равнодушно воспринимать своего единственного мужчину. И его вспышки гнева ранят от этого сильнее. Я попала в кабалу и невозможно выбраться, ведь деньги моим детям по-прежнему нужны. В еще больших размерах.

– Об этом я и хотел поговорить, – возвращает меня в настоящее Макс. – Я понимаю, что ты нуждаешься в деньгах, – произносит неожиданно, будто мысли мои прочитал. – Я тебя обеспечу.

Прыскаю и, прикрыв рот ладонью, начинаю дико смеяться. Нервно, с налетом истерики.

– Макс, прекрати шутить так, – сорвавшимся голосом прошу я, а сама выступившие на глазах слезы смаргиваю. Споткнувшись о непривычно суровый вид одногруппника, я откашливаюсь и хриплю озадаченно: – Ой, ты серьезно? – помедлив, Макс кивает. – Ты ведь сам на птичьих правах здесь. Как ты собрался меня обеспечивать? Да и зачем? – искренне недоумеваю.

За эти дни в холдинге мы довольно хорошо общались, совсем как друзья. И рядом с Очкасовым я успокаивалась ненадолго. Ровно до того момента, пока на пороге не появлялся Марк – и не раздавал нам очередные приказы.

Но сейчас Максим ведет себя странно.

– Мне батя кучу денег дает, а работа для отвода глаз, чтобы он мной гордился, и еще… Неважно… – отмахивается, будто скрывает что-то. – Ты давно мне нравишься, Злата. С первого курса, – касается рукой моих волос, выделяет из прически волнистый локон, наматывает на палец. – Кто же виноват, что в ту ночь ты меня не выбрала? А потом еще и залетела от кого-то. При другом раскладе у нас могло бы что-то получиться. Я бы дожал, – заключает самоуверенно.

Вздохнув шумно, убираю его руку. Анализирую слова и поведение Макса с прищуром и головой покачиваю. И все-таки он не изменился. Не повзрослел. Все тот же папенькин сынок с высоким либидо и низкой ответственностью. Несерьезный, ненадежный и… не мужчина моей мечты. И вряд ли это можно как-то исправить.

– Ты что, опять перед друзьями насчет меня похвастался? – припоминаю ему инцидент после дня моего восемнадцатилетия, когда он всем солгал, будто переспал со мной. – Или поспорил, может? – сканирую его пристально. – Макс, прекращай. У меня нет времени на глупости. Презентация…

Меня передергивает, когда Очкасов внезапно берет меня за руку. Как-то чересчур много контактов у нас с ним сегодня.

– Да забей на презентацию. И на холдинг, – шипит Макс в сердцах, стискивая мое запястье. – Оставь работу мне. Мужчине. А сама отдыхай дальше. Со мной ты не будешь ни в чем нуждаться, – делает паузу, пока я сосредоточенно пытаюсь руку высвободить. – Давай встречаться? – постановляет Очкасов, будто все решено.

И я, икнув нервно, замираю. На улице звучат автомобильные сигналы, шум двигателей приближается, разбавляется приглушенными голосами. Тем временем внутри салона время будто останавливается.

– У меня двое маленьких детей, если ты забыл, – отмерев, дерзко напоминаю Максу о самом главном. Отпугнуть его хочу, потому что не представляю нас вместе. Ни в одной из альтернативных реальностей. – Это тебя не смущает?

– Так они замечательно с твоей бабушкой сидят. Время удобное определишь, я подстроюсь, – хмыкает Очкасов невозмутимо.

– А, то есть дети в твой гениальный план не вошли? – цежу сквозь зубы, хоть друг не понимает моей резкой смены настроения.

Зло сжигаю его взглядом. Вот же он! Тот самый «овощ», о котором предупреждала меня бабушка. Еще и обеспечивать обещает, будто услуги оплатить собирается… Чувствую себя грязной.

– Ну, зачем мне чужие дети, – продолжает убивать меня своим цинизмом. – Хватит того, что я денег тебе на них дам. Мне ты нужна, – наклоняется ко мне.

Если я не ошибаюсь, он намерен поцеловать меня. Однако меня начинает подташнивать от одной лишь мысли об этом. Нет, надо прекратить весь цирк-шапито.

