Глава 23

Чуть ранее. Марк

– И все-таки она сорвала презентацию, – тихо, но с трудно скрываемым ехидством, шепчет мне Ира, присаживаясь рядом. Недовольно зыркаю на Давида, который свое место сестре уступил. Меня устраивало, когда он разделял нас. И не зудел надоедливо. Вот на хрена она мне сейчас под боком? И так зла не хватает, попадет же под горячую руку.

Но я держусь…

– Нет, Злата ее спасла, – цежу в ответ, едва подавляя агрессию. – А ты где была в такой важный момент?

– Токсикоз, – жалостливо тянет Ирина, и я сканирую ее бледное лицо. В этом она не лукавит – ей действительно нехорошо в последнее время.

– Сочувствую, – бурчу хмуро. – Но Пылаеву не цепляй. Наоборот, радуйся, что у тебя наконец-то достойный сотрудник в рекламном агентстве появился. Талантливый, ответственный…

«И очень красивый…», – добавляю мысленно и отмахиваюсь.

На саму Злату стараюсь не смотреть, потому что я на грани. Обязательно сорвусь, но нельзя. Заставляю себя вспомнить, где я и с кем. Холдинг, важнейший государственный проект, почетные гости, деловые партнеры…

– То есть этот финт с ужасным эскизом на важнейшей встрече останется безнаказанным? – фыркает Ира и отворачивается.

Срочно, черт возьми, надо вернуть себя в реальность. Впрочем, она сама напоминает о себе. Врывается в мозг дурацкими аплодисментами. Иванов расхваливает Злату, и я выдыхаю. Ей это нужно. Поддержка и признание самого заместителя министра. Девчонка заслужила, пусть наслаждается. А вот комплименты от Шторма в ее адрес меня опять бесить начинают. Лучшие друзья, мать их!

Делаю глубокий вдох. Все в порядке!

Но почему тогда Злата вылетает из конференц-зала? Не смогла все-таки с нервами совладать? Мелкая дурочка, все же позади…

– Наказание будет обязательно, – бросаю жене в ответ на ее выпад и поднимаюсь с места. – И очень строгое, – рычу, подразумевая урода Очкасова. Довел Пылаеву до истерики, урод.

Соображаю, как аккуратно доверить гостей Давиду, а самому рвануть за Златой. Пока она глупостей не наделала. Иначе опять придется по всем этажам ее ловить. И в лифте… Не-ет, это чревато последствиями.

– Смотри, доведешь своего горячо любимого дизайнера до ручки, тогда к себе в холдинг переманю, – очередным сарказмом останавливает меня Шторм. Вздрагиваю от его формулировки. – Предложу лучшую должность по старой дружбе…

– Если до сих пор не переманил, значит, так себе у тебя условия, – парирую я, а сам закипаю. – Видимо, твоя лучшая должность хуже моих обычных.

Вместо того чтобы спорить, Вадим ухмыляется довольно. Ай, достал!

Оставив всех на Давида, направляюсь к выходу, но в коридоре меня опять догоняет надоедливый Вадим. Поравнявшись со мной, бросает как бы между прочим:

– А ты сам-то рыжиков видел? Они необычные, – вводит меня в ступор неожиданным вопросом.

Выражение лица при этом у него непривычно серьезное. К чему он клонит?

– Зачем мне чужих детей разглядывать, – бросаю равнодушно.

– А зачем вспоминать их посреди презентации? – каждое слово ядом пропитано.

Откуда мне знать, почему я о рыжиках ляпнул. Златой был заворожен, а они – ее продолжение. Неотъемлемая часть. Вот само как-то и вылетело. А этот ищейка мгновенно схватился.

Резко останавливаюсь и разворачиваюсь к конкуренту.

– Вадим, какого хрена ты от меня хочешь? – говорю начистоту. Достали его игры. – Не дождался провала, так теперь компромат вынюхиваешь?

– Да боже упаси, – поднимает руки, но тут же добавляет, прищурившись: – А что, мне есть, что искать? Вы со Златой раньше пересекались?

– Она работала на удаленке, живя при этом в другом городе, – чеканю сталью. – Совсем недавно в столицу вернулась и устроилась в холдинг. Мы знакомы всего ничего. Так что не старайся, Вадим, здесь я чист. Ищи другую грязь. И не втягивай Пылаеву, – выпаливаю, беспокоясь о ней, но тут же жалею об этом.

