Встреча третья. Глава 24

Пятница

Злата

– Ты почему еще здесь? Марк Альбертович всех в рекламном отпустил раньше, – заглядывает в кабинет Аня, а я суматошно спускаю корзину цветов на пол. Но секретарша замечает. – Ирина Игоревна и Давид Игоревич вообще еще с утра к родителям уехали. Так что мы свободны, как птицы.

Расправив руки, словно крылья, она подлетает ближе. Нагло обходит стол, наклоняется ко мне и в щеку чмокает, оставляя жирный след от блеска.

– С Днем рождения, – кладет передо мной коробочку с универсальным стилусом.

– Спасибо, – улыбаюсь искренне. Не уверена, что использую его, но внимание коллеги становится для меня приятной неожиданностью.

Родная мама меня сухим сообщением поздравила, а посторонний человек даже на сувенир потратился. Непривычно. Сегодня вообще день сюрпризов. Один из них я отодвигаю аккуратно, чтобы спрятать от любопытной Ани.

– В такой день тем более дома должна быть. Кстати, планшет твой айтишники мучили сегодня. Очень старались после грозного приказа самого Туманова, – выделяет интонацией, отчего я растерянно прячу взгляд. – Но готов он будет только в понедельник, не успели, – продолжает Аня, а я почти ее не слышу, задумавшись. – Хотя зачем тебе старье, если…

Осекается на полфразы, приближается к цветам, как бы невзначай проведя пальчиками по лепесткам, и резко выбрасывает руку к краю стола, где лежит коробка с новым планшетом.

– …у тебя теперь есть лялечка последней модели, – почти берет ее, но я ориентируюсь быстрее. Прячу в верхний ящик стола. – Кто подарил? Тайный поклонник?

Закусываю губу, не знаю, что ответить. Не скажу же я, что коробка с бантом и цветы уже ждали меня в кабинете, когда я на работу пришла и дверь ключом открыла. Опять без меня здесь кто-то хозяйничал! Только на этот раз не сломал ничего, а наоборот… Позаботился обо мне, ведь знал, что я осталась без планшета. И что у меня сегодня юбилей.

Но почему-то я уверена, что это не Максим. Не в его стиле делать что-то инкогнито. Он все выставляет напоказ. Нет, точно не он. А значит…

Судорожно сглатываю, пугаясь собственной догадки. И тех чувств, что пробуждаются от нее. Ощущение, будто шипучка в груди растворяется, колет остренькими искорками. Щекотно, немного больно и трепетно внутри.

– Сама заказала, – лгу я, но Аня кривится скептически. – С аванса.

А что? Туманов мне хорошую сумму выписал, ее на три планшета хватит! Наверное… Я с момента рождения рыжиков себе ничего дорогого не покупала.

– И цветы тоже? – невольно поглядываю на букет, выполненный в оранжевых тонах. Яркий и рыжий, как я. Пахнет так нежно и сладко, что я вбираю носом воздух. – Златусь, я же видела твою зарплату, – дальше ковыряет меня Аня. – Ставка крутая, даже по меркам холдинга, но не настолько, – многозначительно играет бровями. Я же вспыхиваю от неловкости. Терпеть не могу подобные ситуации. – Признавайся, кто поклонник? Очкасов? Точно! – хлопает в ладоши, а я шикаю на нее.

– Нет, с чего ты взяла? – шиплю возмущенно.

– Так у вас с ним с первого курса отношения. И он может себе позволить такие сюрпризы. Точнее, его папка, – хохочет издевательски.

От ее слов, брошенных невозмутимым, уверенным тоном, холодок по спине проходит. Откуда у нее такая информация? И что еще Макс в холдинге наболтать о нас успел?

– Это не от него, – чеканю строго. – И не было никаких отношений.

– А дети что, тоже не от него? – совершает контрольный выстрел.

– Нет, конечно! – едва не задыхаюсь от злости.

– Хм, а чьи они тогда? – сводит крашеные брови к переносице.

– Мои, Аня, – пинаю ногой корзину с цветами глубже под стол. Будто она виновата во всем. – Мои!

