Глава 25

Марк

– Ты утверждаешь, что у вас со Златой ничего нет, но покупаешь для нее дорогие подарки, – укоряет Шторм, и я жалею, что угораздило пересечься с ним на парковке.

Кто же знал, что он заметит у меня планшет и сложит пазл. Без объяснений все понял, ведь помнит дату рождения подруги. Даже оправдаться не удалось – сам выводы сделал. Вынашивал мысль на протяжении всего совещания, чтобы ударить неожиданно.

Точно копает под меня. И так уже всю информацию обо мне разведал, журналист хренов, даже о гетерохромии знает. И опять прицепился. В то время как я помогаю в деле о его разлученных близняшках, прикрываю, а он… Неблагодарный. А Злата с ним заодно? Ну нет!

– Это всего лишь замена ее сломанному, – рычу я, плотно закрывая за нами дверь. И какого хрена он с Ивановым не уехал? Сказал, что есть важный разговор, а теперь ересь эту несет. – Давай ближе к теме. Ты же не о Пылаевой поговорить хотел?

Хорошо хоть я цветы курьером ей отправил, а не лично…

И все-таки я идиот. Но это не отменяет того факта, что Шторм – гад любопытный!

– Именно о ней, – невозмутимо бросает и в мое кресло нагло усаживается. – Сам женат, а девчонке голову морочишь. Думаешь, не видно, как ее взглядом пожираешь? – добавляет серьезно, облокачиваясь о стол. – Ей и так в жизни досталось. Не ломай ее. Мужик здоровый, а мозгов нет, – переходит на злость. – Если, конечно, вас ничего не связывает в прошлом. Например, два года назад…

– Я в глаза ее не видел в то время, – не уступаю ему в агрессии. Вздумал нападать на меня на моей же территории!

И что Злата подруге о нас сказала, если ее муж такое предъявляет? Хотя я действительно был неосторожен с ней. Крышу сносит, когда рыжая ведьма рядом. Надо бороться как-то с собой, иначе сорвусь рано или поздно.

– А рыжиков видел? – опять за старое.

– Ты уже спрашивал, – отмахиваюсь и вдруг осознаю, к чему он клонит. – Стоп, так ты мне отцовство на стороне приписать пытаешься? – изгибаю бровь и с подозрением впиваюсь в конкурента взглядом. – Какого хрена? Что вам Пылаева наговорила? Я не имею никакого отношения к ее детям. У меня свой на подходе.

– Не кипятись, а то выкипишь, – издевается, поднимаясь с места. – Ничего она не говорила. Ни мне, ни Снежане. Тема детей и их отца – табу. Молчит, как партизан, – Вадим неторопливо шагает к двери. Слежу за ним с подозрением: нет, тут явно что-то не чисто. Что они задумали со Златой вместе? Не хочу верить, что она работает на Шторма. Достало разочаровываться в людях. – Если твердо решил сохранить семью с Ирой, не трогай Злату. Не будь мудаком, – грубо припечатывает меня напоследок и покидает кабинет.

***

Выполнил наказ Шторма с точностью до наоборот. И тронул, и поцеловал, и чуть не разложил прямо в кабинете. Судя по тому, как растерянно Злата за мамой поплелась, хотя была настроена к детям уехать, я еще и сломал ее.

А теперь стою, как последний мудак, и жду, пока они спустятся из служебной квартиры. Из той самой, где ровно два года назад я был с девушкой-мечтой. Которая пахнет, как Злата, и на вкус такой же оказалась. И растаяла в моих руках, стоило лишь прикоснуться. Невероятные ощущения, когда чувствуешь себя нужным, лучшим, единственным. Когда тебе не пытаются угодить, а искренне… любят?

Вряд ли.

Но все-таки Злата слишком отзывчивая для чужого человека. А я остро реагирую на нее.

Не вовремя вспоминаю слова Шторма. Были ли мы знакомы с ней раньше? Разум кричит, что нет, но что-то внутри яростно скребет, ломая когти.

Два года назад. Ей было восемнадцать. Как призраку из воспоминаний…

Опять начинается. Пора лечиться от шизофрении.