Шторм сканирует меня внимательно, хмыкает многозначительно, но в итоге кивает.

– Хм, ладно, – пожимает мне руку, прощаясь. Наконец-то! – До встречи, – и возвращается в конференц-зал.

Слуха касается какое-то приглушенное фырчанье, будто дикую кошку за хвост дергают, и я ускоряю шаг. Достигаю коридора, ведущего в рекламное агентство, преодолеваю его за пару секунд, бегом вписываюсь в поворот.

И тут же перехватываю шипящую рыжую кошку, ту самую. Успеваю заметить фигуру Очкасова, что трусливо скрывается за ближайшей дверью – в Иркином кабинете. Она научится запирать за собой, растяпа? Впрочем, даже проще. Там на месте придурка и уволю.

Злата дергается в моих руках, спешит в бой. Признаться, я ожидал ее увидеть горько рыдающей в углу. А не бегущей за здоровым мужиком, чтобы лично его казнить.

– Тише, рыжуля, ты же девочка, – пытаюсь успокоить ее и не замечаю, как с губ слетает это ласковое обращение. Опять! И исключительно с ней так случается. Да какого… Надеюсь, она в бешенстве не расслышала.

Разворачиваю ее к себе, крепко беру за плечи, чтобы не сбежала или меня не расцарапала. В состоянии аффекта она на все способна. Вижу это по ее искрящимся адски-зеленым глазам.

Злата боевая, дышит шумно, а у самой лицо заплаканное. Догадалась, что Очкасов ее подставил. Уже легче. Пусть ей сейчас больно, но это полезная боль. Поможет ей повзрослеть и не верить мудакам.

Вот только мне от этого не легче. Отпускаю Пылаеву – и врываюсь в кабинет. С ходу ловлю напуганного Очкасова, хватаю за грудки и впечатываю в стену.

– Так, запускаем процедуру увольнения, – произношу четко. Ледяным тоном, от которого Максим бледнеет и сливается со стеной. – По всей строгости. С выговором и возмещением морального ущерба. И пунктом в конце: ни на метр к Пылаевой не приближаться больше, тварь. Нигде и никогда, – выделяю каждое слово. Разум тихо намекает, что мое условие звучит неадекватно, но эмоции бурлят и танцуют на могиле Очкасова. – Все ясно?

Макс, округлив глаза, трясет своей пустой башкой, как болванчик. Не сопротивляется, а жаль. В морду ему дать охота. Так сильно, что кулаки чешутся и покалывают. И забываю, что я обязан имидж хладнокровного босса держать. Избегать скандалов, особенно когда в одном здании находятся замминистра и конкурент.

Да к чертям всех!

Может, пока мы в кабинете одни и никого больше нет…

– Да мы друзья, она все не так поняла. Я бы никогда, – пищит он. – У нас отношения… хорошие, – не к месту делает паузу.

Отношения?

Решающий взгляд на мерзкую моську Очкасова, всплывающие картинки растерянной, напуганной Златы в мозгу – и я все-таки замахиваюсь…

Но скрип двери и тонкое «ой» меня останавливает. Так и замираю с поднятой рукой. Поворачиваю голову к вбежавшей Злате, изгибаю бровь вопросительно и взглядом пытаюсь сказать: «Не мешай, дурочка». Если она вступится за Макса сейчас, он точно труп. Достали их подозрительные «отношения»!

– М…марк А-альбер-тович, – заикается рыжуля, запыхавшись.

Распахивает ротик, будто предупредить меня о чем-то хочет, но давится воздухом. Обнимает себя за живот и чуть наклоняется, пытаясь отдышаться. Но тщетно. Не в силах больше ни слова выдать, рукой взмахивает в сторону коридора. И через пару секунд на пороге появляется Ирина.

Да вы издеваетесь?

– А что происходит, Марк? – стопорится на месте Ирина. Обращается ко мне, а сама напряженно Очкасова осматривает. Тот сжался так, будто я уже его приложил. Но нет, я не успел. К сожалению.

Такой момент подходящий был – и все щенку под хвост!

