Глава 27

Марк

Что я ожидаю услышать? Честный ответ, черт возьми! В идеале, положительный. Потому что дурацкая паранойя меня на куски режет, ковыряет внутри, выворачивает. Все эти долбанные два года сидит во мне. Я, конечно, смог придушить ее немного, загнать в анабиоз, но убить так и не получилось.

Образ рыжули из первой брачной ночи постоянно стоял между нами с женой. Спать с одной, а представлять на ее месте призрак, – это не просто измена. Хуже. Это больная одержимость.

Стоило немного подлечить ее, переключившись на долгожданное пополнение семейства, как в холдинге появилась Злата. Отравила корицей, парализовала нежным голосом, околдовала сладостью. Она не воспоминания во мне пробудила – в голове до сих пор чистый лист. А чувства взбудоражила, в том числе и дикое собственничество.

Даже к Адаму ее ревную, докатился! А мелкий засранец еще и издевается. Сразу все понял. Не только замену Иры распознал с порога. Но и заметил, что клинит меня на Злате похлеще, чем на законной жене. Ни в какое сравнение она не идет. Флагман. Единственная весь мозг заняла.

Касаться, целовать, не выпускать из объятий, считать своей – мне это остро необходимо. Именно поэтому я сейчас прижимаю миниатюрное тело к себе, ласкаю взглядом каждую черточку лица, спускаюсь к губам, которые приоткрываются, судорожно втягивая воздух.

Хочу перекрыть ей кислород. Впиться в сладкий рот поцелуем. На этот раз не просто попробовать на вкус, а сожрать. С жадностью. Никому ни частички не оставить.

– Мы были знакомы, – лепечет Злата одними губами.

Одной фразой крышу срывает. Не задумываясь о последствиях, на безумном порыве нападаю на нее с поцелуем. Но в последний момент Злата отклоняет голову, а на мой рот ложится нежная ладонь.

Рыжуля дышит так лихорадочно, что я чувствую каждое движение ее груди, все еще прижатой к моему торсу. Маленькое сердечко бьет прямо в меня, часто и громко, как у загнанной лисички.

– Марк Альбертович, – деловым обращением Злата возводит стену между нами, серьезнее и прочнее ладошки. – Мы ведь общались с вами по телефону все это время, – произносит едва слышно, словно стесняется, и отводит взгляд. – А почему вы спрашиваете?

Ее слова действуют на меня как ледяной ливень, что как раз усиливается за окнами ресторана. Эйфория стремительно исчезает, уступая место логике.

– Забудь, – отпускаю резко, но что-то рвется внутри.

Так будет правильно. Потому что это не мое. А чужое трогать нельзя, особенно когда у самого жена дома.

– Думаю, вы правы, и мне лучше уехать сейчас, – проводит руками по своей точеной фигуре, расправляя платье. – К рыжикам, – обхватывает себя за плечи.

Ну, конечно. О чем я думал? Ее детям больше года, точной даты их рождения я не знаю. Но Злата на момент той роковой ночи, скорее всего, уже беременной была! И уж точно не могла быть девственницей. Не от святого духа же залетела. А от говнюка какого-нибудь типа Очкасова. Наверное, права Ира была в своих предположениях. Все сходится.

– Да, попрощаемся с родителями, и я тебя отвезу, – киваю с трудом.

Прячу руки в карманы и, развернувшись, направляюсь к столику. Чувствую, что Злата идет позади, но не оглядываюсь. Бесит эта невидимая связь с нею. Наверное, ее увольнение действительно решит проблему.

А мне просто надо вернуть мозги из штанов в черепную коробку и вспомнить о своей семье. Настоящей.

– Плевать я хотел на ваши традиции, – доносится голос брата. Опять дерзит родителям.

Усмехаюсь горько, а сам мельком смотрю на Злату. Плетется следом, расстроенная и потухшая. Но ее состояние меня не должно волновать.

