Глава 30

Несколько дней спустя

Злата

Разноцветная тротуарная плитка на детской площадке покрыта изморозью, как и декоративное ограждение вокруг. Рвано выдохнув клуб пара, я плотнее кутаюсь в шарф и прячу руки в карманы пальто. Сегодня особенно холодно.

Стараюсь ни на миг не сводить глаз с шустрых рыжиков, что вместе с соседскими ребятишками сейчас карабкаются на круглую детскую карусель и скользят варежками по обледеневшему поручню. Пора завершать прогулку, иначе малышей застужу. Нащупываю телефон, мельком кошусь на циферблат.

– Анечка, Тема, – окликаю детей, и сама к ним иду. Разыгрались так, что внимания на меня не обращают. – Наше время вышло, пора домой.

Ловлю дочку за руку, притягиваю к себе, чмокаю в щеку и заботливо поправляю сбившуюся шапку.

– Маме еще над эскизом работать, – бубню тихо, и улыбка с лица сползает. – И боссу звонить.

Два дня собираюсь с духом, чтобы спросить Туманова о моем планшете. Осознаю, что разговор неизбежен, ведь без него я не смогу работать, но никак не могу заставить себя набрать заветный номер. Опять сложно.

Сложно позвонить Марку. Сложно услышать его голос. Сложно делать вид, будто отношусь к нему исключительно как к боссу.

«Быть отцом, но ничего не знать о собственных детях. Думаешь, это не сложно?», – острым лезвием рассекает сознание его фраза, произнесенная с надрывом и упреком.

Маленькие, но горькие слезинки проступают на глазах и застывают на кончиках ресниц. Моргаю, чувствуя, как влага касается щек.

Аня дергает меня за руку, возвращая в реальность. Зыркаю на сына, а он в этот момент плюхается на попу и замирает на ледяном металлическом основании карусели, что продолжает неторопливо, со скрипом крутиться.

– Артем… – строго начинаю, по привычке собираясь его по отчеству назвать, но осекаюсь.

Какой же он Иванович? Если раньше я не знала, кто отец рыжиков, и применяла к ним наше «универсальное» отчество, то теперь язык не поворачивается – будто примерзает к небу.

Марк имеет право присутствовать в жизни своих детей. Но как же больно впускать его, зная, что он никогда не будет принадлежать нам полностью. А мы не вольемся в благородную семью Тумановых. Так и останутся рыжики «нагулянными».

– Идем, – шумно втянув носом морозный воздух, я протягиваю сыну ладонь.

Помогаю ему встать прежде, чем он поймет, что упал, и раскричится. Тема обычно сдержанный, но в острых ситуациях показывает характер. И может «отругать» карусель, из-за которой он потерял равновесие.

– Бабуля наверняка вам что-нибудь вкусненькое испекла, – уговариваю рыжиков, чтобы не капризничали, а пошли за мной. – Наверное, печенье, – подмигиваю детям. И это слово, судя по их загоревшимся глазкам, они понимают.

«Печенье с корицей», – опять в мозг проникает голос Марка. Он на презентации это выпалил, я еще тогда удивилась. А позже в квартире упомянул, что узнал меня по запаху.

Так ведь не бывает…

Неужели он правда все эти два года не забывал обо мне? Чувствовал подмену? Искал?

– Глупости, – бубню себе под нос.

Ускоряю шаг так, что рыжики едва успевают перебирать ножками в громоздких ботинках. Аня спотыкается, и я в последний момент подхватываю ее и дергаю за ручку вверх, чтобы не дать упасть. Останавливаюсь, чтобы малышку успокоить, но вижу вдали чью-то белую машину. Внедорожник поворачивает в наш двор, и я спешу освободить проезжую часть.

Недоуменно хмыкнув, направляюсь к нашему подъезду. Замечаю девушку у скамейки, узнаю ее со спины, но не успеваю сориентироваться и скрыться. Она оказывается проворнее. Услышав шаги, резко разворачивается и стреляет в меня хитрым, наглым взглядом. Опускает глаза, стопорится на рыжиках и округляет рот идеальной буквой «О».

Вот только ее мне еще не хватало!

– Ася? – спрашиваю очевидное. Недовольно смотрю на сводную сестру. – Что ты здесь делаешь? – хмурюсь от того, как она пристально изучает детей.

Ася – последний человек в мире, с кем бы я захотела поделиться своей двойной рыжей тайной. Что теперь будет?

***

– Ну, привет, – криво ухмыляется и медленно переводит взгляд на меня, – сестренка. Рада встрече.

Секунда – и все ее внимание вновь сосредоточено на детях. Аня и Тема жмутся ко мне, будто чувствуют опасность, а я пальцами их ладошки поглаживаю. Малышей в обиду не дам. От Аси уж точно хватит сил обороняться.

– Боюсь, взаимностью не могу ответить. Как ты узнала, где я живу? – изгибаю бровь.

– Мама Маша проговорилась, – морщусь от того, как она это произносит. Будто мать у меня украла и хвастается. – Она о тебе спрашивала у бабки, – говорит с пренебрежением.

У меня сердце замирает от мысли, что родительница все-таки интересовалась моей жизнью. Правда, о рыжиках я бабуле строго запретила кому-либо в родном городке рассказывать. Боялась, что грязные слухи поползут. Но, кажется, теперь их не избежать.

– Уточняла, как ты учишься, – продолжает Ася, но при этом сканирует нас троих. – Где работаешь.

– Зачем ты приехала? – обрываю ее.

– Соскучилась, – неискреннюю улыбку выжимает из себя. – И денег хотела занять. Те, что папа прислал, потратила, а он мне неожиданно лимит ограничил. Мне срочно надо. Преподу дать, иначе экзамен провалю, – хлопает наращенными ресничками. Ясно, на что деньги родителей ушли.

– Так ты учись, Ася, – тяну поучительно. – Добивайся своим умом всего. Заодно сэкономишь, – подмигиваю ехидно, огибаю сестру и к подъезду иду.

– Я занять хотела, но теперь ты мне безвозмездно дашь, – нагло летит мне в спину. В следующий миг сводная сестра догоняет меня и путь преграждает. – Иначе я расскажу маме Маше, чему ты тут на самом деле «учишься», – фыркает и многозначительно на рыжиков кивает. – Она и не знает, что уже дважды бабушкой стала.

– Делай, что хочешь, Ася, – стараюсь говорить невозмутимо, но внутри все трепещет от негодования. Надо было самой маме признаться. Может, удалось бы позора избежать. И рыжики бы не пострадали. – Денег у меня все равно нет. Я уволилась с работы, – честно заявляю.

Позади слышится шум подъезжающего автомобиля, но я не оборачиваюсь. Испепеляю взглядом нахалку. Двигатель машины затихает, раздается хлопок двери…

– Прав был папа, ты только строила из себя правильную, а сама… – брызжет ядом Ася. – Вот и где их отец? Муж твой? – цокает издевательски.

– Тебя не должна касаться моя жизнь, следи за собой, – цежу я. – И моя семья…

Осекаюсь на полуслове, потому что Анечка вдруг отпускает мою руку – и смело топает куда-то. Забыв о подлой сестре, я резко разворачиваюсь и собираюсь поймать шуструю дочку.

Делаю шаг, едва не поскальзываюсь на островке тонкого льда, но тут же врастаю в забетонированную площадку. Приоткрываю рот, впуская ледяной воздух, что замораживает легкие. Крепче стискиваю ладошку Темы, который выходит вперед и любопытно голову задирает. Я шокирована не меньше.

– Привет, – тихо обращается Марк к Анечке, а она ручки к нему тянет. – Я отец, – с оттенком гордости бросает он, отвечая на вопрос Аси.

Мгновенно подхватывает дочь на руки, будто с нетерпением ждал этого момента. Усаживает ее на сгиб локтя, при этом портфель придерживая, а потом к нам приближается. Свободную руку протягивает к Артему, успевает лишь шапки его коснуться, как рыжик шарахается и за меня прячется.

– И муж, – усмехается, когда я вздыхаю шумно. – Привет, дорогая, – произносит так нежно, по-семейному, что я млею. И совершенно теряюсь от того, что он чмокает меня в щеку. – Познакомишь с подругой? – кивает на растерянную шантажистку.

– Это Ася, – сипло выдаю, но сама будто в прострации нахожусь. Это все иллюзия? Сон?

Сестра скользит взглядом по Марку, будто оценивая его, косится на внедорожник, потом недоуменно зыркает в сторону обшарпанного подъезда. Что-то не сходится в ее мозгу. Но наплевав на сломанный пазл, она растягивает ярко-розовые губы в улыбке – и посылает свои чары Туманову.

– Моя сводная сестра, и она спешит, – рычу я на расправившую плечи девушку.

Злюсь от того, как она на Марка жадно смотрит. Демонстративно поправляет уложенные платиновые волосы, и я чувствую себя неловко в капюшоне поверх рыжего хвоста, наспех завязанного. Ася не унимается, тешась моей реакцией. Ножки, облаченные в тонкие колготки, выставляет, с деланным смущением отдергивает короткую юбку. Застудит себе все, дура мелкая. Зато красивая.

Хотя Туманов Асю игнорирует, потому что всецело занят дочерью, что затаилась на его руках. Обнимает малышку бережно, рассматривает черты лица. Виновато на Тему поглядывает, а тот губы дует, словно обиделся. Вредный Туманов-младший, но пусть воспитывает папку. Ведь Анечка быстро сдалась, совсем как я.

Не могу сдержать теплой улыбки, созерцая всю эту картину. Впитываю ее, запоминаю. Вряд ли повторится. Марк подыгрывает мне в благодарность за то, что я прикрыла его перед родителями. И его поведение лишь подтверждает это.

– Идем домой, замерзнете, – укладывает руку мне на поясницу. По-хозяйски, будто действительно муж мой. – Всего доброго, Ася, – чеканит убедительно.

Если со мной сестра собиралась спорить, чтобы остаться и больше сплетен выведать, то холодный тон Марка явно спугнул ее. Пискнув что-то невразумительное, Ася покидает нас. Цокает чересчур острыми для такой погоды шпильками, направляется в сторону остановки. Надеюсь, на автобус ей денег хватит. И почему-то дико беспокоюсь о той, кто меня сдать с потрохами собиралась.

– Ася! – окликаю ее и кошелек из кармана достаю. – Возьми на такси, – протягиваю больше, чем нужно. – Простудишься, пока транспорт дождешься. Отсюда сложно уехать.

– С-спа-асибо, – ошеломленно моргает, заикается и берет купюры. – До свидания, – бурчит Марку, но больше не пытается его соблазнить. Словно стыдно стало.

– Спасибо, что солгали, – шепчу, когда Ася отдаляется на достаточное расстояние от нас. – Выручили.

– А я не лгал, просто немного поторопил события, – усмехается Марк лукаво и смотрит на меня с прищуром. – Какой этаж?

Не отпуская завороженную Аню, Туманов заходит в подъезд, хмыкает разочарованно, поднимается по облезшим ступенькам.

Он же не собирается к нам в гости? Да его бабуля убьет!

– Нет, подождите, я живу не одна, – выпаливаю нервно, беру Тему на руки и семеню следом.

Туманов оглядывается и бровь вопросительно изгибает.

– А с кем? – звучит с подозрением.

– С бабушкой, – вскидываю подбородок, потому что знаю, какое это испытание – выдержать ее допрос.

Марку вряд ли захочется знакомиться с моими родственниками. Это слишком серьезный шаг, а он женат.

– Отлично, – обезоруживает меня и вызывает лифт.

Кривится и выдыхает протяжно, изучая разрисованные стены кабинки, впускает нас, аккуратно Аню заносит, чтобы она не тронула ничего и не испачкалась.

– Мда, переезжать вам надо, – со скрежетом постановляет.

В унисон с ним скрипит и лифт, обреченно поднимая нас на нужный этаж. Ощущение, будто механизм устал и работает на последнем издыхании.

– Так, подожди, Марк, – на нервах обращаюсь на «ты». – Это плохая идея. Поиграли и хватит. Не надо изображать моего мужа до последнего. Бабуля знает, что я мать-одиночка и…

Створки лифта предательски распахиваются. Надежда отправить Туманова вниз испаряется, когда я вижу перед собой бабушку. В дубленке, накинутой поверх халата, она выходит из квартиры. Цепляется за нас с Темой взглядом.

– Уже хотела за вами спускаться, – причитает укоризненно. – Ты моих внуков застудить хочешь? Мне лечить их нечем – вы последнюю клюкву растоптали, – припоминает, но умолкает вдруг.

Хмурится, упирает руки в бока и рентгеном просвечивает Марка, что невозмутимо выходит из лифта. Мне его на секунду жаль становиться. Бабуля порой бывает чересчур грубой, особенно когда дело касается меня и детей. А Туманов сейчас в ее понимании на Анечку «покушается», не выпуская из крепких объятий.

– Так, а это что за хрен? – не выбирает выражений бабушка. А Марк притормаживает, удивленный таким приемом.

Ой…

– Ба-а, ну что ты говоришь, – отчитываю ее. – Это мой босс Марк Альбертович, – почти не лгу. Но заливаюсь предательским румянцем.

– Тот, который мать-одиночку с двумя детьми с работы уволил? – прищуривается так, что глаз не видно.

– Неправда, я сама ушла, – спорю, пока Туманов от шока отойти не может. Слушает нас обеих, а сам, видимо, к себе почетное звание "овоща" примеряет. И понять не может, за что ему такая честь.

– Значит, выжил из коллектива, – делает бабушка свои выводы. Я слишком тепло отзывалась о холдинге и его руководителе, несмотря на трудности, так что для нее мое увольнение стало неожиданностью. – А все боссы чужих детей на руках домой таскают?

Зыркает на Анечку, которая уложила головку Марку на плечо и зевает устало. Бабуля протягивает руки, чтобы ребенка забрать, но Туманов отрицательно головой качает.

– Они не чужие, – проговаривает спокойно, а у меня в груди все взрывается. Предупреждающе, с налетом паники смотрю на Марка, но он продолжает невозмутимо: – Это мои дети.

Обреченно прикрываю глаза. Отсчитываю в уме секунды до бабушкиного взрыва. Нам с Тумановым обоим мало не покажется.

– В квартиру зашли! Быстро, – холодно приказывает бабуля. – Нечего соседям «Окна» с Нагиевым показывать, – дает отмашку, чтобы мы следовали за ней.

Переглядываемся с Марком. Он немного удивлен фразочкам бабушки, но при этом собран и серьезен, как никогда. Кивает мне, пропуская вперед, а после – заходит сам, плотно прикрывая за собой дверь.

Бережно ставит Аню на пол, опускается рядом, развязывает ей шарф. Боковым зрением посматривает на Тему, с которым я вожусь, сидя на пуфике. Не могу справиться с молнией на куртке – она и так все время заедает, а сегодня прочно застряла. Вздыхаю тяжело, и Марк внезапно подталкивает ко мне Аню.

– Давай посмотрю, – притягивает сына к себе.

Все это время чувствую испытывающий взгляд бабушки, ее тягостное присутствие, будто топор над нами с Марком занесен. Жду, когда прозвучит приговор – и головы слетят с плеч. Но вместо казни бабуля вдруг поворачивает в сторону кухни.

– Зачем, Марк? – шепчу, снимая с Ани ботинки. – Ты только усложнил все. Ведь ты вернешься к жене, а мне бабушке лгать придется дальше.

– Не придется, – справляется с молнией, дергает ее вниз, освобождая Тему от верхней одежды. – Я в служебную квартиру переехал, к Ире не вернусь, – бросает легко, как непреложную истину.

Касается пальцами алой щеки Артема, а тот в каменного истукана превращается. Не моргает даже, демонстрирую свои особенные глаза во всей красе. Замирает и Туманов, сыном любуется.

– Вернешься, – отпускаю Аню, но она не спешит в комнату, а вместо этого с Марком заигрывает, пальчиком пуговицы его пальто распахнутого ковыряет. Вот что этот мужчина делает? Привязывает малышей к себе, чтобы потом бросить. – У тебя жена беременна, – напоминаю и подскакиваю на ноги. – И родители считают ее достойной.

– Разберусь сам, – следует моему примеру.

– Зачем ты вообще приехал? – шмыгаю носом, который наверняка покраснел от смены температур. В глазах режет от подступающих слез.

– Планшет привез, – как бы невзначай проводит по темно-рыжей макушке Артема, а тот голову задирает и внимательно папку изучает. Не убегает, но и не жмется к нему.

Уверенными движениями расстегнув свою кожаную бизнес-сумку, Марк выуживает оттуда знакомую коробку и мне протягивает.

– А мой где? – лепечу я, прокручивая в руках тот самый дорогой гаджет, что Марк мне на день рождения дарил.

– Твой не починили, – опускает взгляд на портфель. – Но эскиз тебе как-то дорабатывать надо, – припечатывает аргументом.

– Потом верну, – бурчу, но Туманов не обращает внимания. – И фотографии не восстановили? – спрашиваю жалобно.

– Кхм… – закашливается и опять рядом с детьми приседает. – Восстановят, рыжуль, не беспокойся, – даже не смотрит на меня, будто скрывает что-то. – А это вам, – дает Ане и Теме два телефона. Вот только они совсем не детские. Похожи на тот, с которым Марк пользуется. Надеюсь, не оригинал хотя бы? – Чтобы больше не дрались за подобные глупости, – усмехается, напоминая об эпизоде в служебной квартире.

Плохо Туманов наших малышей знает. Аня щупает свой телефон, клацает пару кнопок, а затем с интересом тянется к брату, от азарта язык высовывает. Выхватывает из рук Темы подарок, точь-в-точь похожий на ее, – и с двумя шустро убегает в комнату.

– Да-ай, – спохватившись, вопит Артем и мчится следом.

– Уф, рыжики, – топаю ногой. – А ты не балуй их, – грожу пальчиком Марку, но он лишь в улыбке расплывается.

– Прости, но буду, – заявляет нагло и голову лукаво набок наклоняет. – Еще как буду.

Слышу визги и возмущения детей, бегу в комнату разнимать их, на секунду забывая, что оставляю Туманова наедине с бабулей.