Глава 26

Злата

– Добрый вечер, Адам, – легко улыбаюсь я, а он будто рентгеном меня просвечивает. Не по себе становится, когда всматриваюсь в его синие глаза, с контрастно карими вкраплениями вокруг зрачков. Немного теряюсь от столь пристального внимания.

Марк опять берет меня за руку, окутывая жаром, но на этот раз я не сопротивляюсь. Не хочу вызывать лишние подозрения у окружающих, да и мне спокойнее, когда я чувствую его. Любой контакт напитывает меня, словно разряженную батарейку. И как бы я не убеждала себя в неправильности всего происходящего, как бы не противилась, но сложно отрицать очевидное.

– Не ожидал тебя увидеть здесь, брат, – напряженно произносит Марк, крепче сжимая мою ладонь. Невольно вслушиваюсь в голос, ловлю каждую нотку и понимаю: что-то идет не по плану.

Вдох и медленный выдох. Я устала нервничать по каждому поводу.

Сегодня я в последний раз заменяю его жену. Все прекратится в понедельник.

А пока пытаюсь противостоять необычному каре-синему «сканеру», буравящему меня. Адам прищуривается, но молчит до последнего, будто выдержку брата испытывает.

– Я заметил, что меня не ждали – ехидно хмыкает, не отвлекаясь от меня. – А я взял да и приперся в Россию. Соскучился. Не зря, как вижу, – косится на черного от злости Марка. – Тут гораздо интереснее.

Тяжелый вздох вперемешку с глухим рыком заставляет меня напрячься. Поворачиваю голову и укоризненно смотрю на босса. «Солгал?» – без слов спрашиваю. Знаю, что поймет. И я тоже по его эмоциям считываю ответ. Вырываю ладонь из горячей лапы.

– Так, поздоровался с Ирочкой? – вовремя подскакивает к нам Туманова, суетится вокруг.

Брови Адама взлетают вверх, лукавая улыбка растекается по лицу, а атмосфера в ресторане накаляется. Поднеси спичку – и все взлетит на воздух. Судя по довольному виду брата, он приберег для нас целый коробок.

– Так изменилась, не узнать, – цокает, осматривая меня еще раз. – Богатой будешь.

– Адам, – хрипло рычит Марк рядом. Мы все на грани.

Одно неверное слово, одно неловкое движение, один неуместный вздох – и мы рассекречены.

– Не в деньгах счастье, – принимаю бой, вздергивая подбородок. Погибать, так с высоко поднятой головой и под звуки оркестра. Как назло по ресторану в этот момент разливается приятная музыка.

– А в их количестве? – кусает меня Адам, не со злостью, а будто играючи, и намеренно обращается: – Ирина?

Называет чужим именем, отчего все сложнее скрывать раздражение. Впрочем, если правда вскроется прямо сейчас – буквально на пороге – я просто сбегу. Только добрая улыбка Тумановой и ее теплый взгляд до сих пор сдерживают меня. Мать верит своему сыну, который сам не ведает, что творит.

– Заткнись, Адам, – рявкает вдруг Марк и притягивает меня к себе, защищая.

Настырный братец бросает взгляд на его руку на моей талии, переводит внимание на яростное выражение лица – и сжимает губы, останавливая словесный поток.

– Вечно вы цапаетесь, – бурчит мама. – Беременность всегда меняет женщину. И в нашем случае – в лучшую сторону, – смеется заливисто, пока Адам задумчиво сводит брови. Мрачно на живот мой смотрит, вынуждая импульсивно прикрыться, исподлобья в Марка стреляет.

Поразмыслив, устраивается за столом. Мы садимся напротив, а я достаю телефон, демонстративно кладу его на стол и засекаю время.

– Полчаса пошли, Марк, – шепчу ему и, наконец, рисую на своем лице пусть искусственную, но сияющую улыбку. Босс мне за каждую минуту позора ответит. И не только денежном эквиваленте.

***

Тяжелая рука накрывает мою ладонь. Который раз за вечер? Я сбилась со счета. Для Марка слишком важен тактильный контакт – он будто общается со мной прикосновениями. Но самое страшное, что я понимаю этот «язык».

– Прости, рыжуля, – проговаривает он одними губами. С налетом раскаяния и очень тихо, только между нами.

И бьет целым спектром эмоциональных искр. Внимаю каждой. Верю в его искренность, хотя вида не подаю. Мы оба – заложники неловкой ситуации. В точности, как два года назад. Зачем судьба играет нами?

– Хм, – выдаю вместо ответа.

Наши перешептывания не укрываются от внимания надоедливого Адама. Могу поспорить, что он считывает каждое слово. Иначе почему его наглое лицо так удивленно вытянулось на «рыжуле»?

– Адам, пора бы тебе взять пример со старшего брата, – нравоучительно, строго и со стальными нотками произносит вдруг отец. Делает глоток воды и холодно продолжает: – И построить правильную семью.

Опускаю ресницы и молюсь, чтобы никто не заметил проступивший на моих щеках румянец. Знал бы глава фамилии Тумановых, что происходит на самом деле и насколько я «правильная»… Явно бы не расхваливал Марка, а меня и вовсе бы вышвырнул за дверь. Под сумасшедший ливень. Как приблудного котенка.