– Ты все равно рано или поздно к этому придешь, если не дурак, – заводит старую пластинку папа. Их с Адамом противостояние никогда не закончится. Хотя оно бесполезное: на брата невозможно надавить. Он только сильнее упирается рогами.

– Лучше быть дураком, чем вон… – обернувшись, на меня кивает. – Чем Марком.

– Адам, выбирай выражения, – произношу спокойно. Я остыл после разговора со Златой. Точнее, что-то во мне сдохло, и теперь плевать на все вокруг.

Собираю вещи, чтобы покинуть ресторан. Проверяю ключи от машины, портмоне, окидываю стол взглядом. И цепляюсь за телефон Златы. Как раз в ту секунду, когда загорается дисплей. Хватаю, чтобы передать Пылаевой, но палец сам разблокирует экран.

«Я у твоего дома, но бабка не пускает», – входящее сообщение от Очкасова.

Несмотря на его предательство, так близко общаются?

«Злата, ты когда вернешься? Могу приехать за тобой, куда скажешь», – еще одно.

«Златуль, давай мириться. Я сюрприз тебе приготовил. Как на восемнадцатилетие. Вспомним студенчество?», – на закуску прилетает.

Посылаю Очкасова на хрен в ответном сообщении. Хотя Пылаева так не общается. Поразмыслив, редактирую, немного смягчив формулировку, – и отправляю.

Стираю все входящие за секунду до того, как подходит Злата. И невозмутимо возвращаю ей чистый телефон.

Ребячество какое-то! Что я творю?

Все-таки ей лучше уволиться. Не пожалею выходного пособия для ее детей и рекомендации лучшие напишу. Никаких проблем. Кроме одной. Которая свербит во мне и не хочет отпускать Злату. Но с этим дерьмом я как-нибудь справлюсь.

– Не нужны мне ни жена, ни дети, – уверенно постановляет Адам. – На свете столько одиноких девушек, зачем мне себя ограничивать?

– Ты знаешь, что мы никогда не примем нагулянных непонятно кем подкидышей, – цинично выплевывает отец. Мать пытается его усмирить, но тщетно. У нас любая встреча при участии Адама заканчивается скандалом.

Сложно сохранять внутреннее равновесие. Еще и Злата рядом вдруг выпускает из рук телефон, который с грохотом разбивается об пол. Вздохнув, наклоняюсь и собираю его по частям, вновь протягиваю Пылаевой. И напрягаюсь от ее вида. Дрожит вся, мертвенно-бледная и расстроенная. С непонятным мне страхом на отца смотрит.

– Не слушай, тебя это не касается, – шепчу чуть слышно. Видимо, Злата приняла грубую фразу о детях на свой счет.

Беру ее под локоть, намереваясь увести. Незачем ей быть свидетелем семейных склоков. Но Пылаева вновь вздрагивает от следующей реплики Адама:

– Никаких бастардов, пап. Я этот… – демонстративно пальцами щелкает. – Чайлдфри.

– Чайлдфри? – закипает отец. – Совсем свихнулся. Без внуков нас оставить хочешь?

– Почему же? – начинает лукаво, и его тон не предвещает ничего хорошего. – Будут у вас внуки. Может, уже есть. Бегают где-то по стране. Ваш идеальный генофонд сохранен для истории и великих свершений, – намеренно делает паузу. – В базе доноров клиники ЭКО.

– Что? – сквозь зубы цедит отец, и я знаю, что это последняя стадия его ярости. В общественном месте он никогда не переступит черту. Не так воспитан.

Благо, и Адам замечает, что папа достиг точки кипения. И с удовлетворением затыкается.

– Нам пора, – прерываю злое пыхтение обоих. – Завтра созвонимся, – улыбаюсь маме, а она Пылаеву изучает пристально, с беспокойством.

Игнорирую ее необычную реакцию. Если спросит, спишу наш ранний уезд на токсикоз. Как-то еще с Ирой придется разобраться, ведь в разговоре с матерью может всплыть упоминание о «теплом семейном ужине». Странное равнодушие поселяется в груди. В любом случае Ира не предаст своего амплуа покорной жены. Удобно.