– Не нервничай, я же по-дружески спросила, – Аня обиженно губы сжимает. – Так что, не едешь домой? – через секунду меняет настроение.

Смотрю на часы, вздыхаю тяжело. Бабуля меня ждет, торт «Рыжик» испекла. И Анечка с Артемом хоть и не понимают, что у мамы день рождения, но скучают все равно. Я обещала на пару часов в холдинг съездить, а застряла надолго. Еще и за окном пасмурно. После обеда темно, будто поздним вечером. Небо тучами затянуло, того и гляди – ливень начнется.

Погода совсем как два года назад…

Вздрагиваю от болезненной аналогии.

– Совещание у босса еще не закончилось? – хрипло интересуюсь у секретарши.

– Не-ет, – тянет и головой машет. – Иванов уехал, меня выпроводили, а сами закрылись в кабинете. Что-то активно и на повышенных тонах со Штормом обсуждают, – ее слова меня настораживают. – Ладно, побежала я, пока Туманов не передумал нас отпускать, – еще раз в щеку чмокает, и я вновь украдкой стираю след от ее помады.

Выдыхаю облегченно, когда Аня наконец скрывается за дверью. Казалось бы, она приходила с хорошими побуждениями и подарок даже принесла, но после нашей беседы остался тревожный осадок. Слишком личные темы для обычных коллег. Не хочу, чтобы секретарша Туманова и подруга его жены в мою личную жизнь нос совала.

С трудом выжидаю еще минут двадцать – и, схватив флешку и планшет, подрываюсь с места. Надеюсь, Шторм уже уехал. С этой мыслью мчусь в приемную Туманова. Останавливаюсь у двери кабинета, прислушиваюсь. Убедившись, что внутри тихо, осторожно открываю, забыв постучаться.

В помещении мрачно, но я не решаюсь включить свет. Взглядом нахожу мощную, напряженную фигуру Туманова. Он стоит у панорамных окон. Спиной ко мне.

Затаив дыхание, я делаю несколько шагов к нему. Аккуратно, не цокая каблуками, ожидая остаться незамеченной, но…

– Злата, почему ты все еще на работе? – произносит босс, не оборачиваясь. И как понял, что это я?

– Марк Альбертович, я эскиз для госпроекта полностью в порядок привела… – кручу в руках флешку.

– Оставь и уходи, – отрезает коротко. – И да, с днем рождения, Злата, – его поздравление звучит безэмоционально, будто механически.

Хотя чего я ждала? Жарких объятий, ласковых слов? Все это мы проходили два года назад. Повторения не нужно!

Шагаю к его столу, кладу флешку и заодно дорогой подарок. Разворачиваюсь к Марку, но по-прежнему приходится общаться с его спиной.

– Это ведь от вас планшет? – собравшись с духом, выпаливаю: – Я не могу принять его…

– От холдинга, – перебивает он. – В качестве возмещения ущерба, который ты понесла по вине работодателя.

– Слишком дорого. Мне неудобно, – спорю я, а ноги сами несут меня ближе к непривычно разбитому боссу. Я ощущаю его настроение, и оно мне не нравится.

– Злата, я же приказал всем проваливать, – рявкает он внезапно, так и не оглянувшись. Словно понял, что я рядом. Экстрасенс, а не босс! Как он меня чувствует? – Какого черта ты никогда не слушаешься?

Хмурюсь, но не тороплюсь оставлять его одного. Не могу уйти, когда он в таком состоянии.

– Марк Альбертович, у вас все в порядке?

Протягиваю руку и касаюсь его стального плеча. Легко, почти невесомо одними пальчиками. Чуть надавливаю. Но этого хватает, чтобы вызвать непредсказуемую реакцию.

Мое запястье охватывает нестерпимым жаром, а меня саму резко разворачивают спиной к окну. Не успеваю пикнуть, как оказываюсь лицом к лицу с Марком. В капкане его крепких рук.

– Хреново все у меня, рыжуля, – вжимает меня в холодное стекло и дезориентирует ласковым обращением, пусть и брошенным грубоватым тоном. – И ты только хуже делаешь, – выдыхает с грудным рыком.