Нет, эта семья не для меня. Не для нас с рыжиками. Нам нужно знать свое место и не лезть, куда не следует.

– Впервые за все время согласен с тобой, пап, – с сарказмом выпаливает Адам. Подается ближе к столу, смущая меня и заставляя Марка до боли стиснуть мою кисть. – Я резко захотел так же правильно жить, как братишка. Мне он раньше таким скучным и тоскливым казался, – наклоняет голову набок. – А оказалось, что показалось, – прыскает смехом.

За свое поведение получает толчок в бок от матери. Она делает это украдкой от супруга, но я успеваю заметить. И улыбки сдержать не могу. Адам морщится, но не сдается.

– Отлично, жду и от тебя взрослого поступка, – подытоживает отец, изучая меню.

– Ирочка, а тебе что заказать? Вкусы поменялись, наверное? – неосознанно мама по больному бьет.

Я вспоминаю беременность рыжиками. И больничное питание. Тогда всем плевать было на мои вкусы. Впрочем, сейчас ничего не изменилось. Капля заботы, но и та предназначена не мне. А Ире.

– Ничего, – проглатываю ком в горле. Не могу даже думать о еде, от переживаний все внутренности скрутились в узел. – Только… чай, – протягиваю растерянно. – Токсикоз же, – вспоминаю, что Марк о жене говорил, и сама же злюсь.

Высвобождаю ладонь из уютного плена. Пусть Туманов знает, что у замены тоже есть характер. И чувства.

Он кашляет недовольно, но больше меня не трогает. Зато Адам не упускает случая, чтобы сделать очередной выпад.

Музыка на миг затихает. Но как только до нас долетают первые ноты новой композиции, медленной и романтичной, он вдруг поднимается с места и руку мне протягивает.

– Потанцуем, сестренка, как на вашей свадьбе? – предлагает явно с подвохом. Я ведь понятия не имею, о чем он. Еще и мать так внимательно наблюдает за нами.

Скользнув ехидным взглядом по брату, Адам возвращается ко мне. И вдруг становится серьезным, будто поговорить о чем-то важном хочет. Сомневаюсь, принимать ли его приглашение.

Словно подслушав мои мысли, он едва заметно знак бровями подает.

Хмурюсь, но любопытство побеждает. И я, закусив губу, все же осторожно тяну руку. Но в сантиметре от ладони Адама ее внезапно перехватывают. Резко и грубовато.

– Прости, брат, этот танец обещан мне, – Марк едва не гавкает, как взбесившийся бультерьер. Еще чуть-чуть – и в горло вцепится, разорвет. – Как и все остальные сегодня, – добавляет чересчур самоуверенно, вынуждая меня зубами скрипнуть от возмущения.

Рывком притягивает меня к себе и ведет через весь зал. Вглубь просторной площадки, куда добивают лишь слабые фиолетовые лучи софитов. Дальше от случайных зрителей. Он будто украл меня и пытается спрятать в интимном полумраке.

Босс окутан дымкой ярости, которая передается и мне.

– Я не твоя жена, Марк, – надменно произношу, когда он проводит пальцами по моей обнаженной спине, поджигает полоску кожи вдоль позвоночника вниз. – Не забывайся.

– Я помню, – рокочет с непривычной интонацией. Отчаяние в ней граничит с нежностью. – Злата, – произносит мое имя так ласково, что невольно покрываюсь мурашками.

Воспользовавшись тем, что я на мгновение поддалась, Марк приближается ко мне практически вплотную. Касается губами лба, а потом прижимается щекой к виску.

– Необязательно так крепко обнимать меня, – опомнившись, фырчу я.

– Необязательно, – соглашается, но при этом давит на поясницу, впечатывая хрупкую меня в свое невыносимо жаркое тело.

– Марк… – выдыхаю шумно ему в шею, проявляя слабое сопротивление. Но быстро покоряюсь.

Позволяю ему вести в танце. Закружить меня, заставив на мгновение забыть обо всем. Он делает это настойчиво, умело и властно. Подчиняет тело, вырывает душу – и я чувствую себя марионеткой в его цепкой хватке.

– Ой, – спотыкаюсь на неудобных каблуках. Крепче впиваюсь в плечи Марка руками, чтобы не потерять равновесие.

И мы становимся еще ближе друг к другу. Словно единое целое.

– Уедем сейчас? – он лихорадочно дышит мне в ушко. – Закончим это все.

– Я все равно уволюсь, Марк Альбертович, вам не удастся меня обхитрить, – запрокидываю голову, чтобы утонуть в его жадном, пылающем в сумраке взгляде.

– Злата? – Марк замедляется, наклоняет голову и обдает дыханием мои губы.

– М-м-м? – мычу сдавленно.

Ненавижу себя за то, что опять желаю этого запретного поцелуя. Призвав последние остатки духа, я отклоняюсь, чтобы не допустить ошибки. Назад, насколько позволяет капкан мужских рук.

– Мы были знакомы с тобой раньше? – коротким, хлестким вопросом выбивает воздух из легких. – Могли как-то встретиться… допустим, два года назад?