Глава 29

Марк

Дико хочу рвануть за ними следом, задержать, вернуть. Закрыть в этой маленькой квартирке, которая стала нашей точкой отсчета, и не выпускать. Пока не простят. Не примут. Не согласятся быть со мной.

Но…

Тело сводит болючей судорогой, когда заставляю себя остановиться. Отпускаю ручку двери, упираюсь кулаком в лакированное дерево. Прислушиваюсь, как затихают детские голоса и смех в коридоре. Отдаляются, вырвав что-то из моей груди и забрав с собой.

Не сейчас. Иначе спугну. Оттолкну рыжиков еще сильнее. Всех трех. Злата и так на грани, да и малыши явно мною не очарованы.

Что я наделал?

Разорвал нить между мной и рыжулей, как и планировал. Ради благополучия своей семьи с Ирой.

Черт! Какой же я идиот.

Возвращаюсь к кровати, опускаюсь на смятое покрывало, закиданное бумагами. Подцепливаю пальцами то, что осталось от паспорта. Издаю нервный смешок и тяжело вздыхаю. Невольно вбираю носом воздух вокруг. Печенье с корицей и… молоком. Та самая новая примесь, которую я заметил на Злате в первый ее день в офисе. Думал, паранойя, а оказалось – действительно запах моей женщины, к которому с годами присоединился детский.

Что же, шизофрению можно исключить. А одержимость не лечится.

Продолжаю ломать себя, скрипя, как заржавевший робот. Падаю спиной на кровать, которая хранит слабое тепло моей настоящей семьи. Все эти два года у меня она была, только на расстоянии.

Уставившись в потолок, мысленно считаю до ста. И обратно. Чтобы не заорать во все горло от гребаной несправедливости. Не разгромить всю квартиру к чертям. Не совершить новых ошибок на эмоциях.

Мне нужен холодный рассудок. Но так как для меня это сейчас нечто недосягаемое, то…

Нахожу телефон.

– Да, Вадим, я видел рыжиков, – металлическим тоном выдаю, стоит лишь Шторму поднять трубку. – И раз уж ты знаешь обо мне больше, чем я сам, то мне необходима твоя помощь. В конце концов, ты у меня в долгу, ищейка.

После глухого, немного растерянного «угу» я отключаюсь. Не знаю, почему вдруг решил обратиться к конкуренту. Наверное, потому что Шторму всецело доверяет Злата. Пора начать прислушиваться к моей рыжуле.

Остыв немного, заставляю свое бренное тело подняться. Чувствую себя пустым футляром. А все содержимое где-то там – с рыжиками. И так было постоянно, просто я старался не замечать этого. Но сейчас пустота внутри убивает с особой жестокостью.

Спускаюсь в свой кабинет, неторопливо захожу в приемную.

Злата уже на месте. Напряженно ждет меня, игнорируя болтающую о чем-то Аню.

– Марк Альбертович, документы у вас на столе. Я все подготовила, – заискивает секретарша.

Даже не смотрю на нее, вместо этого впиваюсь взглядом в рыжулю. Она осторожно поднимает голову, устремляет на меня глаза-изумруды. Замирает, боясь очередной вспышки моего гнева. Но я перенаправляю его в другое русло.

– Твое заявление жду позже, – рявкаю на секретаршу и пресекаю попытки подлизаться. – Если не хочешь увольнение по статье, – возвращаю внимание к Пылаевой. – Злата Ивановна, – зову ее уважительно и жестом в кабинет приглашаю.

Она заметно насторожена, но поднимается с места. Рваными движениями костюм поправляет, дрожит вся. Оценив мое настроение, все-таки приближается.

Только не дыши, Марк! Корица опять отрубит мозг, но допустить этого никак нельзя.

Распахиваю дверь перед Златой, пропускаю вперед…

И не смотри! На эти огненно-рыжие волосы, что волнами легли на хрупкие плечи. На острые лопатки под тонкой тканью блузки. На изящную талию. И ниже.

Поздно.

Еще и вдох делаю.

Ай, черт.

– Присаживайся, – откашлявшись, говорю Злате, шагая следом.

Устраиваюсь в своем кресле. Напротив нее. Протягиваю Пылаевой бумаги, чтобы ознакомилась. И откидываюсь на спинку, максимально увеличивая расстояние между нами.

Злата изучает меня пару секунд и, убедившись, что я не опасен, переключается на документы. Вчитывается прежде, чем подписать. Подрагивающими пальцами с трудом держит ручку.