– Вы пьяный, да? – предполагаю я, потому что здравый смысл не находит иного объяснения его странному поведению.

– Хм, нет… Хотя это выход, – размышляет Туманов, но не отпускает меня при этом. – Но я в последний раз напивался ровно два года назад, – бросает как бы между прочим, а я напрягаюсь в его руках. Марк будто испытывает меня, вспоминая ночь, когда мы были вместе. Но ведь он уверен, что вместо меня была Ира! Мне нечего опасаться. Только сердце расколовшееся опять склеивать придется. – А ты? – наклоняет он голову набок и к лицу моему приближается.

– Я вообще не пью, – вскидываю подбородок. Смело смотрю в его глаза, в которых отражается пасмурное небо за окном.

– Даже на день рождения? – уточняет недоверчиво, будто подозревает меня в чем-то. – Ни на одно? – не уточняет, какое именно, но я багровею от стыда, вспомнив именно мое восемнадцатилетие. И чем оно закончилось. Здесь. Несколькими этажами выше.

Надо бежать, а не стоять в объятиях мужчины, с которым я не умею бороться.

– Неа, – отвечаю чуть слышно.

– Какая правильная. И откуда только дети в восемнадцать лет взялись, – произносит Марк тихо, задумчиво и с оттенком пренебрежения.

«От одного пьяного босса, который забыл меня наутро», – с отравляющей горечью думаю я и опускаю ресницы, чтобы сдержать слезы. Упираюсь ладонями в его тяжело вздымающуюся грудь, собираюсь оттолкнуть, но именно в этот момент за окном раздается раскат грома. Вспышка молнии на секунду озаряет помещение, и в ее свете лицо Марка выглядит особенно несчастным и обреченным.

– Ой, – подпрыгиваю на месте. Вместо того чтобы освободиться, я наоборот импульсивно впиваюсь пальцами в хлопок рубашки – и жмусь к Туманову.

Через короткий миг все гаснет – и кабинет опять погружается в полумрак. Опасный для нас обоих.

– Ры-жу-ля, – рокочет Марк до дрожи родным тоном и врезается в мои губы поцелуем. Диким, страстным, животным. Которому невозможно противостоять. Запускает пальцы мне в волосы, сжимает на затылке.

Он будто берет свое, принадлежащее ему по праву. Вторгается в мой рот, исследует, завоевывает. Терзает губы, сминая беспощадно.

Но вдруг сам прерывает поцелуй. Упирается ладонями в тонкие оконные перегородки по обе стороны от меня. Дышит часто и громко. Но не отходит, держа в плену. И тело, и разум, и душу.

– Останови меня, – хрипло умоляет он. Однако взгляд обжигает желанием, говоря совершенно противоположное.

– Как? – рвано выдыхаю в напряженные губы, а мои ногти сами впиваются в твердые мышцы, царапают, сползая вниз по торсу.

– Точно не так, – рычит зверь, в которого обратился Марк, и буквально впечатывает меня своим телом в стекло.

Убирает мои кисти, блуждающие по его прессу, и заводит вверх, за голову. Обхватывает запястья одной широкой ладонью и вбивает мои руки в идеально гладкую поверхность, вызывая ее жалобный скрип. Надеюсь, эти окна достаточно прочные…

Марк припадает губами к моей шее, находит бьющуюся в агонии артерию и впивается в то место, как вампир. А я запрокидываю голову, больше открываясь ему.

– Вкусная, как печенье, – порывисто шепчет и возвращается к поцелуям.

Свободной рукой проводит по груди, сжав сквозь ткань и вырвав мой сдавленный всхлип. Не останавливается, скользит к талии. И ниже. Надавливает на выпирающую косточку.

Ладонь ложится на попу, ползет по бедру, до края юбки, нащупывает разрез сзади – и задирает плотно обтягивающую ткань так, что она обреченно трещит по шву. Достигает кромки чулка, касается голого участка кожи – и пробивает меня разрядом тока. Беспощадно. Насмерть.

Пока я дрожу, будто в лихорадке, Марк, распалившись, втягивает губами кожу на моей шее.

После той ночи он оставил на мне следы, которые пришлось потом скрывать тоналкой. И вот опять будто метит меня. Вскрикиваю, когда Марк легко кусает меня за ушко, и он тут же чуть отстраняется. Но лишь для того, чтобы вернуться к моим губам и овладеть ими так же властно. Как хозяин.

«Остановите нас, кто-нибудь», – прошу мысленно, в отчаянии, а сама отвечаю на жадный поцелуй Марка. Впускаю его язык в свой рот, наслаждаюсь смутно знакомыми ощущениями. Вкусом единственного мужчины, его запахом, его ласками, жаром его тела.

Ноги подкашиваются, и я не падаю только благодаря сильной руке, что стискивает запястья над головой, и горячим, грубоватым пальцам, впившимся в мое бедро.

Внутри все горит, пульсирует, собирается в тугой ком, сосредоточившись внизу. Там, где в живот упирается что-то твердое.

Остановите…

И небеса слышат мою мольбу. Только реагируют слишком жестоко.

Дверь кабинета скрипит, верхний свет резко включается, забирая у нас с Марком привычный полумрак и заставляя меня зажмуриться. Ненасытные мужские губы отрываются от моих, перестав терзать, крепкая хватка исчезает с запястий, юбка рывком одергивается вниз, скрывая ноги от посторонних глаз. Значит, видеть меня такой дозволено только Туманову – и он не собирается ни с кем делиться. Именно поэтому разворачивается, задвигает меня за свою широкую спину и прикрывает собой.

Пытаюсь выглянуть из-за его плеча и рассмотреть нежданных гостей. Прищуриваюсь, но не узнаю их.

– Марк, мы решили сделать сюрприз и приехали раньше, – доносится со стороны входа сначала довольно, а потом все растеряннее и тише: – Ты рад?

Растерянно пячусь назад, но тут же упираюсь спиной в стекло, сохранившее мое тепло. Ведь именно на этом месте всего пару секунд назад мы с Марком… Щеки вспыхивают так, будто к ним приложили раскаленное железо, легкие горят, выжигая весь кислород. Хочется исчезнуть, сбежать, но передо мной огромный шкаф, который не намерен сдвигаться. Туманов продолжает прятать меня, словно это поможет. Хотя мы оба пропали…

– А я говорил, что надо позвонить и предупредить, – выделяется мужской голос. Спокойный, несмотря на неоднозначную ситуацию, хрипловатый и напоминающий Марка, только гораздо старше. – Предполагал, что у наших деловых, вечно занятых детей может быть совещание, – хмыкает. – Почти угадал. Ну, привет, сын.

Рвано и слишком шумко вздыхаю, сгорая от стыда. Успеваю заметить, как дергается Марк и оглядывается на меня, но он тут же возвращается в исходную позицию. Расправляет плечи и, словно коршун, оберегает меня. От своих родителей, если я поняла верно. Лучше бы я ошибалась…

– Я пойду, – произношу так сипло, что слышит только Туманов.

Покидаю свое «убежище», нехотя показываюсь из-за широкой спины Марка и неуверенно останавливаюсь рядом. Ноги парализует, и от страха я не могу помчаться к дверям, как планировала. Да и выход перекрыт.

Виновато смотрю из-под полуопущенных ресниц на приятную пару. Оба хоть и не молодые, но красивые, подзагоревшие, осанистые и держатся важно. В них чувствуется порода, их окружает флер богатства и власти. Это сложно не заметить. Женщина держит супруга под руку, но взор ее устремлен на нас с Тумановым. Эмоций гостей считать не могу, зато чувствую злую, напряженную, но в то же время пропитанную беспокойством энергетику Марка.

– Значит, так, – холодно и строго начинает он, пряча руки в карманы. И этот жест не предвещает ничего хорошего.

– Да ладно вам, дело молодое, – вдруг бархатно хохочет его мать и, отпустив локоть мужа, направляется к нам. – Иди сюда, Ирочка, – берет меня за руки.

Опешив, я застываю, превращаясь в мраморную статую. Как она назвала меня?

Женщина медленно осматривает меня с головы до ног, улыбается, обнажая идеальные белоснежные зубы. Одобрительно головой покачивает, словно довольна увиденным.