Стиснув зубы, разжимаю кулак и опускаю руку. Отхожу от Максима, но он двинуться не решается. Так и стоит застывшей каменной статуей. Вот только Аполлон из него хреновый.

– Увольнение по статье, – выдаю коротко. С раздражением.

– За что? – хлопает ресницами Ира, мельком окидывает взглядом Злату, а потом растерянно на меня смотрит.

– Попытка нанесения ущерба холдингу, подрыв имиджа руководства, диверсия. Да и явное несоответствие работника занимаемой должности вследствие недостаточной квалификации, в конце концов, – перечисляю, нервно меряя шагами пол, а Очкасов дергается от каждого стука подошвы об паркет. – Я и так долго терпел. Мне продолжать? – гавкаю на Очкасова.

– Так доказательств нет, – блеет он слабо.

– Здесь камеры всюду, – говорю как можно убедительней. – Посмотрим записи? – достаю телефон из кармана и вызываю начальника охраны. – Захар?

Демонстративно даю пару распоряжений по поводу видео, а попутно ловлю реакцию Очкасова.

– Понял, согласен на увольнение, – кивает лихорадочно, а сам к Ире жмется. Поддержки ищет, но она не спешит помогать. Неужели дошло, что из Макса специалист никакой? Да еще и предатель! – Отцу только не говорите, – выдает он обреченно. Пацан совсем, однако гнида гнидой. Наверное, сбой на уровне генетики.

– Тогда тебе придется сожрать свою трудовую, потому что я ее точно испорчу, дабы потенциальных партнеров уберечь от такого «таланта», как ты, – плююсь смертельным ядом. – Есть еще вопросы, Ирина Игоревна? – грубо обращаюсь к жене.

Она некоторое время молчит, будто оценивает обстановку и измеряет уровень моей злости. Но в итоге кивает. Правильный выбор, потому что я и так на пределе.

– Нет, Марк Альбертович, – дублирует мой деловой тон. – Я все поняла. Разрешите оформлять?

– Документы мне на стол, как только Аня все подготовит. Я лично проконтролирую. Никаких поблажек ему, Ира, – повышаю голос.

– Не будет, – бубнит она.

И вместе с оболтусом выходит в коридор. Напоследок испепеляет взглядом Злату, думая, что я не замечу. Почему Ира так взъелась на нее?

Дверь хлопает, а Пылаева, будто очнувшись, подлетает ко мне. Нагло так. Близко. Почти вплотную оказывается. И, честно говоря, я не знаю, чего ожидать от дикого рыжего мейн куна, в которого она сегодня превратилась. Погладишь – руку отгрызет. Так что я и притронуться не рискую.

– Вы с ума сошли, Марк Альбертович, – укоризненно фырчит она.

– Ты опять ходатайствовать за него собралась? – уточняю скептически.

Застываю, когда Злата порывисто протягивает ко мне руки, машинально поправляет ворот рубашки, который смялся, видимо, когда я Очкасова по кабинету таскал.

– Еще чего, на этот раз он заслужил, – дергает плечиком. И я радуюсь, что она не видит моего довольного лица. – А вы всех сотрудников «по морде» увольняете?

– Только особо одаренных. Этот щенок чуть проект нам не сорвал и опозорил холдинг перед уважаемыми людьми, – повторяю ей то, что она и сама прекрасно знает.

Тем временем с ухмылкой слежу, как Злата сосредоточенно равняет лацканы моего пиджака, пуговицу застегивает. Подозреваю, что после пережитой паники она совершенно не понимает, что делает. Будто в ее в голове вдруг активировался режим заботы. Той самой, которой она наверняка окружает своих рыжиков. И со мной сейчас обращается подобным образом. Умудряется еще и отчитывать при этом, но я не мешаю. Если она успокаивается так, то пусть…

– И вы решили ему помочь? В то время как в стенах офиса заместитель министра культуры, скандал отнюдь не культурный распалить? А об отце Очкасова вы подумали? Он серьезный человек и увечья сына вам бы с рук не спустил. Как бы вы объяснялись, когда Макс в полицию бы подал, а? – тараторит все быстрее, носом шмыгает.

– Хм, – не свожу с нее глаз.