– У меня своя семья, Макс, полноценная, – гордо заявляю, транслируя поучения бабушки. – И мы с рыжиками не хотим тебя принимать, – приподнимаю одно плечо. – Открой машину, Макс. Время! – приказываю жестко.

Вскидываю голову и устремляю взгляд в лобовое стекло. Лучше бы я этого не делала, потому что спотыкаюсь о небольшую группу людей. Кажется, они только приехали в холдинг. И сигналы их автомобилей я слышала, когда Макс вещал мне о своих нездоровых чувствах.

Прибывших я толком разглядеть не могу, потому что они находятся полубоком или спиной ко мне. Зато четко и ясно вижу, КТО их встречает. Ради почетной делегации он даже кабинет свой покинул и соизволил выйти из холдинга.

Марк… С которым мы сталкиваемся взглядами. Резко. Остро. До искр.

Он продолжает разговаривать с мужчинами, но глаз с меня не сводит. Внешне выглядит холодным, но по рваным движениям я угадываю, что босс закипает. Его ледяная корка вот-вот треснет. До извержения вулкана остаются считанные минуты. Или секунды…

Что же, у меня есть две новости. Хорошая заключается в том, что если Туманов с гостями на улице, значит, я не опоздала. А плохая…

Боковым зрением кошусь на Макса. Обреченно наблюдаю, как он выходит из машины, чтобы выпустить меня и подать мне руку галантно. Берет мою сумку, обещая помочь донести, и я машинально отпускаю лямку. Не могу мыслить здраво, когда совсем рядом ядерное оружие. В состоянии повышенной готовности. Пока я испуганно смотрю на Туманова, «красную кнопку» нажимает Очкасов, который неожиданно кладет ладонь на мою талию.

Все…

Марк наверняка решит, что я нарушила пункт о служебных отношениях, и закопает меня! Разорвет на мельчайшие осколки, а потом соберет… Чтобы уволить! Да, именно так. Не даст поблажки.

Не зря же он сейчас так зло испепеляет нас с Максимом взглядом.

– Спасибо, что подвез, но не наглей, – стальным тоном говорю Очкасову, освобождаюсь из его слабых полуобъятий, а сама держу зрительный контакт с боссом. Собираюсь с духом и пытаюсь настроиться на рабочий лад, пока мы в гляделки играем.

Туманов продолжает вести беседу с гостями, не запинается и в какой-то момент даже выдавливает из себя нечто похожее на дружелюбную улыбку. И я бы подумала, что он равнодушен, если бы не успела изучить его за эти дни. Истинное состояние босса выдают детали. Поза напряженная, руки в карманах, но главное – неестественно мрачный взгляд, способный убить на расстоянии. Кажется, будто на дне зрачков плещется лава, живая и огненная, но серая, стеклянная тьма мешает ей проявиться. Словно невидимый барьер.

Вздохнув, я делаю несколько шагов вперед. Своевременно ощущаю какую-то пустоту, стискиваю свободные ладони – и едва сдерживаю возмущенное «ой». Проглотив его, резко вырываю свою сумку из рук Очкасова.

Машинально достаю драгоценную флешку из кармашка, сжимаю ее бережно, пока друг пристально следит за моими рваными действиями. Пальцем провожу по логотипу на гладком пластике: синие и зеленые линии соединяются в по-мужски строгий, лаконичный рисунок. Все больше убеждаюсь, что Туманов лично его создавал. Каждый раз узнаю характер босса в этих четких штрихах.

Корпоративный знак встречается на каждом шагу в холдинге, и в нем нет ничего необычного – привычная для всех сотрудников метка. Но именно это позволяет мне почувствовать себя причастной к общему делу, важному и мощному.

– Эскизы? – сквозь вакуум пробивается тихий, но неприятный голос.

Осторожно прячу флешку, сто раз перепроверив молнию на сумке, а потом оглядываюсь на подозрительно затаившегося Макса. Он будто в прострации.

– Надеюсь, ты хорошо меня слышал в салоне, – цежу холодно. – Между нами могут быть исключительно рабочие отношения, так что веди себя соответствующим образом. Иначе получишь по рукам, – выпаливаю неожиданно для нас обоих.