– Все такая же рыжая красавица, – неожиданно обнимает меня. – Беременность тебе к лицу, – ласково выдает.

Я отстраняюсь и испуганно на Туманова оглядываюсь. Он тоже растерян, впервые вижу его таким. Обычно у босса на все есть ответ, а на любую проблему найдется решение. Но не сейчас.

– Так, сынок, – обращается к нему мама. – Отменяй свои встречи на сегодня. Идем в наш любимый ресторан, там и отпразднуем такое долгожданное событие, – руку тянет к моему животу, но я уворачиваюсь. И сама пугаюсь собственного жеста.

Боже, как вести себя? Что делать? Держу зрительный контакт с Марком, потому что больше некого умолять о помощи. Словно почувствовав мой страх, он аккуратно берет меня за руку и к себе притягивает. Странно, но мне действительно становится немного спокойнее. Вот только длится это недолго.

– Вы с дороги не хотите отдохнуть? – Туманов явно пытается выпроводить их, чтобы потом избавиться от меня. Хотя как он объяснит, что я не Ира? И почему целовал меня… – Я сниму номер в отеле. Завтра соберемся у нас, – говорит твердо, невозмутимо.

Мне бы хоть грамм его стрессоустойчивости, ведь я в этот момент покрываюсь мелкими мурашками. Понимаю, что «у нас» – это в доме, где они живут с Ирой. Ужинают вместе, спят. Ждут общего ребенка, черт возьми! Я же ощущаю себя секретаршей из низкопробных фильмов, которую собирались принять во временное пользование.

Для меня Марк – первый мужчина, отец моих рыжиков. И мои чувства к нему… неправильные, но до боли реальные. Однако там, у окна, в его объятиях – я позволила себе забыть, что я для Туманова никто. Подчиненная, похожая на его жену. И не более того.

Наш поцелуй ничего не значит для босса. Просто игра, а я позволила ей случиться. И поставила себя в неловкое положение перед его родителями. Сама во всем виновата.

– У нас самолет завтра, – вступает в беседу отец Марка. – Мы все еще не можем надолго оставлять бизнес в Италии. И так еле выбрались. Когда-нибудь мы поставим все на поток, а сами будем нянчиться с внуками, но пока что лишнюю минуту вырвать сложно, – объясняет он. – Но по-прежнему ждем вас в гости в Италии. Ира жаловалась, что не может тебя уговорить. Разве можно не слушаться такую красавицу, сынок, как же так, – широко, по-доброму улыбается мне, лишь усугубляя мое острое чувство вины.

– Не обсуждается, едем в ресторан, – руководит мать. – Я все продумала. Обожаю делать сюрпризы! – задумчиво умолкает и вдруг издает: – А-ах! – за сердце хватается, и мы с Марком, как по команде, подлетаем к ней. – Подарки для Ирочки в машине остались, – добавляет под наши облегченные вздохи.

– Я подниму сейчас, – спохватывается мужчина. – Кстати, Захар не сразу нас признал. Пришлось доказывать охране, кто мы, – смеется хрипло. – Да уж, давно мы в родном холдинге не были, эх, давно, – окинув помещение грустным взглядом, он уходит.

В свою очередь, мама Марка вновь приближается к нам, буквально отрывает меня от Туманова и ведет к столу. Усаживает в кресло руководителя, а сама устраивается рядом.

– Рассказывай, пока есть время, как ты? – заключает мои руки в свои теплые ладони.

Скольжу взглядом по столу босса, пытаюсь найти фотографию его жены. Желательно, раньше, чем это сделает Туманова-старшая. Ведь по фото нас с Ирой легко можно будет сравнить и заметить отличия.

У каждого босса есть обычно семейный снимок. Но… не у Туманова. Подозрительно.

– Х-хорошо, – заикаюсь, а сама то и дело на Марка посматриваю.

Он рядом. Нависает над нами, сложив руки на груди. Наблюдает, словно надсмотрщик, но, судя по всему, сам не понимает, как выкрутиться из ситуации. Просто следит за мной, готовый вступиться в случае чего. Однако его мать, кажется, не желает мне зла.