На нервах девчонка, трясется вся. Хотя в ее словах есть доля правды, у меня действительно могли бы быть проблемы.

– Взрослый мужчина, генеральный директор крупного медиахолдинга, а сам дурак дураком, – подытоживает она прямолинейно и, расправив последнюю складку, вскидывает голову. Мы встречаемся взглядами. – Ой! – импульсивно стискивает воротник, наконец-то, осознав, что и кому ляпнула.

Однако я лишь могу издать тихий смешок в ответ, отчего Злата еще больше теряется. Сминает хлопок, разрушая результат своего труда.

Опустив ресницы, отвлекается на чертову рубашку. Пытается судорожно все исправить. Чувствую, как она случайно касается холодными, дрожащими пальчиками моей шеи.

И разряд бьет в горло. Проникает под кожу. Парализует мозг.

Накрываю миниатюрные руки своими широкими ладонями, перехватываю, отрывая от воротника, которым она задушит меня в конце концов. Сжимаю крепче.

– Успокойся, Злата, в итоге все хорошо. Презентация спасена, – уговариваю ее, но не выпускаю мягких ладошек из своих лап. Согреваю, а они все равно дрожат. – Благодаря твоей находчивости. Иванов в восторге от эскиза.

– А вы? – смотрит на меня выжидающе, с необъяснимой надеждой.

– А что я? – хмыкаю, но Злата не рада такому ответу. – Я и так в курсе, насколько ты талантлива. Не зря же боролся за такого ценного сотрудника все это время, – проговариваю аккуратно, считывая каждую эмоцию. – Но сегодня ты превзошла саму себя, – все-таки сдаюсь. Если девчонка так нуждается в похвале, то зачем ее мучить?

Тем более результат и мне доставляет удовольствие. Уголки пухлых губ вздрагивают сначала неуверенно, а потом ползут вверх. По красивому лицу растекается улыбка. Такая искренняя, наивная, сияющая, что сложно игнорировать.

– Эскиз шикарный, – срываюсь на хрип, скользнув ласкающим взглядом по ее губам. – Как и ты, – теряю контроль к чертям.

Перекладываю потеплевшие ладони себе на грудь, впечатывая в мышцы, а сам наклоняюсь к вспыхнувшему лицу Златы. Хочу попробовать ее улыбку на вкус. Она обязана оказаться сладкой. Как печенье.

Мозг плавится, и мне становится все равно на незапертую дверь, на жену в соседнем крыле, на свой имидж, на семейные традиции… Плевать! Единственное, что имеет значение сейчас, – сладкая улыбка рыжули.

– Это харассмент, – выдыхает корицей мне в губы.

– Чего-о? – тяну скептически и брови свожу.

Пылаева шустро выкручивается и уже через секунду оказывается на приличном расстоянии от меня. Отличное решение. Нельзя нам в замкнутом пространстве близко находиться.

– На сегодня свободна, Злата, – из последних сил восстановив дыхание, произношу твердо и четко. Мы оба делаем вид, что ничего не произошло, уже не первый раз. – И можешь выходной взять в любой день.

«Но только один. Дольше я без тебя не протяну здесь. Привык», – мелькает в мыслях. Будто подлый лазутчик забрался в мой разум и отравляет его. Прогоняю прочь.

– Ой, а на пятницу можно? – вскрикивает Злата радостно. – У меня день рождения как раз и… – внезапно стискивает губы, будто лишнюю информацию выдала. – Хотя нет, надо эскиз до ума довести и финальную версию Иванову выслать. Забудьте. И вообще, не нужен мне выходной. Я и так полдня работаю, – трещит она, словно внимание мое усыпляет.

Секунда – и Пылаева уже мчится в коридор. Беглянка – опять выбирает самый легкий путь.

– А какое число? – спрашиваю рассеянно, но уже в пустоту. Потому что Златы и след простыл. Странная девчонка.

***

Удостоверившись, что Пылаева уехала с водителем, а не опять с Максом, и благополучно добралась домой, я отправляюсь в свой кабинет. Проверяю видео, которое приносит Захар.

Я лукавил, когда пугал Очкасова камерами. На самом деле, они есть только в коридорах и общих помещениях. В личных кабинетах устанавливать я посчитал неэтичным. И уж тем более не хотелось смущать Злату.