Расправив плечи, ускоряю шаг, смело и уверенно направляюсь к боссу. Стыдиться мне нечего, оплошностей я никаких не совершила, прибыла вовремя, так что пусть только попробует упрекнуть меня в чем-либо! Однако он и не спешит зверствовать. Наоборот, смотрит мимо меня и заметно расслабляется, когда Макс остается позади.

Но ненадолго…

– Подожди, Злата, – громкий топот за спиной заставляет меня дернуться. – Не зли начальство. Лучше идем по-тихому в холдинг, пока нас не заметили.

– Изучи деловой этикет на досуге, – закатываю глаза. Несколько минут назад в машине Очкасов гадости о боссе говорил, а сейчас дрожит, как лист на ветру. – И нас… заметили, – натягиваю на лицо улыбку, подходя к мужчинам.

Не успеваю поздороваться, как Марк акцентирует на мне все внимание гостей, будто я особо важная персона. Немного не по себе становится, когда он лично представляет меня.

– Злата Ивановна, наш ведущий дизайнер, – объявляет с гордостью, заставляя меня зардеться. – И Максим, – кивает небрежно на приблизившегося Очкасова. – Водитель, – добавляет Туманов издевательски, явно пытаясь задеть его. Тот пыхтит, но слова поперек вставить не смеет.

Молчу и я, потому что дала себе слово больше не защищать парня перед руководством. Хватит. Дальше сам. Довольно того, что Максим мою доброту с симпатией перепутал и вбил себе в голову, будто у него есть шанс.

– Андрей Сергеевич Иванов, заместитель министра культуры, – со всей серьезностью босс знакомит меня с представительным мужчиной средних лет. И я мгновенно вливаюсь в деловую атмосферу. А внутренне радуюсь, что Марк не стал отчитывать меня перед посторонними. Сделал вид, будто ничего не произошло, хотя то и дело метает стрелы в съежившегося Очкасова.

– Видимо, отличный дизайнер, если для вас личного водителя не жалко, – по-доброму подшучивает Иванов, приветствуя меня.

Очкасов закашливается, дышит, как сердечник, и шаркает нервно. Смерив его пренебрежительным взглядом, Туманов жестом приказывает уйти, и тот моментально испаряется. Да уж, не боец…

– Правильно, ценных сотрудников нужно беречь как зеницу ока, – лукаво тянет мужчина рядом, ухмыляется, прищуривает янтарно-карамельные глаза… И я узнаю в нем мужа Снежаны.

– Вадим Дмитриевич… – совершенно иным, мрачноватым тоном произносит его имя Марк.

Между конкурентами чувствуется напряжение, и только замминистра этого не замечает – улыбается широко.

– Мы знакомы, – подмигивает мне Шторм. – Как детки? – интересуется искренне.

Я же мысленно бью себя по лбу. И Вадима заодно.

Мужчины, вы прекратите подставлять меня сегодня перед боссом?!

Придется объяснить Туманову, откуда я знаю его злейшего конкурента. И убедить, что не сливаю информацию. Ставлю галочку в своем воображаемом списке дел на день.

– Прекрасно, – пытаюсь произнести невозмутимо. – А ваши? – не могу не спросить о близняшках Снежаны.

– Соскучились по рыжикам, – расплывается в улыбке Шторм. Все, что касается детей, имеет особое значение для него. Настоящий мужчина, идеальный отец – таким рисовала его подруга.

По сравнению с Вадимом «овощ» Максим видится мне еще более гадким и ничтожным. А еще странная мысль прорывается в мое сознание.

Призываю последние силы, чтобы не делать этого, но… Невольно кошусь на почерневшего, как грозовая туча, задумчивого Туманова. Интересно, каким бы он был папой? Обожал бы малышей, как его конкурент, или чурался бы, как Очкасов?

Однако ни мне, ни рыжикам не суждено узнать его с такой стороны. Вся любовь Марка достанется его жене. И их общему ребенку.

Ведь там его настоящая семья, а мы – подделка.

***

Перехватив внимательный взгляд Туманова, тут же отвожу глаза. Что-то необъяснимое повисает между нами – оно дергает душу и горчит.

– Как же мне нравится, что вы так тепло общаетесь. И близко знаете друг друга, – понаблюдав за нами, вклинивается в разговор заместитель министра Иванов. – Поначалу я, признаться, опасался, смогут ли сработаться два конкурента, – зыркает на истукана Марка, переключается на довольного Вадима. – Но вы молодцы. Убежден, в этой теплой, взаимовежливой атмосфере мы такой проект создадим, и-эх! – кулаком взмахивает.