Ах да, потому что я… Ира.

– Не помню, какой у нас срок, – все-таки успевает дотронуться до моего живота. – Восемь недель?

– Десять, – вместо меня отвечает Туманов. Быстро, четко, не задумываясь.

Какой он внимательный, оказывается. К жене. Но не ко мне.

Исподлобья смотрю на него. Все-таки Марк будет хорошим отцом. Жаль, что не для рыжиков. Мы не его семья. И странных, но милых бабушки с дедушкой из Италии у них не будет никогда…

– Скоро скрининг. Как волнительно. Обязательно вместе сходите! – Марк кивает а я пальцы нервно заламываю. – А какие признаки беременности? – продолжает Туманова-старшая, казалось бы, легкий разговор, от которого на душе становится все тяжелее. – Что тебя мучает?

– Токсикоз, – опять вмешивается Марк, за что получает недовольный взгляд матери. – Ни на шаг небось теперь от тебя не отходит? Опекает? – ухмыляется она, ко мне обращаясь.

– Угу, – киваю, а у самой ком в горле застревает.

Не отходит. От Иры. Заботится.

В то время, как я вынашивала рыжиков совсем одна. Без поддержки, без надежды, без денег. Без мужчины, который помнил бы срок и справлялся о моем самочувствии. Он волей случая стал моим боссом по удаленке, но это скорее проклятие…

Не выдержав душащих меня эмоций, тихонько всхлипываю. По тени замечаю, что Марк оказывается еще ближе.

– Да что же ты так переживаешь! – всплескивает руками его мама. – Все мы с Альбертом понимаем. Ну, подумаешь, застали вас за поцелуем. Вы же молодые, горячие. У тебя вообще гормоны шалить должны, – не знаю, куда спрятаться от ее слов. – Наоборот, мы рады, что у вас все хорошо. Любовь, как я вижу, только сильнее разгорелась за эти годы. Молодцы, – обхватывает мои щеки ладонями, а потом в лоб меня чмокает.

– Мама, рыжуля устала за день, не донимай ее допросами, – спасает меня Марк.

Миллиард тонких иголочек вонзаются в позвоночник, когда я слышу ласковое «рыжуля». Но тут же привожу себя в чувства. Туманов всего лишь решил проблему с именем. Златой он называть меня не может, потому что родители видят во мне его жену. А Ирой язык не поворачивается, чтобы меня не обидеть. Дилемма. И «рыжуля» – всего лишь выход из тупика.

– Рыжуля, как мило, – цепляется за прозвище Туманова. – Сто лет от тебя, Марк, такого не слышала. Все Ира да Ира, холодно и спокойно. А сейчас… – вздыхает мечтательно. – Все-таки ребенок сблизил вас, – делает свои выводы и вдруг поднимается с места. – Так, пойду проверю, чтобы Альберт все подарки захватил. А то забудет что-нибудь. Вы пока пообщайтесь и остыньте. Сделаем вид, что мы еще не приходили, – подмигивает мне. – Дубль второй, – и шагает к выходу.

В кабинете повисает гнетущая тишина, и ни один из нас не спешит ее разорвать. Я чувствую на себе испепеляющий взгляд Марка, но избегаю прямого контакта. Прислушиваюсь к шуму и звукам за дверью.

Как только шаги стихают, я, будто катапультировавшийся летчик, вскакиваю с места. И, не обронив ни слова, мчусь мимо Марка. Что будет, если столкнусь в холле с его родителями? Не знаю. Не могу мыслить здраво, хочу скрыться скорее. Но надежда на побег разбивается о мощный торс, что вдруг возникает передо мной. На плечи ложатся сильные руки, и я осознаю, что попала в ловушку.

Что еще ему нужно?

– Тебе придется заменить мою жену, – постановляет босс, будто задание дает. – Это поможет избежать скандала, и ты не пострадаешь. Всего на один вечер. Завтра солгу что-нибудь, – косится на закрытую дверь. – А в воскресенье родители улетят и нескоро еще раз заявятся в Россию. Они очень заняты.

– Изображать вашу жену не входит в мои должностные обязанности, – парирую я.

– Тогда придется объяснять, кто ты, – чеканит босс. – И почему мы… – сглатывает, не смея озвучить, что произошло между нами.

– Да ваши родители поймут, что я подставная, – не сдаюсь я, выкручиваясь из крепких рук. – Ближе рассмотрят, пообщаются. И все поймут!

– Вы очень похожи, – Марк окидывает меня взглядом. В глазах искра вспыхивает, но босс тут же отворачивается. – Родители видели Иру всего один раз. На свадьбе несколько лет назад. Под таким слоем макияжа, что я сам ее не узнал тогда, – морщится. – Они не заметят подмены. Вас легко перепутать, – нервно откашливается, а я воспламеняюсь от одной его фразы.

Легко перепутать… И ты уже сделал это однажды…

– Нет, – шепчу.

– Злата, у нас выхода нет, – смягчает тон. – Ты же сама слышала, родители специально приехали издалека, чтобы поздравить с долгожданной беременностью. И после того, что застали здесь… – кивает в сторону панорамных окон, но мне даже смотреть туда стыдно, – Прости, я дико виноват перед тобой, но раз уж так вышло, то и на ужине придется быть вместе, – режет меня, потрошит и наизнанку душу выворачивает своими циничными словами.

– Я не собираюсь в этом участвовать, – вспыхиваю от гнева и обиды. – Пошутили и хватит. Не буду я изображать вашу беременную жену! Нет.

– Злата…

Не собираюсь я выполнять его просьбу, пусть даже это наш единственный выход. Слишком больно.

Ровно два года назад я заменила его невесту в постели, а сегодня – жену на семейном ужине? Вот это карьерный рост!

Украдкой смаргиваю слезы, отталкиваю босса и набираю полные легкие воздуха.

– Марк Альбертович, сегодня мой день рождения! Меня бабушка ждет, а еще… гости, – привираю, чтобы отпустил скорее. Но Туманов почему-то хмурится, услышав о посторонних у меня дома. – И рыжики без меня скучают, – укоризненно напоминаю ему. – Я не хочу оставлять их на весь вечер.

При упоминании детей босс меняется в лице. Выглядит обреченным и виноватым, устало подбородок потирает.

– Да, ты права, извини. Идиотская затея, – тянет задумчиво. – Дети – это святое. Иди, я предупрежу водителя, – удивляет меня тем, что не давит больше. На секунду может показаться, что он заботится о рыжиках. Но я отгоняю от себя эту глупую мысль. – Дальше я сам здесь разберусь. Как-нибудь… – массирует виски.

Все верно. Пусть самостоятельно свои проблемы решает. Без меня.

Подлетаю к двери, пока босс не передумал, распахиваю резко – и случайно сталкиваюсь с его мамой. Коробка с бантом выскальзывает из ее рук, падает на пол и открывается, демонстрируя кусочек дорогой, переливающейся оттенками красного ткани. Сплошные подарки сегодня!

Я люблю праздники и сюрпризы, но когда они предназначаются лично мне! А не женщине, которую я вынуждена заменить.

Опять! Как два года назад. Только на этот раз осознанно.

Да что же такое!

Улыбаюсь матери Марка смущенно, с ужасом понимая, насколько влипла. Туманов прав: ситуация настолько сложная, что единственный путь – плыть по течению. Вот только в этой реке лжи отравленные воды.

– Помнишь, ты приговаривалась, что в коллекции известного итальянского дома моды новое платье появилось шикарное? Что же, я для тебя его добыла, – шепчет заговорщически и на коробку указывает. – Сегодня же и выведешь его в свет! Так, но заезжать домой времени нет, – делает паузу. – Марк, дай нам ключи от служебной квартиры. Там Ирочка переоденется – и сразу в ресторан, – довольная своей затеей, сияет она.

Туманов, ничего не подозревая, машинально достает связку из нижнего ящика стола и передает матери. Я же погружаюсь в ступор.

Это сон. Ночной кошмар, в котором я застряла. Хочу проснуться, но не могу.

Какая служебная квартира? Опять? За что мне это?