Так что доказательств проступка Макса у меня не так много, однако взлом с проникновением зафиксирован. И плевать, что ключ он где-то свистнул. Не имел права к коллеге вваливаться, когда той нет на месте. И воровать флешку. И что еще он там сделал?

Вспоминаю, как Злата на встрече планшет свой реанимировать пыталась, как сообщила тихонько, что он «сдох». Хватаюсь за телефон.

– Злата, что с планшетом? – не здороваясь, уточняю я, как только она трубку берет, а в динамике визги малышни слышатся. Значит, дома.

– Не получилось включить, – вздыхает тяжело. – Кирпич. На нем эскизы и фотки рыжиков, – жалуется. – Сначала ужинать, а потом рисовать, – шепчет строго уже не мне, но вызывает улыбку.

Маленькие дизайнеры.

– Приноси завтра, я дам задание IT-отделу. Они могут невозможное. Все восстановят, – уверяю ее.

– Спасибо, – звучит гораздо веселее. – Марк Альбертович? – зовет вкрадчиво. – Мне как-то неуютно работать в кабинете с камерой. Ладно, в коридорах. Но там, где я одна сижу… А вдруг мне переодеться надо? Или поправить что-то. Или…

Начинаю жалеть, что не установил видеонаблюдение. Как, оказывается, интересно у Златы может быть… Может, пересмотреть свои взгляды на этику? И камеру купить. Или две…

– И вся служба охраны смотреть будет, – бурчит недовольно.

Отбой. Хреновая идея.

– Нет в твоем кабинете камеры, я солгал, – признаюсь я и слышу облегченный вздох.

Хоть все вопросы решены, я отключаться не спешу, но рыжики требуют маму. И как бы я не хотел еще хоть немного послушать их непонятную тарабарщину, в которой порой проскальзывают нормальные слова, я все-таки прощаюсь.

Напоминаю себе, что это не моя семья. Абсолютно чужие люди.

Думаю о словах Шторма. Какого хрена он вообще завел сегодня разговор о рыжиках?

У меня жена беременна, а Вадим намеки грязные бросает. Точно роет под меня. Лишь бы по Злате не отрикошетило…

Черт, опять не о том думаю! Об Ире должен, которая как раз в этот момент, будто почувствовав, вплывает в кабинет.

Тем временем на экране ноутбука продолжается запись с камер. В какой-то момент в коридоре Ира появляется, заходит в свой кабинет, потом направляется в общий, куда Очкасов был сослан.

– Если пришла защищать бездаря этого… сразу нет! – вместо доброго слова рявкаю я жене. – Не начинай даже, не зли.

– Нет, ты прав, – подходит и кладет на стол бумаги.

– Серьезно? – метаю взгляд в нее и ноутбук разворачиваю. – Почему ты тогда во время презентации за ним помчалась? Или от сильнейшего токсикоза кабинеты перепутала? – прищуриваюсь с подозрением.

Но Ирина и бровью не ведет, будто готова была к подобному разговору.

– Я переживала, что Пылаева провалит презентацию, а Очкасов все-таки ей всю неделю помогал, – злит меня, напоминая, как сосунок вился вокруг Златы. – И я думала…

– Думать – моя прерогатива. И в семье, и в холдинге, – рычу яростно. – Твоя задача теперь – о ребенке заботиться, а не прикрываться мнимым токсикозом.

Ира умолкает на минуту, будто борется с собой, а у самой шея красными пятнами покрывается. Жена явно нервничает.

– Если посмотришь до конца, то увидишь, что потом мне действительно стало плохо. Но ведь тебя мое самочувствие мало интересует, да? – показывает обиду, однако осторожно. Краем глаза слежу за записью. Вижу, что в уборной Ира тоже побывать успела, но позже, – и спокойно закрываю ноутбук. Если и мучает ее тошнота, то не настолько все критично, чтобы я волновался. Главное, малышу ничего не угрожает.

– Извини, я просчиталась, хотела дать шанс молодому специалисту, – не дожидаясь ответа на свой слабый выпад, оправдывается она.

Вот и Злата шанс Очкасову дала, за что и поплатилась. И почему женщины так трепетно к пацану этому относятся? Носятся с ним, как мамки!