Особенно долго задерживается на рекомендациях. Я лично их составлял. С такими на любую работу возьмут и предложат лучшие условия. Я ведь правда собирался отпустить Злату, но позаботился о том, чтобы она могла устроиться в жизни.

– Спасибо, – тихо шепчет.

– Ты заслужила, – хрипло постановляю.

– Выплата огромная, – хмурит брови и нижнюю губу зубами зажимает.

А это для рыжиков. Я как чувствовал. И почему раньше не доверился интуиции? Испортил все.

– За моральный ущерб, – скриплю зубами. Мельком бросаю взгляд в сторону окна, где в пятницу мы со Златой… Черт! Дергаю ворот рубашки, отрывая пуговицу. Душно. Еще и рыжуля нервно покашливает, будто догадалась, о чем я думаю. – Злата… Ивановна, однако у меня есть последняя просьба. Она касается проекта для заместителя министра… – исподлобья смотрю на нее.

– Я доведу его до конца на удаленке, – кивает поспешно. Моя честная и ответственная девочка. Вот и попалась.

Начхать мне, на самом деле, и на эскиз, и на самого Иванова. Я искал повод придержать рыжулю, выиграть время – и он сработал.

– Благодарю. Не сомневался в твоем профессионализме, – произношу деловито, в то время как хочется перепрыгнуть дурацкий стол, что отделяет меня от Златы, и наброситься на нее. Запустить руку в рыжую копну шелковистых волос, расцеловать покрасневшие от смущения щеки, слизать корицу с покусанных на нервах губ.

Схватить рыжулю в охапку, закинуть на плечо и утащить отсюда. Забрать наших детей у Штормов. Увезти всех моих рыжиков. Из города. Из страны. Если надо, планету покинуть.

Но так дела не решаются.

– Всего доброго, Злата Ивановна, – с трудом выдавливаю из себя, стараясь держать ровный тон.

Внутри цунами, от которого даже дышать сложно. Не то что говорить. Но на лицо я натягиваю каменную маску.

– И вам, Марк Альбертович, – тянет рыжуля тихо, а сама не верит, что я так легко ее отпускаю. Правильно делает.

Помедлив, слабо улыбается, будто на прочность меня испытывает. И покидает кабинет.

Провожаю ее взглядом, обласкав напоследок, пока не видит. Некоторое время гипнотизирую закрытую дверь. И встряхиваю себя мысленно.

– Так, приступим, – бью ладонью по столу. – Будем пускать мою размеренную жизнь под откос. Рушить все, чтобы на обломках построить новое, – озвучиваю, сам себе удивляясь. – И начнем с правильной жены, – усмехнувшись со злостью и горечью, хватаю ключи от машины.

***

Убираю на заднее сиденье коробку, на секунду задерживаю на ней взгляд и ухмыляюсь горько. Злата все-таки вернула платье – прислала после химчистки с курьером. Но не учла кое-что важное: брендовая вещь предназначалась настоящей жене и матери моих детей. А ею является рыжуля. И хрена с два это платье наденет кто-нибудь, кроме нее!

Поэтому откладываю подарок родителей до лучших времен. Оставляю для Златы.

А сам направляюсь в дом, где никогда не был счастлив. Создал иллюзию и заставлял себя в нее верить. Ради чего?

Нехотя переступаю порог, поднимаюсь по лестнице на второй этаж. По привычке ноги несут меня в кабинет, где я привык проводить львиную долю времени. Чаще всего – с телефоном в руках и голосом Златы на том конце провода. В последние недели мне стало остро не хватать наших ночных бесед, но я компенсировал их личными встречами с рыжулей в холдинге. Теперь лишился и этого.

Временно, черт возьми! Расшибусь, но верну свое. Но для начала следует разобраться с заменой. Выбросить суррогат из своей жизни.

Сжимаю и разжимаю кулаки, резким движением смахиваю со стола папки, разбиваю рамку со свадебной фотографией, которую мне Ира постоянно подсовывает. Тяжело выдыхаю, отпуская ярость.

Немного сбросив напряжение, достаю из ящиков документы, складываю в сумку ноутбук. Размышляю, что еще мне необходимо…

– Марк, ты уже дома? – доносится из дверей голос женщины, которую хочется придушить. Но нельзя. – Так рано.

Не согласен. Поздно.

На два года опоздал, мать вашу.

– Ты не поехала на УЗИ? – медленно оборачиваюсь.

Набираю полные легкие кислорода и прячу руки в карманы брюк, чтобы не сорваться. Но все равно закипаю, стоит лишь всмотреться в хитрое лицо Иры.