– Ты стал безрассуднее с ней, сын, – отвлекает меня от размышлений отец. – Как мальчишка. Раньше серьезнее был. Утверждал, что в любовь не веришь. Жену по параметрам выбирал.

– Так и есть, – выпаливаю правду.

Ира полностью соответствует моим запросам. По всем параметрам подходит, особенно, когда забеременела – закрыла главный гештальт. И любовь здесь не причем.

Все отлично, если бы не рыжая заноза, которая одним своим появлением нарушает привычный уклад моей жизни. И если бы не одно воспоминание о ночи, которая будто в параллельном мире случилась.

– И все же головой думай. Холдинг – не место для проявления чувств, – чеканит строго, а я морщусь, потому что до недавнего времени разделял его мнение. Пока не появилась Злата… – В целом, я рад, что у вас с законной женой все хорошо, – похлопывает меня папа по спине. – Теперь бы еще Адама пристроить, а то неприкаянный.

– Оставьте брата в покое, пусть сам решает, что делать со своей жизнью, – говорю таким тоном, будто нас обоих имею ввиду. Адам на три года младше, но ему успели весь мозг проесть семейными ценностями. И если я эти идеи разделяю, то он взбунтовался.

Разделяю… Больше не уверен. Ведь это я набросился на Злату, как животное. На инстинктах. И на вспышке в груди, непривычной и новой. Это не просто физическое влечение, а нечто большее, почти родное.

Будто я сто лет Злату знаю. Будто она моя. Будто я имею на нее право.

– Надо завязывать с этим бредом, – бурчу себе под нос, пока отец садится в кресло босса. Видимо, молодость свою в холдинге вспоминает. Как создавал его с нуля, развивал, а потом мне передал.

Он скользит взглядом по разбросанным документам, останавливается на планшете.

– Хороший подарок к грядущей годовщине, но мне казалось, Ира твоя больше платья и побрякушки любит, как все женщины, – крутит коробку в руках. – Не боишься ошибиться?

Молча забираю планшет и прячу в ящике стола.

Злата другая. Практичная и сознательная. Знает цену каждой вещи, бережливая. А еще чересчур гордая, раз вернула то, что ей действительно необходимо.

Невольно усмехаюсь. Какая же она правильная.

Сжимаю руки в кулаки. Огнем горят после прикосновений к ней, помнят каждую округлость, бархат кожи и шелк волос. Это помешательство какое-то.

Становится только хуже, когда Злата появляется на пороге. В длинном красном платье, которое сидит на ней прекрасно. Ткань струится по телу, подчеркивает фигуру, второй кожей ложится на плавные изгибы. Декольте открывает взору острые ключицы и ложбинку груди. Все прилично, и сама Злата держится благородно. Легким движением поправляет огненные волосы, собранные в высокий хвост. С улыбкой говорит что-то матери, заметно очаровывая ее. И только потом обращает внимание на меня.

Облизываю ее взглядом и не смею прикоснуться. Так, как хотелось бы. Нельзя.

Острая мысль пронзает мозг. К черту параметры! Рыжуля идеальна сама по себе. И так гармонично смотрится в роли моей жены, что дико хочется воплотить этот обман в реальность. Злата подходит мне. Телом, душой, безумным притяжением. Почему мы не встретились раньше? Хотя бы два года назад…

Поправляю ворот рубашки, который вдруг резко начинает меня душить.

Как только мама перемещается к отцу, я оказываюсь рядом со Златой. Ладонь сама тянется к ее оголенной спинке, но тут же перехватывается. Острые коготки врезаются в руку, не позволяя коснуться безумно желанной кожи.

Хмыкнув не по-доброму, Пылаева молча берет меня под локоть. Уверенно ведет к лифту, в холле прячет лицо от Захара, словно маскируясь. Выйдя из холдинга, успевает обернуться и переброситься парой фраз с мамой, спокойно и смело. Я все это время глаз с нее не свожу. И не могу узнать.

Какая стерва вселилась в Злату там, в служебной квартире?

Впрочем, сам спровоцировал. Хватит!

– Я сейчас же отвезу тебя домой, – наклоняюсь к ее уху, но она отшатывается от меня, как от прокаженного.

– У меня есть другое деловое предложение, – произносит, наконец, но таким ледяным тоном, что сбивает с меня всю спесь, мгновенно тушит пожар между нами. – Я пробуду на ужине ровно полчаса. Говорить будете вы, Марк Альбертович, потому что я ничего не знаю о вашей семье. И мне это не нужно, – чеканит, поглядывая на родителей, что садятся в свою машину. Они достаточно далеко и не слышат нас. – Потом я сделаю вид, что мне плохо, и вы без возражений отвезете меня к детям.

– Как скажешь, – выдавливаю из себя с хрипотцой, открывая перед ней дверь автомобиля.

– Взамен вы в понедельник подписываете мое заявление об увольнении, – оперевшись о край, выдыхает она, глядя мне прямо в глаза. Я же замираю каменным истуканом. Какого хрена? – Без угроз, давления или требований вернуть деньги. С выплатой выходного пособия и хорошими рекомендациями, – ввергает меня в шок. – Договорились?

Еще чего! Фиг я ее отпущу.

– Но куда ты?.. – все, что могу выдавить из себя. При этом не двигаюсь.

– Это уже не ваше дело, – вздергивает подбородок и грациозно садится в салон. На секунду демонстрирует шикарную ножку в боковом разрезе платья, но тут же прикрывает тканью.

Судорожно сглатываю, теряя нить нашего разговора. Спешу за руль.

Будем решать проблемы по мере их поступления. Первоочередная – это получасовой ужин с родителями, на который мы и направляемся на полной скорости по мокрой от дождя дороге.

Ледяной ливень лупит в лобовое стекло, дворники бешено летают, а я машинально тянусь к панели, чтобы включить обогрев. Беспокоюсь о Злате – замерзнет в своей тонкой брендовой тряпочке и легком пальто. Но прохладные пальчики касаются тыльной стороны моей ладони. Останавливают.

– Не нужно, – она мгновенно убирает руку. – Здесь и так душно… Рядом с вами, – бросает тише и отворачивается к окну.

Злата права. Сейчас бы тормознуть на обочине – и выскочить на улицу, прямиком под морозный ливень. Промокнуть до нитки и остыть. Но вместо этого мы паркуемся на площадке перед рестораном.

Все-таки дотрагиваюсь до Златы, помогая ей покинуть машину. Получаю разряд и крохотную дозу удовольствия. Но этого так мало, что я по-прежнему голоден. Приобнимаю за талию, пока мы поднимаемся по ступенькам. Под звуковое сопровождение барабанящих по навесу капель.

В холле ресторана разносятся запахи еды, специй, чужих духов и аромасвеч. Но даже среди этой гремучей смеси я выделяю свою корицу. Подаюсь ближе, ухаживая за Златой в гардеробной, и делаю вдох. Рыжуля хмурится, губки сжимает, но при родителях не отталкивает меня. Я же пользуюсь моментом, укладываю ладонь ей на поясницу. Опять не контролирую свои действия.

С удовлетворением замечаю, как мурашки покрывают хрупкие плечи Златы, как учащается ее дыхание. Она все чувствует.

Меня чувствует. Как настоящая жена.

Мама показывает нужный столик, подходит к нему раньше нас – и обнимает там кого-то. Ему же пожимает руку и отец, при этом выглядит счастливым. Отпускаю недовольную моей наглостью рыжулю и всматриваюсь в знакомую фигуру в глубине помещения.

– Адам? – свожу брови к переносице. – Мой брат, – тихо информирую Злату.

Он за границей должен быть. Какого черта?

– Адам тоже Иру почти не помнит? – уточняет рыжуля. Вновь таким деловым тоном, будто мы на совещании.

Изображает ледышку, потому что я ее обидел, оскорбил своими грязными домогательствами в кабинете, за что ругаю себя. А она защищается от нашего влечения.

Может, и правильно. Тем более, когда у нас появилась трындец какая проблема…

– Ага, не помнит. Все в порядке, – лгу я, наблюдая, как Адам крадется к нам. Ухмыляется ехидно, осматривает нас с интересом, задерживается на Злате.

Только попробуй, засранец!