– Обе дуры, – слетает с губ, пока я переключаюсь на приказ об увольнении Очкасова. Прочитав тщательно, подписываю.

– Что? Пылаеву имеешь ввиду? – Ира невозмутимо забирает документы. – Знаешь, у них с Максом личные счеты. Из-за общего прошлого, – мимолетом бросает и уходить собирается.

– Какого прошлого? – реагирую молниеносно. Слишком остро, до неприличия. Но жена сохраняет фарфоровое выражение лица.

– Ну как же. Они с первого курса вместе, в одном институте учились. И не только… – устраивается в кресле напротив. – Ходили слухи, что забеременела Злата именно от Максима.

Впиваюсь в Иру взглядом. Она же врет? Сложно принять тот факт, что у щенка со Златой было что-то, пусть и в прошлом. Что он касался ее, целовал и… Костяшки белеют от сжатого кулака. Надо было ударить. Не зря я сразу заподозрил неладное. Забеременела от Максима, значит?

– Но Очкасов-старший был категорически против такой невестки, – продолжает жена. – Личную беседу с ней провел. После этого скандал быстро замяли. Макс и Злата расстались, а она сама академотпуск взяла. Зачем только родила после всего – не понимаю. Выгодного мажора ведь не удалось охомутать…

– То есть все женщины рожают лишь для того, чтобы привязать к себе мужчину? – цепляют за циничную фразу. И голоса рыжиков не вовремя в голове звучат.

Зачем родила? Глупый вопрос. Потому что дети не виноваты, что их отец – урод.

– Не все, конечно. Далеко не все. Я говорю о конкретной ситуации, – примирительно улыбается Ира. – Ну, сам посуди, Марк. На что рассчитывала девчонка из деревни, когда переспала и залетела от сына декана? Впрочем, может, там любовь… – пальчиком по подбородку постукивает.

А меня ее слова потрошат изнутри. Убеждаю себя, что права не имею злиться и ревновать, но никак не получается утихомирить бурю в душе.

– Я смотрю, ты как-то чересчур осведомлена обо всех подробностях личной жизни Пылаевой, – беру блокнот, чтобы руки занять чем-то, но надрываю страницы, нервно пролистывая.

– Я всегда интересуюсь биографией своих сотрудников, – важно заявляет. – Это ты принимаешь людей на работу вслепую.

– По поводу Очкасова я тебе, между прочим, доверился. И что из этого вышло?

– Не ошибается тот, кто ничего не делает. Я повелась на рекомендации декана. С Очкасовым-старшим мы давно знакомы, и у меня не было причин ставить его рекомендации под сомнение. Что же, зря. Признаю, – поднимается и огибает стол, приближаясь ко мне.

– Ладно, проехали. Но чтобы щенка этого в холдинге не было! – отбрасываю растерзанный блокнот.

– Да, конечно, не нервничай, – Ира успокаивающе по плечу моему проводит, а я сдерживаюсь, чтобы не убрать ее руку. После Златы… все не то и не так. Козел, хотя бы вид сделал бы, что жене рад, но и этого не могу. – Лучше скажи, ты с нами к маме на юбилей поедешь? Давид предлагает в пятницу с утра выехать, чтобы все выходные там провести.

Пятница. День рождения Златы.

Беру в руки календарь, ищу нужный кружок.

– Нет, я должен быть в холдинге. Придется разгребать последствия сегодняшнего инцидента. Не хочу уезжать из города, пока идет государственный проект, извини, – отнекиваюсь я, потому что нет желания встречаться с тещей.

Всматриваюсь в дату. Странное совпадение. Будоражит давно забытые эмоции. Я, кажется, опять гоняюсь за галлюцинацией.

– Жаль… – расстраивается Ира, а я убираю календарь как можно дальше.

Жена не спорит, не уговаривает передумать, не истерит. Наоборот, целует меня в щеку и, почувствовав холодок в ответ, молча покидает кабинет.

Опять эта безропотная покорность. Как все достало! Чертовски тяжелый день.

Сейчас бы отдохнуть в кругу семьи действительно не помешало бы. Однако я выбираю работу, как и все эти годы с Ирой.

Выбираю кого угодно, но не ее…

Пятница, значит. Интересно.