Глава 22

Злата

Стилус нагревается в моей руке, но я все яростнее вожу им по экрану. Удивляюсь, как планшет не вспыхнул еще до сих пор и не превратился в пепел. Но не могу остановиться. Я наполнена энергией, которая жаждет выхода. И принадлежит не только мне.

В этом эскизе нас двое…

Постоянно ощущаю на себе ЕГО взгляд. Он обволакивает всю меня, дарит тепло и столь необходимую поддержку.

Я отделена невидимым барьером от высокопоставленных гостей, хоть и ловлю их голоса, но не пускаю глубоко. Внутри меня звучит другой. И он громче. Важнее.

«Я тебе доверяю», – транслирует такие важные для меня слова.

Все это время только ОН держит меня, подпитывает силой, не позволяет расплакаться на эмоциях и сбежать прочь. Я по натуре слабая, всегда такой была. И осталась, судя по тому, как глупо я провалила презентацию. Или еще есть шанс?

– Рыжики, – неожиданно бьет в солнечное сплетение, вышибает весь воздух из легких.

Я будто зависаю на краю пропасти. И лишь короткий зрительный контакт с НИМ спасает от падения в бездну.

Соберись, Злата! Нельзя думать об этом сейчас. Как и о пароле в его планшете. Проанализируешь потом! И не смей плакать!

Смаргиваю одинокую предательскую слезу…

«Рыжуля»… И дата моего рождения. А также нашей единственной ночи.

Дальше рисую уже не я. Что-то неведомое руководит мною, выворачивает душу наизнанку, разбивает ее на части – и из острых осколков лепит эскиз. Я вижу экран будто в туманной дымке, не осознаю, что творю.

Не я, нет!

Мы вместе это делаем! ОН придает мне духа…

Останавливаюсь резко, будто меня осушили досуха. Провожу ладонью по лбу, спускаюсь к шее, смахивая испарину.

– Печенье с корицей, – вдруг бархатно произносит Марк. Странная ассоциация, но действует на меня так сильно, что на секунду представляю нас в крохотной кухне на съемной квартире. Вокруг носятся рыжики, топают босыми ногами по полу, воруют выпечку со стола, думая остаться незамеченными. А мы просто смеемся…

Приятное чувство невесомости исчезает, и я падаю, возвращаясь в свое тело, что томится в душном конференц-зале.

Я опустошена. Я сделала все, что смогла. Но не рискую взглянуть на результат своего труда. Страшно. Лучше я посмотрю на его отражение в глазах Марка.

Шумно вздохнув, вскидываю голову. Мне нужен всего лишь маленький глоток одобрения. Его мне хватит, чтобы не погибнуть от обезвоживания.

Но…

Я с разгона бьюсь о стеклянную пустоту. И в следующий миг Туманов вовсе отворачивается от меня. В жарком помещении я начинаю дрожать от холода.

Ему не понравился эскиз.

Все зря. Я не смогла. Провалила презентацию. Разочаровала.

«Я тебе больше не доверяю», – стучит в ушах. Его голосом.

Наблюдаю, как в зал возвращается Ирина Игоревна. Садится теперь на место Давида, ближе к супругу. Нашептывает ему что-то. И тут же недовольно отстраняется, огорченная чем-то.

Заставляю себя отвести взгляд. Связь исчезает, тонкая нить между мною и Марком рвется.

Больно. Но только мне.

А у него есть рыжуля Ирина. И бережно хранимая дата их первой ночи. И будет ребенок.

Я – ошибка, о которой он не знает. И после сегодняшней презентации – разочарование. Это читается на его мрачном лице.

– Шикарно, – вдруг аплодирует Шторм, и я вздрагиваю. Мне кажется, Вадим намеренно поддержать меня хочет. Из вежливости. Просто потому что я дружу с его женой.

Нехотя оглядываюсь на экран. Но изображение плывет. Не могу оценить эскиз. И не хочу. Все зря, если ОН не одобрил.

– Вы были правы, Марк Альбертович, – летит со стороны Иванова. – Злата – действительно лучший дизайнер. Не в вашем холдинге, нет! В стране! – смешивается с недобрым фырчанием Ирины. – Да это не презентация, а целый перформанс. Как необычно. Я впервые на деловой встрече душой отдохнул. И результат! – хлопает в ладони. – Мне все нравится!

Плевать, ведь ЕМУ – нет. Марк по-прежнему не смотрит на меня. Напряженно поверхность стола изучает, словно испепелить силой мысли собирается. И следом – меня.

– Извините, я на минутку, – схватив свой «мертвый» планшет, флешку и ключи, мчусь на выход.

Лихорадочно борюсь с дверью, которая задерживает меня.

– Злата? – выстреливает мне в спину сдержанным тоном. И добивает.

Толкаю полотно так, что в нем звенят стекла. Шагаю по коридору интуитивно, не разбирая дороги от застилающих взор слез.

Нервы сдают.

И вместо того чтобы открыть замок, я застываю у двери своего кабинета, упираюсь лбом в нее – и беззвучно реву.

– Златуль, не получилось? – чужие руки обхватывают мои плечи, а меня передергивает. – Забей, Златуль. Значит, не твое.

Рваным движением проворачиваю ключ – и захожу в кабинет, избавляясь от противной, навязчивой заботы. Не нужна она мне. Не от него.

– Уйди, Макс, – рявкаю, лихорадочно стирая слезы со щек. – Не до тебя сейчас.

Но он не слушается. Плетется следом, душит своим присутствием.

– Уволят, так это, наоборот, к лучшему. Тебе легче станет. А то ответственная слишком, сама послать не можешь босса, – тараторит подозрительно бодро. – Не бойся, я поддержу материально. И не только… Мое предложение в силе, Златуль, – добавляет мягче, нежнее. И мне становится липко, будто попала в паутину.

Кладу вещи на стол, освобождая руки, и резко разворачиваюсь на каблуках.

– Мой отрицательный ответ – тоже, – вздергиваю подбородок.

Собираюсь прогнать надоедливого парня, как стопорюсь на брелоке, который он прокручивает на пальце. Впиваюсь в логотип холдинга. «Метка босса» здесь на каждом предмете. У меня на ключах такая же. И не только… Мельком скольжу взглядом по своим вещам и прищуриваюсь с подозрением.

Корпоративные флешки тоже одинаковые. Значит, при желании можно…

Вспоминаю, как видела Макса у своей двери. Сопоставляю факты.

– Неужели ты… – выдыхаю с разочарованным хрипом.

Стреляю в Очкасова огненными искрами и, оттолкнув с дороги, быстро иду в общий кабинет для специалистов, нахожу его рабочее место. Боковым зрением сканирую помещение, убедившись, что здесь пусто. Хотя вряд ли кто-то может помешать мне сейчас. Я на взводе!

Нахально перерываю бумаги на столе под возмущенное блеяние Очкасова, выдвигаю все ящики по очереди, и в одном из них нахожу флешку. Точь-в-точь, как у меня. Или… мою?

Отбиваю руку Макса, которую он тянет ко мне. И вставляю флешку в ноутбук. Запускаю файл, что находится на ней. Мне кажется, будто проходит целая вечность, прежде чем на экране появляется изображение.

– Это мой эскиз! – обреченно стону я. – Что ты наделал?

– Не понимаю, о чем ты, – разыгрывает удивление, но актер из Очкасова отвратительный. – О, что это? – к монитору наклоняется. – Мы что, флешки перепутали? Ну, так они все одинаковые в холдинге, – звучит как оправдание. Но оно не работает.

– А с планшетом моим что сделал? Заглючил его? – цежу яростно. – Если не смогу восстановить, я убью тебя, – произношу эти слова вполне искренне. Слишком много ценной информации хранит планшет: от эскизов до фотографий рыжиков. Недаром я кабинет всегда закрываю. А этот гад дубликат ключей взял! Точно убью!

– Да что ты несешь? – почуяв мою агрессию, Максим делает шаг к двери. – Ничего я не делал, не выдумывай, – и еще один. – Случайность! – переступает порог, одной ногой оказываясь в коридоре.

Очкасов еще по институту знает, какой бешеной я могу быть в гневе и обиде. Не дожидаясь моего взрыва, он позорно сбегает.

– Стой! – кричу ему в спину.

И, подобрав длинную юбку, лечу за ним, как сумасшедшая. Очкасов ориентируется шустро – умело входит в поворот и просачивается в один из кабинетов. Благо, большинство сотрудников ушли на обед. И моей вендетты никто не увидит. Иначе сплетен не оберешься.

– Ты труп, Очкасов! – шиплю я, на всякий случай сдерживаясь.

Хочу рвануть следом и расцарапать проклятому Максиму наглую морду, но меня вдруг хватают за талию и впечатывают спиной в горячее, каменное тело. Монолит – все кости об него переломать можно. Однако ладонь, что сползает к моему животу, контрастно мягкая. Обнимает аккуратно и бережно.

– Тише, рыжуля, ты же девочка, – горячее дыхание обжигает мне шею. – Хорошо, хоть гостей отправил с Давидом. Пока ты им второй перфоманс не устроила, – говорит Марк с усмешкой и прокручивает меня вокруг своей оси.

Оказываемся лицом к лицу. Практически вплотную. Ойкнув, я мельком осматриваюсь, но убеждаюсь, что в коридоре больше никого нет.

– М…марк Альбер-тович, – заикаюсь я, всхлипывая. – Извините. Но я не виновата. Очкасов флешку подменил, и я… – шмыгаю носом, ругая себя за то, что расклеилась окончательно. – Простите, что сорвала вам презентацию, – бубню, понурив голову. Покорно жду наказания, потому что заслужила. Глупостью своей!

Вместо того чтобы наорать на меня, босс вдруг улыбается. Так тепло, что, кажется, рядом с ним можно зимой греться – и отопления не надо.

– Я верю, Злата, успокойся, – тыльной стороной ладони проводит по моей мокрой и соленой от слез щеке. – Ты большая молодец сегодня. Справилась, – хвалит, как ребенка, а мне достаточно пары фраз, чтобы растаять. – Но это не твоя война, а мой просчет, – кивает за мою спину. – Мне и исправлять. Сейчас этого говнюка уволю… из окна, а потом тебе премию выпишу, – подмигивает мне. – Рыжикам на краски. Пусть сделают еще апгрейд твоей юбке, – усыпляет мою бдительность разговорами о детях.

Расплываюсь в улыбке, и Марк быстро отстраняется. Оставляет меня в коридоре, а сам влетает в кабинет, где надеялся скрыться Очкасов. Но хрупкая дверь не является преградой для злого босса. Распахивается, жалобно скрипнув, и тут же захлопывается за ним.

С трудом вытаскиваю себя из вакуума, куда меня погрузил Туманов. Стараюсь забыть его теплые слова о рыжиках и сосредоточиться на том, что он говорил до этого. Тревога бьет под дых.

То есть как – уволит из окна? И какого окна? Так нельзя!

Как назло из глубины коридора доносится голос Ирины Игоревны. Звонкие шаги приближаются к повороту, откуда она вот-вот покажется.

– Марк Альбертович, – срываюсь с места.