– Обязательно, – совладав со своими внутренними демонами, отзывается босс. – Думаю, самое время пройти в холдинг.

– С удовольствием, – отзывается Иванов и решительно идет к стеклянным дверям.

Хмыкнув ехидно, за ним следует и Шторм. А мы с Тумановым чуть отстаем.

– Вы должны были приехать с водителем, Злата Ивановна, – цедит он еле слышно, переходя на «вы», но при этом приближаясь ко мне вплотную. Злостью так и пышет. Огнетушителя, жаль, под рукой нет…

– Максим вызвался подвезти, – честно признаюсь.

– В первый и последний раз, – рычит, а сам придерживает меня под локоть, пока мы поднимаемся по ступенькам. Делает это машинально, приличия ради. Но почему не отпускает, когда мы оказываемся в холле?

– Ну, не в первый, – выпаливаю прежде, чем успеваю оценить возможные риски. Сильные пальцы до боли впиваются в мое предплечье. – В институте же… – осекаюсь, чтобы вслух не поведать, как Макс меня беременную в больницу вынужден был доставить. Смешная ситуация вышла, но Туманов юмора явно не поймет.

Хватка исчезает с локтя, а вместе с ней и приятное тепло. Но вскоре становится невыносимо жарко. Когда мы все оказываемся в лифте.

Забиваюсь вглубь, упираясь спиной в прохладную стенку. Однако это не спасает, ведь Марк становится рядом. Он теперь каждый мой шаг контролировать будет? Может, вовсе на цепь посадит и заставит меня работать круглыми сутками? Главное, не произнести это вслух! А то поблагодарит за совет и претворит в жизнь. От него всего можно ожидать, особенно когда он в бешенстве.

Предпочитаю молчать и не делать лишних движений. Даже когда Туманов случайно касается тыльной стороной ладони моей руки. Округляю глаза, продолжая гипнотизировать спины впереди стоящих Иванова и Шторма, но повернуться к боссу не смею.

Считаю секунды до момента, когда мы поднимемся на нужный этаж. Однако лифт вдруг угрожающе дергается, а свет мигает. И я импульсивно хватаюсь за руку Марка, ногтями в грубую кожу впиваюсь.

– Все-таки придется вызвать техобслуживание, – тянет босс, будто пометку себе делая. – Не страшно, – убеждает всех. А мне кажется, что он лично меня успокаивает.

Иначе зачем скользит большим пальцем по моей ладони, сжимает крепче…

К счастью, до аварийки дело не доходит. Лифт, похулиганив немного, просто движется дальше. И выпускает нас без проблем.

– Добро пожаловать в медиахолдинг, – доносится из коридора женский голос, и я судорожно выдергиваю кисть из горячей ладони Марка.

– И вам доброе… Хм, у меня в глазах двоится? – усмехается замминистра. – Вы так похожи на Злату, самого ценного и лучшего дизайнера в холдинге…

Выглядываю из-за спины Иванова и вижу багровую от возмущения Ирину Игоревну. Изо дня в день она не упускала случая намекнуть мне, что я лишь жалкая пародия на нее, но сегодня… Что-то пошло не так. И за копию впервые приняли ее, а не меня.

– Это случайность, – пытается пропеть мило, но скрипящие нотки выдают ее истинное недовольство.

Третья подстава за день. Скоро со счета собьюсь с этими чересчур разговорчивыми и откровенными мужчинами!

Поежившись от карего взгляда-выстрела, я цепляю на лицо улыбку. Не хочу выглядеть испуганной при Тумановой, поэтому прячу истинные эмоции. И ей это жутко не нравится. Как и близость Марка ко мне. Атмосфера накаляется до предела, но в разговор вступает Шторм:

– Видимо, у Марка Альбертовича особые требования при выборе сотрудников в рекламное агентство, – издает хриплый смешок, которые в моей голове звучит как щелчок взведенного курка.

Боковым зрением наблюдаю за Тумановым, который вот-вот расстреляет всех вокруг автоматной очередью. И отдаю должное его профессионализму, когда он, несмотря ни на что, невозмутимо обращается к жене:

– Ирина Игоревна, будьте добры, проведите гостей в конференц-зал. И попросите Анну принести кофе, – властно дает распоряжения, хоть супруге это не по нраву.

– Чай, – прерывает его Шторм. Могу поспорить, что специально выводит. – Зеленый. И холодный, – переводит на меня внимание. – Да и Злата, если не ошибаюсь, кофе не пьет.

Он прав. Отвыкла, пока рыжиков кормила. И у подруги в гостях всегда чай просила.

Но, черт возьми, это лишняя информация сейчас! Более того, опасная!

Ведь в бомбе замедленного действия рядом со мной все громче тикают часики. Отсчитывают последние секунды перед большим взрывом. Но Туманов перерезает внутри себя нужный провод.

– Конечно, – летит отравленной стрелой в ответ. Но у Вадима, кажется, иммунитет на Марка. – Я через пару минут присоединюсь, – кивает Ирине, и та превращается в саму любезность. Но я чувствую, как она тихо ненавидит мужа. Не по себе становится от ее губительной эмоции.

Как только они скрываются в одном из кабинетов, босс берет меня за плечи и к себе разворачивает. Но, будто одумавшись, резко отпускает.

– Так, Злата, у тебя есть минут пятнадцать-двадцать, чтобы подготовиться к презентации. Мы пока поговорим с Ивановым наедине. Насколько это возможно, когда под ногами путается Шторм… – осекается, глядя на меня с подозрением. – Кстати…

Понимаю его без слов. Впрочем, как и всегда. Поэтому спешу объясниться.

– Снежана Шторм – моя лучшая подруга. Мы вместе с ней на сохранении лежали. Она очень поддерживала меня во время беременности, – тататорю в свое оправдание. – Но это не значит, что я буду играть на два фронта. Пока я работаю здесь, я верна только вам, – улыбаюсь, но в то же время понимаю, как глупо и двусмысленно прозвучала моя последняя фраза.

Тем не менее, Марк остается удовлетворен моим ответом. Даже уголки губ чуть вверх приподнимает, теплеет на доли секунды, но потом вновь возвращается в стальной панцирь.

– Допустим, – намеренно льдом в меня лупит. Но я привыкла.

– Ой, Марк Альбертович, – снимаю сумку со сгиба локтя. – Я должна показать вам окончательный вариант эскиза, – говорю твердо и ойкаю, повредив ноготь о застежку.

– Времени нет, Злата, – Туманов перехватывает мое запястье, мельком осматривает пальчики и, убедившись, что я ничего себе не поранила, отпускает. – Мы ведь все правки обсудили вчера, – убирает ладони в карманы. От меня подальше.

– Ну, я… немного… – мямлю и губы покусываю.

– Как всегда, не послушалась меня и проявила инициативу? – хмыкает и с внезапно загоревшимся интересом сканирует мое виноватое лицо.

– Чуть-чуть, – показываю крохотный зазор между большим и указательным пальцами, а сама морщусь. Потому что лукавлю. На самом деле, я много моментов переделала. Всю ночь работала, не могла остановить дурацкое вдохновение. А сейчас… сомневаюсь.

– Отлично, – с довольным смешком выдыхает Туманов, заставляя меня удивленно приоткрыть рот. – Значит, точно Иванову понравится, – делает неожиданные выводы и добавляет теплее: – Все, беги.

– Нет, но… – сопротивляюсь до последнего. Это очень важно, как он не понимает!

– Я тебе доверяю, – обезоруживает меня финальной фразой. Приятно слышать подобное от вечно сурового босса, но в то же время я дико боюсь не оправдать доверие.

Марк косится в сторону конференц-зала и намекает, что разговор окончен, так что я вынуждена подчиниться.

Пожимаю плечами и разворачиваюсь, чтобы спрятаться в своем кабинете и перевести дыхание. Но не успеваю сделать шаг, как в спину бьет:

– Злата?

Оглядываюсь и ловлю внимательный темный взгляд, который устремлен на… мою попу. Туманов продолжает нагло пялиться, даже не собираясь вид сделать, будто случайно. Ему и плиссированная юбка, полностью фигуру мою скрывающая, не помеха. Словно насквозь просвечивает!

– Марк Альбертович, – укоризненно рявкаю.

Нехотя отрывает взгляд, встречается с моим разъяренным. И непонимающе изгибает бровь.

– У тебя цветные пятна на… кхм… – прерывается, закашлявшись, – на юбке. Если так и задумано, а это какая-то особая мода, то извини, – разводит руками.

Обернувшись, подцепливаю пальцами ткань и поднимаю так, чтобы рассмотреть. Замечаю на терракотовом «полотне» размазанные пятна, а ниже – знакомые штрихи и отпечатки крохотных пальчиков. Маленькие шустрые пакостники, когда только успели?

– Угу, хенд-мейд, – вздыхаю обреченно. Зато теперь знаю, на что потрачу отведенное мне боссом время. Раз уж к презентации я и так готова, займусь «стиркой». – От лучших дизайнеров одежды и обоев. От команды рыжиков.

Марк неожиданно расплывается в улыбке. Зачарованно смотрю на него, такого доброго, уютного и, я бы сказала, милого, если бы он не был моим боссом.

– У этих дизайнеров серьезный потенциал, я тебе скажу, – с задоринкой в глазах выдает. И мы оба смеемся. Как в старые добрые времена, когда ночами болтали по телефону. – Пожалуй, мне нужно пригласить их на собеседование. Пока юные дарования не переманил конкурент, – заявляет тоже в шутку.

Но мне не смешно. Страшно становится, что тайна может быть раскрыта. И мой личный позор ударит по невинным детям. Бастарды не нужны таким людям, как Туманов.

– Нет, – пискнув сдавленно, сбегаю прочь.

***

«Я тебе доверяю», – порхает в голове и огненными бабочками разлетается в груди. Однако приятное чувство стремительно сгорает, оставляя лишь пепел. Обычная фраза, которая значит лишь то, что я обязана провести презентацию успешно. Винтик не должен нарушить работу медиа-механизма.

Вздохнув, выключаю сушилку, под которой вот уже на протяжении пяти минут подряд попу грею, и наконец наслаждаюсь долгожданной тишиной. От непрерывного гула в висках стучать начало, но сейчас бой утихает.

Осматриваю себя в зеркале: пятен на юбке не осталось, а разводы от воды не столь заметны. К тому же, плиссированная ткань скроет мелкие огрехи. Не зря я тут восточные танцы с крыльями устраивала, тканью размахивая. Художества рыжиков устранены.

Улыбнувшись своему отражению, хватаю с края раковины ключи от кабинета – и мчусь к себе. Звякнув брелоком, останавливаюсь посередине коридора.

– А ты почему здесь? – растерянно смотрю на Макса, замершего у моей двери. Прищуриваюсь с подозрением. Подхожу ближе, не сводя внимательного взгляда с коллеги.

Мы уже пересекались с ним после ситуации на парковке – вертелся возле моего кабинета. Поджидал, когда я от босса вернусь. Правда, причин его повышенного внимания к моей персоне я не уточняла. Поспешила избавиться от назойливого коллеги. Пришлось подключить всю свою строгость и на рабочее место его грубо отправить.

Но вот он опять здесь… И, честно говоря, это начинает меня раздражать. Я и без него нервничаю жутко.

– Ирина Игоревна поручила тебя позвать, – помедлив секунду, быстро выпаливает Максим. – Ну, и заодно я удачи тебе пожелать хочу.

– М-м-м, спасибо, – бурчу я без особого энтузиазма и вставляю ключ в замочную скважину. Но не успеваю провернуть, как ручка поддается сама – и дверь открывается. – Хм, странно, я же запирала, – толкаю и вхожу внутрь.

Сердце совершает тройной тулуп в груди и подлетает к горлу. Стучит тревожно.

Забыв о существовании Очкасова, подлетаю к своему столу. Окидываю взглядом: папка, планшет в чехле, сбоку которого из маленького специального кармашка выглядывает флешка. Достаю ее подрагивающими руками, скольжу по знакомому логотипу холдинга – и выдыхаю.

Так, все на месте. И, кажется, именно в том виде, как я и оставляла прежде чем бежать в туалет юбку спасать. Вот только я четко помню, что на замок кабинет закрывала.

– Ты идешь? – схватив свои вещи и прижав к груди, проскальзываю мимо Макса.

Его ответ мне не слишком интересен, ведь все мысли заняты предстоящим выступлением. Впервые я буду представлять свои работы не перед студентами в аудитории или рыжиками в квартире, а перед реальными заказчиками. Вживую! В присутствии заместителя министра! Хотя меня больше Туманов волнует – не хочу его разочаровывать.

Пытаясь совладать с паникой, быстрее и громче цокаю каблуками по полу.

– Нет, что там делать водителю? – выплевывает Очкасов, и я чувствую капельки яда в его тоне. – Это ведь ты у нас лучший дизайнер, – летит мне вслед и едва не сбивает с ног злостью.

Оборачиваюсь, ожидая увидеть эмоции обиды, недовольства, зависти, но Макс улыбается как ни в чем не бывало. Даже приветливо.

– Глупости, – во мне просыпается добрая Злата, которая пытается его подлечить его уязвленное самолюбие. – Просто Марк Альбертович очень остро реагирует, если его приказы не исполняются в точности.

– Да, ты права, – охотно соглашается, не стирая с лица улыбки. – Хотя на тебя это правило не распространяется, – уголки его губ дергаются. – Что же, иди и выполняй очередной его приказ, – резко развернувшись, Очкасов скрывается в общем отделе.

Взглянув на часы, я бегу в конференц-зал. Отношения с бывшим одногруппником позже выяснять будем. А сейчас…

Тихо отбиваю костяшками пальцев ритм, и ему вторит стук моего сердца. Переступаю порог и, расправив плечи, уверенно вхожу в помещение, гордо подняв подбородок. Чувствую на себе чужие взгляды, которые прожигают меня: то с неподдельным интересом, то с рутинным ожиданием, то с непонятной мне ненавистью. Выделяю среди них один – спасительный. Мой ориентир, что не даст сойти с пути.

– Я готова, Марк Альбертович, – опускаюсь на стул возле проектора. И оказываюсь лицом к лицу с боссом.

По левую руку от него расположился Давид. А жена почему-то чуть дальше. Впрочем, для меня это только плюс – энергетика Ирины тяготит меня даже на расстоянии.

Рядом со мной посадили заместителя министра – и это логично, ведь когда я выйду и начну презентацию, с его места откроется наилучший обзор. С моей стороны также оказался и Шторм.

Мы будто на два лагеря противоборствующих поделились. Стенка на стенку. Вот только разве я не должна быть в команде босса?

– Начинайте, Злата, – произносит Туманов. Но не приказным тоном, а непривычно бархатным, приободряющим. И обращается ко мне без отчества, будто мы наедине с ним.

Может, это неправильно, но действует на меня успокаивающе. Тепло и уютно становится, а пристальный, согревающий взгляд придает мне сил.

– Да, сейчас, – выдыхаю со сдержанной улыбкой.

Избегая любого зрительного контакта с Ириной, но каждой клеточкой ощущая ее неприязнь, я подключаю флешку к ноутбуку.

Смело запускаю файл, не взглянув на его название, ведь он единственный сохранен в памяти. Я миллион раз все тщательно проверила, не о чем переживать.

Машинально провожу пальцем по планшету, где хранится более старая версия эскиза. На всякий случай. Но экран не реагирует. Никак, даже не мигает, будто разрядился. Хотя я точно помню, что батарея была полная. Неужели мой старый добрый товарищ приказал долго жить? Как не вовремя!

Спокойно! Все под контролем! Финальный эскиз на флешке, флешка в ноутбуке, ноутбук подключен к проектору, а я…

Вскинув голову и устремив взгляд на экран, я теряю дар речи.

В зале повисает угнетающая тишина. И только сдавленный кашель Иванова пробивается сквозь вакуум, заставляя меня прикрыть распахнутый от удивления рот.

– Может, пригласим Очкасова? – предлагает Ирина Игоревна, с трудом сдерживая ликование и ехидство.

– Исключено, – выстреливает хлестко, затыкая ей рот.

Шок сменяется острым чувством вины. Поворачиваюсь к Марку, цепляюсь за ту тонкую нить взаимопонимания и поддержки, что натянулась между нами, но очень скоро разорвется.

Я не оправдала возложенных на меня надежд. Потому что понятия не имею, как презентовать то, что красуется сейчас на весь экран…