– Перенесла запись на другой день, – улыбается приторно сладко. Настолько, что тошнит. Меня и раньше не трогали ее женские штучки, я просто позволял ей заигрывать со мной. Но сейчас, когда я знаю правду, официальная жена меня отвращает. – Хочу, чтобы ты был рядом, познакомился с нашим малышом, – касается ладонью совсем незаметного живота. – Увидел его на мониторе, послушал, как бьется сердечко. Чтобы ты не пропустил самое главное…

– Ты даже не представляешь, как точно выразилась, – рычу приглушенно. Потому что боль парализует.

Пропустил. Самое главное.

Не видел беременную рыжулю, не был рядом, не сопровождал на УЗИ. Не помогал Злате, хотя мог. Обязан был! А она работала на износ ночами, совмещала карьеру и материнство, пытаясь заработать денег.

Я даже не слышал крик моих детей, не узнал их первых слов. Да и до сих пор толком с рыжиками не пообщался. Мне еще предстоит заслужить их доверие. И отвоевать право на собственных детей.

– А что ты делаешь? – Ира бросает взгляд на развороченный стол и сумку. – Едешь куда-то? В командировку? А когда вернешься?

– В новую жизнь. Надеюсь, никогда, – чеканю с нервным смешком, а сам перемещаюсь в спальню. – В твоих интересах, Ира, чтобы я был сейчас как можно дальше от тебя, – выплевываю со злобой.

Нахожу чемодан, небрежно бросаю в него вещи. Градус напряжения зашкаливает, а я сам на грани взрыва. Единственное, что останавливает меня, – ребенок внутри Иры. И заодно он спасает ее.

– Не поняла, ты меня бросаешь? – постанывает она, охает и на кровать падает грузно, придерживая живот. Хотя этот жест, скорее, показательный. – Нас с малышом? А что же скажут родители? – ходит с козырей.

Но не учитывает, что мои ориентиры кардинально сместились. И теперь в приоритете – три невероятно милых, очень вредных и гордых рыжика. Которые будут моими, чего бы мне это не стоило. Даже если придется порвать связи с семьей.

– А малыш точно настоящий? – многозначительно киваю на живот, который Ира так упорно выпячивает. – Или как твоя девственность?

Прыснув нервным смехом, сажусь в кресло напротив. Слежу за реакцией жены «по бумагам».

– Что? – шепчет Ира, а сама ресницы опускает, пряча бесстыжие глаза.

– Не ты была со мной той ночью, но на протяжении двух лет мастерски пудрила мне мозги, – говорю на удивление холодно. – Так много лгала, и как только не запуталась в «показаниях»?

– Эта тварь все-таки рассказала тебе, – шипит Ира, вынуждая меня импульсивно встать и подлететь к ней. – Я до последнего думала, что она не посмеет, – вопит на грани истерики.

Кулаки стискиваю до хруста костяшек. От одного лишь слова, которым стерва «наградила» мою рыжулю. Чистую, настоящую, правильную.

Убью на хрен!

– Не смей так отзываться о ней, – цежу грубо, скрипнув зубами. Держу себя в руках, хотя это адски тяжело. – Какого черта ты не призналась тогда? Зачем обставила все так, будто мы с тобой действительно были вместе?

Нависаю над ней, из последних сил сохраняя контроль.

Она беременна, Марк, беременна!

А-а-а, черт!

– Все произошло спонтанно, – голос Иры срывается, а она ерзает, отползая назад от края постели. – Я спросила у Давида о мальчишнике и узнала, что ты остался на ночь в холдинге. Приехала рано утром и столкнулась у лифта с ней. Сразу не придала значения, но когда вошла в служебную квартиру и увидела все… – морщится с отвращением.

– Почему «проглотила» молча мою измену? – непонимающе изгибаю бровь.

Вспоминаю, как я дико ревновал Злату к Очкасову. Как бесился, когда они просто общались. Да я бы взорвался и разнес все вокруг, если бы застал их вместе!

– Нет, сначала я разозлилась. Но потом ты начал уговаривать меня, и я поняла, что ты перепутал, – вздыхает рвано. – Я хотела сохранить наши отношения.

– Построить брак на лжи? – упрекаю ее. – Зачем ты вообще играла невинную деву? Что за шоу вы устроили с Давидом? Знаешь, он дал тебе отличную рекламу! Следовало его начальником твоего отдела назначить. Мастер пиара! – хлопаю в ладони, вызывая у нее страх.

Действительно, именно лучший друг отрекомендовал мне Иру. Расписал все ее достоинства, упорно сводил нас вместе. И все-таки выдал сестренку удачно замуж.

– Ты был зациклен на этом, и я подыграла, – пожимает плечами.

– А где девственность брать собиралась, а? Если бы не случайная ночь, то как бы ты ее восстановила? – и ответ вдруг приходит сам собой. – Ах вот на какую процедуру ты записывалась перед свадьбой, так?

Ира становится пунцовой и закрывает лицо руками.

– Докопаться до правды вы с Давидом тоже мне не позволили, – продолжаю размышлять. – Сговорившись, солгали про клуб. Хотя я сам виноват, выдал всю информацию другу, а ему лишь оставалось ее подтвердить. И усыпить мою бдительность. Камеры как назло ночью не засняли лица… – не упоминаю имени Златы, будто это нечто священное. – А записи с утра я не догадался посмотреть, ведь ты уже была в квартире в это время.

Судорожно всхлипнув, Ира подходит ко мне вплотную. Совершенно о безопасности своей не думает. Раздавлю ведь! Ненависть клокочет внутри меня. Но… ребенок.

– Марк, ты совершил ошибку. Я тоже, – шепчет с надрывом. Хоть какие-то эмоции за все время. И напрасно. – Время лечит, и сейчас все это неважно. У нас ведь будет ребенок, – берет меня за руку, чтобы приложить к своему животу, но я отдергиваю ладонь брезгливо.

– Мой ли? – кидаю обвинение.

– Сомневаешься? – Ира зажмуривается, выжимая слезы, что стекают по ее бледным щекам.

– Тест ДНК покажет, – выношу приговор. – Я лично обсужу с врачом, как его правильно сделать, чтобы не нанести вред малышу.

Мысленно усмехаюсь: с рыжиками никакого теста не надо. Артем выдал наше родство с потрохами, только слепой не заметит. Аня пошла в маму, но тянется ко мне, несмотря на обиду. Кровь зовет.

– Не боишься, что пожалеешь о своем решении? – переходит Ира в агрессивное наступление. Сбрасывает маску, обнажая свою сущность. Больше она не идеальная жена. – Ты собираешься перечеркнуть два года семейной жизни? Втоптать в грязь свой имидж добропорядочного семьянина? Стоит ли упоминать, каким ударом наш развод станет для твоих родителей?

– Нет, Ира, даже не пытайся, все это больше не работает, – хмыкаю я и возвращаюсь к чемодану. – Слушай меня внимательно. Я временно перееду в служебную квартиру, чтобы… не свернуть тебе шею, – признаюсь честно, а она едва не вскрикивает и рот рукой прикрывает. – Я знаю, что тебе идти некуда. У Давида своя жизнь, а родители ваши в другом городе. Поэтому пока ты останешься в МОЕМ доме, – подчеркиваю, что у нас больше нет ничего общего. Да и не было никогда. – И это в твоих интересах. Меня сдерживает исключительно ребенок, чьим бы он ни оказался. Малыш не виноват, что у него мать – стерва, каких мало.

– Он твой, – стоит на своем Ира, но я ей не верю больше. Не чувствую связи и впервые в жизни отдаюсь своей интуиции. Между нами неспроста несовместимость – сама судьба была против изначально.

– Ты потеряла мое доверие, дорогая. Вместе с девственностью, – качаю головой. – Развод состоится при любом результате теста. Если ребенок окажется моим, – непроизвольно кривлюсь, словно меня ударили, – то я его не брошу, разумеется, а тебя обеспечу всем необходимым.

– Страшный сон твоих родителей, – ковыряет там, где все уже забетонировано. Появилось нечто более важное, чем семейные традиции и принципы.

Мои родные рыжики. Ради них стоит пожертвовать всем.

– Если ребенок не мой, тогда не обессудь, – развожу руками. – Вылетите оба без выходного пособия. Настоящего папку искать. Идиота из себя делать не позволю.

– Марк, но… – начинает и тут же осекается под моим предупреждающим взглядом.

– Хватит, Ира, это конец, – отрезаю четко и спускаюсь в холл.

Покидаю дом, с размаха захлопывая дверь за собой.

Все…

Вбираю носом холодный воздух, который пахнет свободой. Пора запускать бракоразводный процесс. С привлечением грамотных юристов, которые смогут защитить бизнес и имущество от поползновений нечистоплотной женушки.

Сажусь за руль, барабаню по нему пальцами. Все бы ничего, но рыжики меня уже «развели». Молодцы, конечно, но поторопились, ведь теперь мне еще и документы восстанавливать…