Погруженный в свои мысли, я сопровождаю Злату в холл. Но уйти быстро не удается: растерянная, чем-то огорченная Пылаева отлучается в уборную, а рядом со мной, как черт из табакерки, возникает Адам.

– С тебя спорткар, – бьет меня по плечу.

– Какой спорткар? – хмурю брови недоуменно.

– Красный, чтобы девчонок цеплять, – мечтательно причмокивает. – Я тебе модель смс-кой скину.

– С хрена ли? – рявкаю, удивляясь его наглости.

– За молчание мое, братишка, – со смешком выдает. Вот подлец.

Весь вечер меня провоцировал, так я еще и в долгу остался. Кошусь в сторону зала: родители остались за столиком. Пока мама продолжает успокаивать отца, мы можем поговорить с Адамом. И не только обо мне и моих косяках, как он надеется.

– А ты серьезно свой… кхм… биоматериал сдал? – наношу ответный удар.

– Да над отцом издеваюсь, – отмахивается. И все-таки сдается под моим испытывающим взглядом. – Но вообще было дело. На спор, – коротко говорит. – Не заморачивайся, давно это случилось. Четыре года назад после ссоры с родителями очередной. Дурацкий спор с друзьями. Ничего не значит. Тем более, я потом в клинику позвонил и приказал утилизировать.

– Исполнили? – изгибаю бровь недоверчиво.

– Я что, проверял? – добивает брат своей беспечностью. – Да брось, ерунда это все. Но насчет детей я пас. Сам строгай за нас двоих. Зря, что ли, женщины у тебя две, – не упускает случая меня подколоть.

– Да пошел ты, – гаркаю.

– По-настоящему беременна кто из них? – уточняет неожиданно серьезно.

– Ира, – признаюсь тихо. – Со Златой, – киваю в сторону уборной, – у нас никогда ничего не было.

Слова даются мне легко, особенно после четкого ответа Пылаевой. Вот только на сердце гадко.

– Сочувствую, – искренне тянет Адам, отчего раздражает меня сильнее.

Предвкушая надвигающееся цунами в моем лице, он спешит прочь из ресторана, бросив на ходу ехидное: «Спортка-ар». Скрывается за стеклянными дверьми.

Я дожидаюсь Злату, и мы вместе выходим на парковку. По пути попадаем под проклятый ливень, который будто преследует нас. Казалось бы, всего пару метров преодолеть, но этого хватает, чтобы Пылаева промокла.

Обнимаю дрожащую Злату, прижимаю к себе, пытаясь согреть, а она принимает мою заботу машинально. Мыслями не здесь. Не со мной.

В машине включаю печку. На этот раз Пылаева не противится. Она вообще молчит всю дорогу, задумчиво глядя в окно. И только когда мы останавливаемся под ее подъездом, строго произносит:

– Платье сдам в химчистку, а в понедельник вам его доставят в офис. Чтобы я лично не носила, и никто не увидел случайно.

– Не нужно, – выдыхаю тяжело.

– Это мне не нужно чужого, – чеканит в ответ, выделяя каждое слово. Создается впечатление, будто говорит Злата не только о платье. А может, и вовсе не о нем.

Но уточнить не могу – Пылаева сбегает. Сквозь мутную стену дождя замечаю, что ее встречает Очкасов. Упертый какой. Все-таки надо было ему первоначальный текст сообщения кидать. Без купюр.

В руках у гада – полудохлый букет цветов, больше похожий на веник. Но даже это лучше, чем мое «поздравление».

– С Днем рождения, Злата, – обреченно выдыхаю я и вбиваю педаль газа в пол. Автомобиль с бешеным ревом срывается с места.

Ее личная жизнь – не мое дело. У меня своя семья.

____________________

*История Адама Туманова – в книге "Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд"